Дом для Анюты

Те недели, что последовали за вечером на Дашиной кухне, я прожила как в густом, непроглядном тумане. Мой мир, так тщательно выстроенный после развода с Виктором, рухнул. Но это не были руины скорби, как тогда, в прошлом. Это был хаос, похожий на взрыв — ослепительный, оглушительный, парализующий. Внутри меня все кричало, плакало и смеялось одновременно, а снаружи я была просто молчаливой, растерянной Анной, отчаянно пытающейся скрыть следы своего смятения. Я избегала Даши. А может, я бежала от нее, как преступник от места преступления. Мой телефон, который раньше я проверяла с тихой надеждой увидеть ее имя, теперь стал источником паники. Я стала «забывать» зарядить его, оставляла в другой комнате, придумывала себе оправдания, почему я не слышала звонка. А когда он все же звонил и на экране вспыхивало ее имя, у меня сердце замирало, а пальцы холодели. — Привет, Ань! — звучал ее голос, все такой же теплый и солнечный, словно ничего и не изменилось. Словно она не перевернула всю мою вселенную одним легким прикосновением. — Привет, — выдавливала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Соскучилась! Что делаешь? Может, сходим в то кафе с круасанами? Или просто погуляем? — тон её был лёгким, но за ним угадывалась надежда. — Ой, Даш, я… я сегодня не могу. Работа. Авторский надзор, ты знаешь, — лгала я, сжимая телефон мокрой от нервного пота ладонью. — Все время уходит. Совсем нет сил. На том конце провода повисала пауза — короткая, но такая оглушительная. Я слышала, как гаснет её улыбка, и от этого чувствовала себя последней трусихой. — Понятно, — ответила она, стараясь казаться бодрой, но я уловила нотку разочарования. — Ничего, в другой раз. Отдохни, ладно? — Конечно. В другой раз, — торопливо согласилась я и почти бросила трубку, замерев у окна с колотящимся сердцем и ругая саму себя. Я не могла объяснить ей, что происходит. Я и сама не понимала. Тот поцелуй… Он был подобен молнии, которая ударила не снаружи, а изнутри. Он разбудил во мне что-то дремавшее, огромное, пугающее… Пугающе правильное. Я ловила себя на том, что в самых обыденных моментах — заваривая чай, просматривая макеты, глядя на дождь за окном — я вдруг снова ощущала на своих губах прикосновение ее мягких, нежных губ. И по телу пробегала волна жара, сменяющаяся ледяным страхом. Страх был сильнее всего. Страх перед этим новым, неизведанным чувством, которое не вписывалось в выстроенный мною мир. Страх перед осуждением, перед непониманием. «Что со мной не так?» — этот вопрос стучал в висках назойливым молоточком. Я была замужем за мужчиной, я строила жизнь по строгим, понятным, пусть и невыносимым правилам. А это… Это было хаотично, непредсказуемо, невозможно. Но почему же тогда оно казалось единственно верным за все годы? Я изводила себя, пыталась анализировать, разложить все по полочкам, как привыкла делать за годы жизни с Виктором. Но полочки ломались, не выдерживая напора этой новой, живой, дышащей правды. И вот однажды, когда я в очередной раз уставилась в экран компьютера, ничего на нём не видя, телефон снова зазвонил. Ее имя. Я уже было собралась с привычным чувством вины оставить его на голосовую почту, но что-то заставило меня замедлиться. Звонок казался мне как будто настойчивее, тревожнее. Я сделала глубокий вдох и ответила. — Алло? — Ань… — ее голос в трубке был едва слышным. В нем не было ни солнечного света, ни тепла, и от этого мое сердце сжалось в ледяной ком. Что-то случилось. — Даша? Что такое? Ты в порядке? — Пожалуйста… — она говорила чуть слышно, почти шепотом. — Приезжай. В наш парк. К фонтану. Мне очень, очень нужно с тобой поговорить. Слово «наш» резануло, как лезвие. «Наш парк» — тот самый маленький сквер с кривыми дорожками и старой чугунной скамейкой, где мы провели столько часов, разговаривая обо всем на свете. Это место, наше убежище, теперь пугало меня. — Я… Даша, что случилось? Скажи сейчас, — попыталась я настоять. — Я не могу по телефону. Пожалуйста, приезжай. Я буду ждать. Она отключилась. Я сидела неподвижно, смотря в никуда. Мое сердце ухнуло вниз, в какую-то бездну. Все мои страхи, все попытки спрятаться, все трусливые отговорки в один миг показались жалкими и ничтожными. Ей было плохо. Ей была нужна я. Всё остальное не имело значения. Я схватила ключи и сумку, наскоро набросила первое попавшееся пальто и выбежала из дома. Весь путь до парка я прокручивала в голове самые страшные варианты. Виктор? Он что-то узнал? Он сделал ей больно? Или она… она поняла, что наш поцелуй был ошибкой, и хочет сказать мне, чтобы я исчезла из ее жизни?