Танцуй...

Чон У противопоказан алкоголь… Стоит одной капельке нечаянно попасть в рот, и парень превращается в неуправляемого, весёлого нытика, часами напролёт рассказывающего о своей нелёгкой судьбе первому попавшемуся прохожему, разбавляя нудёж неумелыми шутками-прибаутками. Субботними вечерами от него не скроется ни один подъездный бомж. Но в награду за терпение и статус «хорошего собеседника», несчастные получали банку пива и пакет с едой. Так что, они не в обиде. А ещё Чон У любит танцевать. Умея это делать в совершенстве, он частенько выходил на ночные улицы и танцевал под музыку уличных певцов и музыкантов, притягивая к себе восхищённые взгляды людей своими лёгкими движениями и головокружительными поворотами, кажущимися настолько нереальными, словно парень вот-вот взлетит в воздух и устремится навстречу сияющим в вышине звёздам. Единственный танец, который парню по-прежнему не по зубам — стриптиз. Вернее, он умеет. Знает каждый чарующий изгиб тела при плавных движениях, но не может воплотить их. При каждой попытке сделать хоть один завораживающий элемент танца, тело сковывает адская боль, а ноги будто прибивают гвоздями к полу, лишая возможности двинуться с места. Чон У уже смиряется. Потому что не верит, что когда-нибудь сможет станцевать танец мечты для единственного. Для родственной души. Для своего соулмейта… *** Сегодня Чон У напивается. По-настоящему. До желеобразных конечностей и пустой головы. Нервы сдают. Начальник кричит. Работа не делается. Тупые коллеги бесят. Дома сломано всё, что только можно. Жизнь катится в тар-татары. Парень должен расслабиться. Иначе рискует бесповоротно слететь с катушек. — Знаешь то поганое чувство, когда ты — один в этом мире? Только на тебя постоянно орут. Только у тебя всё валится из рук и разбивается в крошку. И только ты всем всё должен. Нет? Счастливчик! А я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь взял на ручки! Утешил и сказал: «Давай-ка мы с тобой подумаем, как вылезти из этой дыры? Вместе!». Я что, так многого прошу?! — Чон У хныкает, обессиленно прислоняясь к кирпичной стене какого-то многоквартирного дома, из коридора которого разило ссаниной и протухшим мусором. Его собеседник громко мяукает, точно выражая сочувствие. И трётся об него, выпрашивая еду. — У меня нет ничего! — грубовато говорит парень, тем самым спугивая бедное животное. — Ну и катись! — ворчит он. Медленно плетётся, запинаясь об каждую кочку. Сознание постепенно светлеет, из тела уходит тягучее оцепенение. Мир снова противен и шумен. «Надо купить ещё пару банок пива!» — думает Чон У. И вдруг парень слышит мелодию, доносящуюся из окна напротив него. Она медленная, вяжущая, заставляющая тонуть в своих зазывающих отзвуках. Льётся плавно, едва касаясь напряжённых струн души и побуждая расслабиться, отпустить все тревоги. Чон У ощущает удивительную лёгкость в теле. Что-то манящее в звуках музыки заставляет его сделать первый очаровывающий грацией разворот. Он позволяет телу подстроиться под неспешный, но в то же время немного жёсткий ритм, прикрывая глаза от наслаждения и постепенно нарастающего возбуждения. Туманному сознанию сложно что-либо соображать. Здесь и сейчас есть только красивая песня, танец, овладевший телом безраздельно, и будоражащая кровь шестая банка пива, принёсшая спасительную тишину в мыслях и давшая телу смелость делать то, о чём мечтает уставшая душа. Или же…

В голову стукнуло, я уже пьяный

Я схожу с ума, я втягиваюсь в игру,

Никогда не говорит нет, чёрт возьми, он такой равнодушный

Вверх и вниз, словно на шесте

Трахни меня, как будто ты меня ненавидишь, целуй меня, как будто ты по мне скучаешь...

Парень движется, плавно покачивая бёдрами. Бездумно тянется к пересохшим губам, пальцами проводя по ним и ощущая их жар, отстранённо думая о том, что хотел бы почувствовать ими чужое влажное тепло. Языком касается прохладных подушечек, неторопливо слизывая соль пота и терпкость подсохших пивных капель. Спускается к шее, невесомо дотрагиваясь пальцами до пылающей кожи и не сдерживая стон, когда ощутил мокрое прикосновение, похожее на поцелуй. Расстёгивает рубашку, обнажая ночной прохладе грудь и лаская её мягкими поглаживаниями, тихонько вскрикивая. Музыка ускоряется. Движения Чон У становятся более хаотичными. А дрожь, пробежавшая по всему извивающемуся телу, сильнее. — Танцуй…, — слышит парень глубокий голос. Он на секунду замирает, глядя на… своего… Мужчина, стоящий на балконе, смотрит на него в упор. Сжимает длинными пальцами стакан с водой так крепко, что по стеклу пошла трещина. Чёрные волосы, взъерошенные ветром, падают на лоб, скрывая глаза. Но парень чувствует их жгучий взгляд, жадно ласкающий даже неприметные изгибы и черты. От этого пронизывающего до костей жаркого взора разгорается новая волна вожделения, заставляющая напряжённое тело звенеть. — Танцуй…, — голос звучит властно и умоляюще одновременно. Будто незнакомец до конца не понимает, как… подступиться к Судьбе… Но кто Чон У такой, чтобы отказывать? Их притяжение друг к другу настолько яростное, что у парня нет сил противиться.

