«Ты бы не бросила меня одного здесь, Ангел»

Воздух словно сгущался, дышать становилось тяжело. Ветер пытался потушить костёр, а проклятый дождь усиливался с каждым разом всё больше. Ангелина не обращала внимания на это. Ей было важно помочь людям, которые выбрали её ещё задолго до консилиума. «В дань памяти Новосёловой, надеюсь, она будет не против», — думала колдовка, беря всё нужное для ритуала.       — Встану я, Ангелина Евдокия, да не благословясь, пойду, не перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, да стану звать, зазывать, буйные ветеры призывать, ветрушки буйные, лесушки темные, покажите, проявите, да силы призовите, силы мне дайте, — быстрым шёпотом заговарила веретено Ангелина, крутя в руках веретено. — Ночью тёмной, в час грешный, в день горький творю дело тёмное, за обиду творимое. Ночь темна, слово крепко, дело до Василисы лепко. Пусть найдёт на Василису чёрная пелена, окутает её лиха полоса, чтоб суставы всё её сгнили, ныли. Сердце болело, кровь чёрная кипела, мозги било, колотило, в душе ад поселило, — ветер начал свистеть, оглушая людей рядом стоящих с ведьмой, которая, кажется, и правда обозлилась на весь белый свет. — Болеть, скорбеть, мучиться и хрипеть. Не отпустит боль бока, пока не получит сполна! — кричит она, вставая в стойку солдата, распахнув руки, словно для объятий. — Чтоб к жизни интерес у неё пропал, смерти скорей бы себе искала. Виселицу на неё, чертям на славу, а людям на забаву! Да будет так!  — кричит колдовка на последнем дыхании, тут же падая на землю, покалечив колени.       — Ангелина! Врача, срочно! — нервно кричит Вера Сотникова, подбегает к экстрасенсу, но, не зная, что делать, просто осматривает бледное тело. Тут подбегают Максим и Виктория, хотя их встреча экстрасенсов не была запланирована. Виктория выглядит сонной, ведь её разбудил русский колдун, громко стуча в дверь.       — Вика, Макс? Вы что тут делаете? — спросил один из операторов, пока остальные бегали вокруг ведьмы, пытаясь понять, чем можно помочь.       — Отойдите! — кричит мужчина, яростно распихивая людей от коллеги. — Райдос, не тупи, иди сюда! — хранительница культа предков, будто вернувшись в этот мир, подходит ближе и слушает указания колдуна.       — ...Сила придёт, сила взвоет, Ангелине поможет вернуть память, вернуться в сознание, — повторяют два экстрасенса. Максим обвязывает колдовскую палочку ведьмы белой нитью, зажигает три белые и две зелёные свечи и начинает читать заклинание. Райдос же снова разжигает костёр, призывая силу огня.       — Шевелиться! — громко говорит одна из героев сегодняшнего испытания, указывая на пальцы, которые начали двигаться. Изосимова, резко сев, начала кашлять. Её родной цвет кожи вернулся, а в глазах снова появился блик, отражающий страх и беспокойство. Тяжело вздохнув, Максим прижимает ослабшее тело к себе, целует в висок, шепчет слова поддержки. Райдос же взяла коллегу за руку, поглаживая её.       — Воды, — еле выговаривает женщина, пытаясь прийти в себя. — Воды, пожалуйста, — повторяет громче. Максим берёт из рук Веры бутылку, открывает её и помогает девушке сделать несколько глотков. После того как Ангелина выпила, она пытается встать, но у неё не получается. Однако мужчина подхватывает её на руки и бережно поднимает с грязной земли.

Уже в номере Ангелины Изосимовой.

      — Спасибо за помощь, — она слабо улыбается, чувствуя, что силы ещё не вернулись к ней в полной мере.       — Я понимаю, что ты великая и могучая колдовка, бабонька, неповторимая Ангелина Изосимова, но знаешь, как я переживал, когда увидел, какую хуйню ты вытворяла! — Левин начал ходить вокруг кровати. — Гель, а если бы мы не успели? Ты знаешь, что было бы с тобой?       — Может, оно и к лучшему? Может, я специально это сделала? — усмехается зеленоглазая, глядя на то, как меняется выражение лица мужчины.       — Ты бы не сделала этого.       — Почему ты так уверен в этом, Максим Николаич?       — Ты бы не бросила меня одного здесь, Ангел. И смотрит так, а в глазах слёзы наворачиваются. Геля осознала, что затронула самое чувствительное. Это уже не первый раз, когда Левин спасает её.       Ситуация, о которой идёт речь, произошла, когда они уже были знакомы около года. В то время они стали дружить семьями: ходили друг к другу в гости, посещали различные заведения и проводили отпуска вместе. Тогда Ангелина, увидев насмешки со стороны других ведьм и колдунов, которые, как в школе, указывали на неё пальцами и смеялись над её ритуалами, практиками и атрибутами, не смогла сдержаться.       — Ангел, я дома! — кричит Левин, ожидая, когда она подойдёт к нему. — Ангел! — тишина снова пронзает его уши. Сняв куртку и обувь, бежит на второй этаж, заходит в каждую комнату.       — Блять, да где же ты? Консилиум уже должен был закончиться, — достаёт телефон из кармана штанов, набирая старшего. — Алло, Геннадий Сергеевич, вы уже закончили? — ставит на громкую связь, продолжая искать женщину.       — Да, родной, ещё часа два назад. А что случилось?       — Ангелина Изосимова не пришла домой. Пожалуйста, придите до меня, чую я что-то нелад... — но не договаривает. Он открывает дверь в ванную и видит бледное лицо, а также обращает внимание на руки, на которых вздулись вены. Благо Максим пришёл пораньше после встречи с клиентами и, заметив, что слишком тихо в его доме, начал бегать по комнатам и нашёл её. Изосимова лежала на полу в ванной, а на полу разбросаны различные таблетки.       — Какая же ты дура, Ангел, — он прижался к её телу, которое содрогалось от плача, и начал собирать губами её слёзы, оставляя на её лице тёплые, слегка колючие из-за бороды, поцелуи. — Никогда, слышишь, больше никогда не смей прекращать жить, я не прощу тебе этого.       — Я знаю. Знаю. Прости. Он нежно целует её, поглаживая спину и слегка сжимает в своих объятиях. В этот момент в комнату входит Виктория и замирает на месте, с любопытством наблюдая за ними.       — Это, — тянет Виктория, улыбаясь, когда на неё обращают внимание. — конечно, всё интересно. Ладно, не будем. Ангелин, ты как? — с переживанием во взгляде смотрит на колдовку. Она похлопала по кровати, приглашая её сесть.       — Уже лучше. Спасибо, что помогли, я уже видела свет в конце тоннеля, — после этих слов экстрасенсы начали смеяться, переключаясь на другую тему