Настя по Ницшеански: критический взгляд на легенду о "Сверхчеловеке"

Однажды Заратустра взошел на гору с учениками. Солнце стояло в зените, и спасаясь от зноя вошли они в грот бывшей в горе. В гроте том увидел Заратустра источник бьющий из толщи скалы. Омыв в нём лицо и руки от дорожной пыли сказал Заратустра в сердце своём - “О Родник, Поистине прекрасен ты в течение своём, видом своим. Ты одариваешь страждущего, кто пришёл к тебе. В дарах твоих нет яда добродетели и сострадания. Равно одариваешь, о родник, ты торговца, что проходя по дороге решил пополнить фляги свои и грабителя, что спрятавшись поджидал его, и убил когда торговец набрав воды с запасом покидал грот.” И жестом подозвав учеников своих Заратуштра молвил; “Обратите взоры ваши на воду, вглядитесь сердцем в течение её, ибо ныне такую притчу я вам дам, притчу о ключевой воде. Течёт она сверху вниз, ибо подобна она сейчас закату, на середине пути к сверхчеловеку. Презрение и отвращение в течение её. Уходя не хочет она, что бы платили ей, презирает она благодарность ибо не затемнено верой течение её. Сойдёт она подобна мне к людям живущим в больших городах на реках. И пройдёт под хулой их и по руганием. Замутиться от земли и их мусора, их желаний и их проповедей. Ибо называют они любовь прощением, а месть грехом. Ибо слабые они любят мир и бояться и ненавидят войну.” “Но во истину не закроют небо священники и фарисеи их мёртвым телом своего бога, обвившего их цепями и учившего их морали в своем разложение. Ибо, что непреодолимо для мимолётного огня, ничто для сверхчеловека. И поднимется вода подобно сверхчеловеку, и станет она легче воздуха, ибо в закате её был восход её. И будет она выше чем была, и будет ликовать она в сердце своём, ибо поняла она мир, став подобна вновь рождённому. Презвойдя жар поднялась ввысь к холоду и стала льдом на пиках гор среди летающих. О воистину создан мир для сверхчеловека, ведь в нём огонь внизу а в вышине лёд. Гаснет огонь, но вечен лёд в существе своем и не в силах огонь поразить существо его. Лёд же навечно тушит огонь в презренье своём.” Сказав так Заратустра умолк и стал говорить тайное в сердце своём. Ученики же, удалившись от него и говорили меж собой. “В чём смысл притчи сей, как будет мы подобны воде, когда не можем летать. Как будем идти к холоду когда имеем корни в земле?” Они окликали учителя, но Заратустра был в забытьи и не внемлело сердце его словам их. По прошествии 2 часов восстал Заратустра ото сна своего, и так сказал ученикам своим, не внемлет сердце моё вопрошениям вашим, ибо связанны вы до сих пор древними веревками любящих и почитающих. Меня называете учителем вы, но не могу назвать вас я учениками своими, ибо правду говорю сам, истиннее ученик, кто проклял учителя, нежеле кто чувствительно и лицемерно кружился подобно паяцу вокруг слов его. Кто превратил слова его в кашу и скормил толпе на могиле. “Презираю я вас, но не сладким презерением добродетели, я не оскорблю вас ни состраданием ни прощением. Лишь презрение ненависти говорит в сердце моём, к добродетельной трусости вашей, к тому что внимаете учение о сверхчеловеке, но не готовитесь к приходу его. Трепещите жалкие и слабые животные, ибо в месте своей я покажу вам сверхчеловека.” Сказал это, увидел Заратустра, что ученики его погружены в сон. Сделал он сердце зеркальным поддубно льду и отразился в сон их. Сошел он с горы и пошел на север, и видели ученики во снах своих его как идёт он. Пройдя с пол дня Заратустра вышел к морю. К месту, где пристали корабельщики. Вышел к корабельщикам Заратустра и говорил с ними сердцем своим. Корабельщики узнали заратустру, ибо многие из команды видели его и знали его в лицо. Посему стыдливо и благоговейно внимали они голосу его. Заратустра взощел на корабль и приказал главному корабельщику идлти на север. Пока они плыли учил Заратустра их об порицателе и избавление. “О нищие, ваши души подобны песку или болоту, и позор и смысл ваш нищета ваша. О богатые, ваши души подобны провалу, а лучше каньону ибо по правде вы бедны. О лучше бы было если бы вы были слепцами и горбунами. Ибо здоровье и внешняя красота ваша как грязная тряпка распространяет зловоние вашей души по дому нового сверхчеловека. Так говорил заратустра о порицателе.” “Вам лучше быть уродами и пресмыкающимися гадами, чем животными позорными лик сверхчеловека. Оскорбляете вы мир своей склизкой слабостью. О разве нет у мира избавления от вашей жизни. Ибо заколовшись оскверните