Зарисовки

Японские зимы в наше время не отличались особым холодом, но вот незадача: за прошедшее время климат явно изменился. Теперь зимы красивее. Много снега. Крепкий лёд. Иней. Но с этим приходит и минус… Холод. Зверский, пробирающий до костей холод. Прошла уже неделя со дня рождения Сенку. Середина января. Работа продолжается. Война с империей силы на носу, нельзя расслабляться, Цукаса не будет ждать. Благо проблему с холодом и продовольствием решает технологический прогресс. Никто из деревушки Ишигами больше не умрёт. Никто не будет голодать. Но для этого каждый должен потрудиться. Наш бедный менталист тоже был вынужден работать, собирая материалы для приспособлений, которые помогут в войне. Что уж там, сейчас все в работе. Даже дети и старики помогают. Тяжёлые времена никого не щадят. Но вернёмся к Асагири. Синеглазый был одет довольно тепло: плотное пальто, внутри мех, согревающий и чуть щекочущий кожу. Всё в его излюбленном фиолетовом цвете. — В былые времена такой шубе многие модницы бы позавидовали~ — Пронеслось в голове менталиста. Ну да, может этот заморозок немного подрагивал, но разве кто-то мог это заметить? Дрожащие руки были спрятаны в длинных рукавах, а улыбка на лице парня не меркла, несмотря на холод. Лишь красные от мороза щёки выдавали, что на улице всё же заморозки. Может, и было слышно тихий стук зубов друг о друга, но никто не обратит внимания на такую мелочь, тем более во время того, как все заняты работой. А вот и он, тиран-рабовладелец. Идёт на встречу Гену с чем-то в руках. От вида его коротких рукавов в такую холодную пору фокусника передёргивает и заставляет руки ещё больше зарыться в свои длинющие и тёплые тканевые грелки. — Привет-привет, Сенку-чан~ Я принёс то, что тебе было нужно! — Как всегда игриво и с улыбкой говорит Асагири, отчитываясь младшему. Он повилял корзинкой на спине, показывая мешочки в ней. — Нашего учёного ни жара, ни холод не берут~ — Шутит старший, всё-таки высовывая руки из тепла и осторожно кладёт те на чужие. — Надо тебе пришить нормальные рукава, твои руки совсем холодные… — Голос звучит совсем тихо, не как совет, а как собственные мысли, которые нечаянно вырвались наружу. Асагири поспешно убирает руку, чуть смеясь. Учёный на это лишь хмыкает, смотря на собственные конечности, чуть крутя ими, разглядывая. Будто синеглазый оставил на них какой-то след. — Да, но в них удобно работать… — Короткий, чёткий ответ. Как и ожидалось от него. Ген лишь улыбается на это, а после снова спрашивает. — И что же ты несёшь? — Голова наклоняется вбок, длинная белая прядь чёлки свисает вниз, словно сосулька. Сенку хмыкает, ухмыляясь и накидывает фиолетовую ткань на шею старшего. Сине-серые глазки распахнулись, поза сразу выпрямилась, и менталист встал по стойке смирно, в то время как руки Ишигами начали аккуратно повязывать над плечами тёплый, плотный шарф, явно сделанный специально для фокусника. Красные от холода пальцы бережно затягивали узел, дабы случайно не придушить друга, который инстинктивно поднял подбородок, послушно давая лукоголовому свободу действий. Лишь пару секунд спустя тот подал голос, пока руки всё ещё послушно свисали вниз, словно у марионетки, не мешая Сенку. — Я в порядке, Сенку-чан… — В ответ – молчание. Лишь серьёзный взгляд красных глаз на затянутом узле. Асагири слабо улыбается, беря холодные, намозоленные руки в свои, он окутывает те рукавами. Чуть вздрогнув от холода, гетерохромный слабо массирует чужие конечности, пытаясь их согреть. В то время как их хозяин застывает в шоке и, не управляя собой, тянется ближе, хватая предплечья старшего, чтобы получить больше тепла, даже не замечая, как тот вздрагивает. Тела становятся ближе друг к другу, не обращая внимания на обстановку вокруг. — Пойдём домой, я заварю чай. — Предлагает Ген, не отпуская младшего, продолжая массировать руки, спускаясь до локтей. — Пошли. — Сенку уже не противится, не заставляет себя работать дальше. Он просто согласился, неохотно вытаскивая руки из чужих рукавов. Асагири слабо улыбается, беря его руку в свою и снова затаскивая ту в рукав. Долго идти не пришлось, дом буквально в паре метров. Несмотря на странные взгляды некоторых людей, дошли наши товарищи спокойно. Уже в коридоре парни замялись, снимая согревающую ткань. Дома прохладно, не оставишь же печь работать, пока в жилище никого. Ишигами решил не медлить и пошёл затопить печь. Дрова аккуратно были сложены рядом. Асагири же начал подбирать травы для заварки. Тот не торопился, всё равно пока печь не растоплена никакой чай заварить не выйдет. Учёный был доволен таким раскладом и даже не обратил внимания на то, что гетерохромный уже поставил металлический чайник на ещё холодные кирпичи. Это уже обыденность. Он привык. Менталист ушёл в комнату, пока лукоголовый раздувал огонь. В его одежде было прохладно, особенно голым коленям на холодном полу. Стоит ли разводить драму? Бывало и хуже. Но вот неожиданность, на плечи падает какая-то ткань. А, это Ген, он принёс одеяло... Ишигами слабо усмехнулся, невольно улыбаясь и тут замечает... Старший не снял шарф, тот до сих пор крепко повязан узлом, завязанным на улице. На чужом лице как всегда улыбка, а его красные от холода щёки... Хочется потрогать... — Какой бред.. — Мысленно отговаривает себя красноглазый и снова обращает внимание на печь. На алых щеках не будет видно смущённый румянец, но чёрт. Этот менталист стоит прямо над душой. Асагири аккуратно кладёт руку на плечо, поверх одеяла. — Сенку-чан, не стой на холодном полу, встань на ткань. — И учёный подчиняется, приподнимаясь и перетаскивая часть одеяла под себя.

***

Спустя время чайник кипит на растопленной печи и Ген заботливо оставляет Сенку сидеть на кровати в одеяле. Уже не так холодно, но всё же прохладно, несмотря на жар от печи. Кипяток разливается по кружкам. Аромат трав по комнате. А тепло по телу Ишигами, смотрящего на синеглазого. Младший тянется вперёд, взяв горячую чашку в руки, чуть дуя. Фокусник сел рядом, забираясь к тому под два одеяла, которые они соединили. — Сними уже шарф, менталист. — Бурчит красноглазый. Старший лишь ухмыляется, щёлкая того по лбу. — Мне так теплее. Или Сенку-чан завидует, что я так хорош в этом шарфике?~ — Асагирии тянется вперёд, с издевательской улыбкой смотря в чужие глаза. Их обладатель отводит рукой наглую рожу подальше от своего лица. — Мечтай, придурошный. — Шипит тот улыбаясь, не спеша убирать руку с чужой щеки.

***

Вечер. Тишина. Чай давно допит. А на футоне, завернувшись в одеяло, сопят два тела, прижатые друг к другу. Ген так и не снял шарф, хоть оба согреты в объятьях. ____________________ М-да, долго меня не было... Простите