Мы живем в разрушающемся мире

      Сергей улыбнулся телефону, на экране которого Антон показывал тесную улочку Италии в кружочке. Еще несколько сообщений из той же локации — Антон рассказывал аудитории очередную эмигрантскую жизу — и кружочки перестали грузиться. Сергей посмотрел в окно: маршрутка подъезжала к улице, на которой не ловила связь. Придется вместо телеграмма открыть скачанный плейлист.       У Антона нет проблем не то, что со связью; ему и ВПН не нужен, чтобы загружать видосы на ютуб. Но стоило ради этого уезжать так далеко? Сколько стран он уже поменял? А потом что? Улетит за океан, чтобы они даже на одном континенте не находились?       Конечно, это все теперь не важно — их отношения даже не на паузе. Сергей не винит в этом только Антона — сам он тоже не понимает отношений на расстоянии. Но так хотелось, чтобы Антон все бросил: новых друзей, стендап, канал и вернулся в Москву. Или в Питер. Или в какой угодно город России, так в любом случае ближе Эстонии, Грузии, Италии или куда он еще соберется.       Понятно и то, что все, имеющееся у Антона сейчас в сто, тысячу раз перевешивает одного-единственного Сережу. Хотя было бы приятно, если важнее было бы снимать влоги с фестиваля сыра и рецепты из мультиков. Но значимость же измеряется в гражданской позиции, да? А он просто работает, просто пьет томатное пиво, смотрит мультики и хвалит «Нимону» за политический подтекст. Слишком слабо для Антона. ***       Антон скидывает последние вещи в чемодан. Постоянно оставляет все на последнюю минуту, даже сборы к побегу из страны.       — И все-таки я не хочу, чтобы ты уезжал.       — Я тоже не хочу, — отрезал Антон.       — Можешь никуда не ехать. Билеты невозвратные, ну и фиг с ними. А в другой город я согласен свалить.       — Не притворяйся идиотом. Ты прекрасно понимаешь, почему другой город — не выход. И от своей позиции я не отступлю. Пусть ловят меня в Эстонии, удачи им всем.       — Да-да, конечно, пусть они локти кусают и рыдают. А я просто молча к ним присоединюсь.       — Ты сам отказался уезжать.       — Да, отказался, — Сергей повысил голос, не выдерживая. — Здесь моя семья, учеба и моя жизнь.       — А я-то что, живи, пожалуйста. Живи, умирай на войне, мне без разницы, это же твой выбор.       — Антон!       Антон потащил чемодан к входной двери.       — Я сегодня ночую в аэропорте.       — Я тебя не отпущу.       — Я разрешения не спрашивал.       Сергей спрыгнул с кровати и загородил проход.       — Я сказал, я тебя не пущу.       — Отойди.       — Нет, не отойду! Переночуешь ты дома! А дальше — как хочешь, в своей Эстонии можешь хоть бомжевать, хоть бухать, хоть трахаться!       — Да-а, я же туда блять на каникулы еду! — Антон устало провел ладонью по лицу. — Отойди.       — А то что? Ударишь меня?       — Да, ударю.       — Я посмотрю, как ты попробуешь.       Сергей с вызовом посмотрел в уставшие, красноватые, с большими мешками под ними, глаза. Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня здесь одного. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Антон грубо отпихнул Сергея и тот от неожиданности не удержался на ногах и ударился об шкаф. На последок Антон хлопнул дверью. ***       Дома Сергей как всегда открывает девственно чистый чат. Самая отвратительная функция телеграмма. Дуров, верни стену; Дуров, убери удаление чата для обоих участников.       Что написать? «Привет! Как дела?» или «Хэй, давно не общались», или «Сталкерю все твои соцсети. Ужасно соскучился. А ты?».       Сергей даже напечатал несколько букв — именно столько он позволяет себе печатать в графе сообщения — стер и вышел из чата. В тг-канале у Антона новых постов не появилось.       В галерее еще остались фотографии из прошлой жизни (Антон, наверное, этот балласт бросил на границе). Фотографии, на которых они гуляли, тусовались, записывали ролики. Многочисленные бэкстейджи заставляют улыбаться. Оказывается, то время было таким беззаботным. Почувствовать бы себя хоть на один процент таким же расслабленным и веселым, как тогда. И не таким одиноким.       Были и другие снимки. Сергей расположился на диване поудобнее, поправил подушку и долистал до скрытого альбома. ***       Начали целоваться еще в лифте, как пубертатные подростки. Как назло и ключ никак не попадал в замок, и шнурки не развязывались, и джинсы не снимались. В ванной полилась холодная вода, заставив парней взвизгнуть, сматериться, а потом сконфуженно посмеяться.       