Рано утром, когда я думаю о тебе

Да. Я зову тебя, ну что скажешь?

И утром, когда я хочу трахаться с тобой

Да. Я зову тебя, что скажешь?

А поэтому парень снова танцует, мягко вскидывая бёдра вперёд. Избавляется от рубашки тягучим рывком, медленно расправляя плечи. Гладит себя мимолётными касаниями, точно втирая в кожу чужой громкий стон, теряющийся в словах песни. Опускается на колени и вызывающе выпячивает задницу, туго обтянутую джинсами. Под последние аккорды танцует неистово, грязно, не стесняясь растянуться на асфальте, не сдерживая эротичных стонов, не отказывая себе в желании приласкать пульсирующую плоть через грубую ткань в такт собственным поступательным движениям. Зная, что на него смотрят. Чувствуя чужую похоть сладостью на языке. Зовя подойти... Мелодия стихает. Вместе с ней застывает и Чон У, завороженно смотря вверх. Аккуратно поднимается и подползает ближе к замершему незнакомцу. Заглядывает в потемневшие карие глаза, нежно усмехаясь голоду, резвящемуся в них. — Наверное, ты — мой пьяный бред? — молвит он. — То, чего ты можешь коснуться, не может быть бредом! — эхом звучит голос, срывающийся на хрип. — Станцуй для меня ещё раз! Чон У знает, чего хочет. И не медлит. Робко, почти краснея, он накрывает ладонью выпуклость на чужих штанах, наслаждаясь рваным выдохом. Чиркает молнией и сдёргивает пижамные штаны вместе с бельём. В переулке темно и тихо. Все давно спят. В доме же незнакомца никто не смыкает глаз. Но всем похуй на звуки под их окнами. Сами не тише. Чон У любуется толстым стволом с горделивой головкой. Пальцами с трепетом прослеживает сеть ярких вен, пульсирующих под его касаниями. Губами прихватывает кончик алой головки, осторожно посасывая. Разрешает ей медленно скользнуть внутрь, языком танцуя по ней изящный вальс. Вбирает до основания, слыша глухой стук. Устремляет испытующий взор на мужчину, упершегося затылком в стену, встречая подёрнутый возбуждением тёмный взгляд. И делает первое танцующее движение, почти выпуская изо рта дёрнувшийся орган и вновь резко насаживаясь, распирая им вибрирующие от довольного мычания стенки горла. С каждым движением увеличивает темп, всё громче постанывая. Чувствует тонкие пальцы, вцепившиеся в его волосы. Они давят на затылок, принуждая замереть. И Чон У покорно стоит неподвижно, принимая грубые толчки жадными глотками. Обнимает руками бёдра, восхищаясь их волнующей стройностью и роняя на себя, не оставляя иного выбора, кроме как отпустить контроль и вколачиваться в тёплую тесноту рта, наполняя переулок дрожащими, возбуждающими криками. Парень чувствует прошедшую по чужому телу дрожь. Делает последний глоток, позволяя семени обжечь его глотку. Смотрит на мужчину хмельным взглядом, поражённо бормоча себя под нос: — Не сон… Чон У подхватывают на руки. Он упирается ладонями в мощную грудь, теперь и правда смущаясь. Его припухшие губы блестят от слюны и белесых следов. И горят от желания почувствовать поцелуй… родственной души. — Как зовут тебя, моё неожиданное страстное безумие? — интересуется мужчина. Он смеётся над смущением парня, шутливо цапнув за тощую ягодицу. — Ю Чон У! — отвечает тот с запинкой. — Со Мун Джо! — хитро щурится прекрасный знакомец. — Танцуй для меня… Всегда… Поцелуй. Глубокий. Грубый. Распугивающий все сомнения. Вылизывающий всё плохое. И вселяющий в душу надежду, что теперь Чон У никогда не будет одинок. Алкоголь, безусловно, зло. Но иногда под его действием смелость сталкивает нас с Судьбой...