вы кинжал, а сгорев в костре оскверните воздух.” Тут прервал его один из корабельщиков. Он так обратился к Заратустре. “Но разве оскверняет воду утонувший, на моём виду много людей тонули в море, но не стало оно от того нечествией.” Внимал корабельщика Заратустра и странен был взор его. Но преобразился вдруг взгляд его и сказал он так. “Истину сказал ты, о корабельщик, ибо вода затопившая не теряет своего свойства стать льдом. Ныне принесите мне хороший обед, а корабельщик, что сказал истину пусть возлежит рядом со мной.” Так плыли они три дня и три ночи. На четвертый день пристали они к дикому берегу северной стороны. Тогда обратился к Заратустре главный корабельщик. Он протянул ему жемчужину и сказал так - Прими жемчужину от меня, Заратустра, ибо глубоко со дна подняли её матросы мои и принадлежать она должна достойному. Когда же сошел Заратустра он вывел корабль в открытое море. Команда привязала рабов которые были на веслах и пробила дно корабля. Сами же они стали пить петь и славить Заратустру, пока не утонули. “Воистину на ступень ближе к сверхчеловеку стали мы сегодня, подумал Заратустра видявщий тонущих корабль на возвышенности на берегу” Неделю он шел на север по лесам и полям и наконец, когда солнце только всходило вышел он на дорогу. У дороги Заратустра пил утреннюю росу и ел нектар из цветков. В полдень усмлышал он стук копыт. Возрадаволось сердце его. Две лошади несли диковенную колесницу, каких не было в той стране откуда пришел Заратустра. Увидев Заратустру кони затормозили. Дверь экипажа открылась. От туда вышел человек в чёрных одеяниях. Понял заратустра в сердце своём, что передним священник фарисей. “Кто вы?” Обратлился к Заратустре священик. “Кони мои испугались вас, одежды ваши страны и диковины. Чувствую я вас силу внутреннюю” “Я враг ваш. Я ненавижу вашу веру и презираю ваше мстительное смирение!” Так сказал Заратустра и бросился на священника. Как дикий зверь разорвал он его шею и испил его крови. “Я Спас его от спасителя, осводобил от клейма его.” - Молвил он в сердце своём. Теперь я похроню тебя в дереве как друга, ведь теперь ты стал героем. Похронив священика облачился Заратустра в его одежды и создал наваждение волей своей, став внешне от него неотличимым. “Но пора” - говорило сердце его, подгоняло чуствуя близость сверх человека. Заратустра сел в экимаж и стал бить лошадей. Сердце подсказывало ему путь. Ликовал сердцем Заратустра. Наконец показался дом. Заратустра сказал себе - вижу дом, но не видел я раньше дома подобные этому, прочны стены его и сияет крыша его словно лёд на солнце - истинно здесь живёт сверхчеловек. И вышла девушка на встречу его, и целовала она руки его и омывала она ноги его И видя свет её понял сердцем Заратустра, что такая красота может быть присуща лишь дочери сверхчеловека. Улыбнулся сердцем и подарил ей жемчужину и сказал так. “Сей чёрный жемчуг со дна океана, прими его ибо только лишь наш изолгавшийся дух добровольно отказыветься от вожделенного, отринем же его, как отринули и бога его породившего.” Далее вышел к ним отец её, тот кого она называла papa, Загорелось сердце заратустры, ибо видел он в нём сверхчеловека. “О как прекрасен хозяин мира, думал Заратустра, истинно говорит мне сердце моё это он.” Счастлив я буду разделить с ним трапезу. Ученики мои, умерли от жажды на горе и не увидят сверхчеловека, ибо сон разума подобен смерти. Но не стоят жизни их мысли моей. Мысль моя должна больше стремиться постичь, чем будет кормить нас сверхчеловек, ведь мысль эта благородна. Наконец люди вынесли большое блюдо на котором дымилось тело дочери сверхчеловека. Каждому дали по кусочку и сказал тогда Заратустра последнее: Съесть собственную дочь есть последний этап возвышения сверхчеловека Есть высшая любовь, высшее благо и мудрость сверхчеловека Тот, кто не предложит себя гостям не может быть сверхчеловеком, ибо жадность не качества льда, но огня Тот, кто предложит себя не может быть сверхчеловеком, и бо жертвеннен, а значит слаб. Тот же, кто предложит свою дочь - благороден ибо отдаёт самое ценное, но силён ибо не отдает ни чего от себя, Он истинно любит свою дочь, и даёт ей свою мудрость не прощая, презирает отдавая на съедение, но не жалеет. Поистине вот оно новое добро и новое зло. Ведь тело её было очищено огнём - и всё что он не взял достоёться сверхчеловеку, Лишь человеку нужно поглощать другое для влачение его ничтожной жизни. Сверхчеловек же поглощает себя Так говорил Заратустра