Это такое клише, но ему действительно никогда не было ни с кем так хорошо и приятно.       Антон тоже не понимал категоричного разделения на роли. Первое время они вообще обходились без, кхм, глубоко погружения, наслаждаясь руками и языками друг друга. Сергей не слишком любил, когда Антон на коленях спускался вниз — так он находился слишком далеко, не было возможности целовать, прикусывая нижнюю губу, доставлять удовольствие рукой в ответ.       Нюдсами баловались не часто, зато каждый раз это был эмоциональный взрыв. Антон специально дразнил, когда точно знал, что Сергей сейчас максимально не в том месте и не в то время. «Мешаешь мне грызть гранит науки» — писал Сергей, пытаясь не отсвечивать на паре (не дай бог спросят или вызовут к к кафедре). Антон отвечал, что пора бросать дурацкий универ и идти к нему домой. Сколько пар было прогулено… Но, конечно, только бесполезных для профессии. ***       Какой позор, спустя столько времени хранить нюдсы бывшего. И так на них реагировать… Сергей пару раз их уже удалял, но всегда возвращал из корзины на законное место.       В те времена, когда Антон позировал на камеру, чтобы заставить Сергея закашляться на лекции, не было проблем, не было войны, перебоев с интернетом, расстояния, серых рабочих будней. Не было этого постоянного фонового страха за себя и семью. Самым главным в жизни было сдать очередной зачет, а для существования хватало студенческих подработок и ведения канала.       Они были вместе. Как друзья, коллеги, пара, без разницы, главное — вдвоем. А сейчас, наверное, Антон уже забыл про него. Это у Сергея есть много времени на подумать, пока он едет в маршрутке, в метро, просиживает на работе, стоит перед прилавком с пивом. А Антону же некогда — то съемки, то туры, то знакомства… Антон о личной жизни никогда не распространялся в интернете, но Сергей все равно уверен, что без этого в каждой из стран не обошлось. У Сергея все остановилось в тот вечер, когда захлопнулась входная дверь, и он остался в квартире один.       С Антоном за пределы России уехала еще и юность. ***       — Я, конечно, понимаю, что скорее всего Стивен не выжил бы в реальном мире, — отпив из бутылки, сказал Сергей. На улице уже похолодало — все-таки ночь, но было слишком интересно, чтобы расходиться по домам. — Но безусловная искренность и вера в человечество притягивает, понимаешь? Хотелось бы иметь силы смотреть на мир так же, через призму «каждый незнакомец — потенциальный друг». Понимаешь?       Удивительно, как легко с Антоном было обсуждать мультики. Без скидки на то, что это цветные картинки для детей.       — Я думаю, ты бы точно выжил во Вселенной Стивена.       — Почему это? Честно говоря, я бы больше хотел выживать в «Рапунцель».       — Ты производишь впечатление человека, который в первую очередь видит хорошее. Или надеется на это. А, ну еще ты похож на персонажа, который был пел грустные песни про самоопределение.       — Только не говори, что я похож на Жемчуг!       Слова про «самоопределение» скрипнули внутри. Вообще первая проверка прошла успешно — все-таки «Вселенная Стивена» очень, ммм, толерантный мультфильм, а после краткого, но красочного погружения в лор Антон ничего такого не сказал. Они и «Рапунцель» уже посмотрели (принцессный мультик!), и, похоже, Антону он понравился (или понравилось смотреть его вместе с Сергеем?).       — И ведь в конце концов, ты и во мне в первую очередь видишь только положительное…       — Что ты имеешь в виду? — Антон говорит слишком завуалированно. Сергей напрягся, пытаясь уловить каждый полутон и полунамек. Если такие есть, конечно.       — Ты же считаешь меня другом? — Антон остановился посреди тротуара, и Сергей вместе с ним.       — А это не так?       — Ну как сказать…       Антон посмотрел на Сергея. Это оно? Или кажется? Нет, наверное точно оно. Сергей лихорадочно прокручивал последние недели, шумные посиделки в компании, смех, то, как они с Антоном из раза в раз оказывались сидящими рядом, как неловко стукались коленками, как вместе гуляли по ночам, оставляя друзей, не замечая усталости и пролетавшего времени. Как все равно было на пары в восемь утра и соседей в общаге.       Ну, наверное, они смотрят друг на друга достаточно долго, чтобы это стало неловким для друзей и значимым для…       Сначала было касание пальцев рук, потом дыхание, и потом уже такое сладкое и трепетное… ***       «Смешной парень. Вот бы с ним пообщаться», — подумал Сергей, рассматривая аккаунт какого-то Пикули.