Глава 1
25 августа 2025 г., 18:23
Студенты лениво подтягивались в обширную аудиторию, освещенную мягким солнечным светом. Было видно, как пыль, словно маленькие блестки, разлеталась над столами, пока люди все шли и шли, не обращая на это внимание. Утренние лучи сквозь призму окон приятно согревали кожу, а за окном дул нежный ветерок, что заставлял зеленые листья на деревьях покачиваться туда-сюда. Авантюрин с толикой усталости вздохнул, желая оказаться сейчас там, на пустой поляне перед университетом, и прочувствовать так скоро пришедшую весну.
Сбоку послышался грохот от неаккуратно брошенной сумки на парту. Топаз с хмурым видом выложила тетрадку и ручку. Кажется, эта тетрадь путешествует с ней по всем парам. Милые пушистые котята с обложки смотрели на нее пустым взглядом.
— Встала не с той ноги? — поинтересовался Авантюрин, поворачиваясь к ней вполоборота.
Голос его звучал сонно, будто бы он сам встал с кровати минут десять назад.
— Да Алиса меня затрахала, — Авантюрин приподнял одну бровь. — Не в том смысле.
Топаз плюхнулась на стул, подминая под себя сумку, как подушку, и протяжно замычала.
— Не знал, что у тебя такая страсть к соседке.
— Ага, я очень страстно хочу ее придушить, — пробубнила девушка сбоку.
— О, вы и такие игры любите? — Авантюрин зашипел, когда чужой кулак прилетел ему прямо в плечо. — Ну она же и правда красивая!
— Да, и поэтому я каждый раз удивляюсь, как в таком солнышке может умещаться столько эгоизма, — Топаз обиженно хмыкнула куда-то в ткань сумки.
Аккуратным движением пальцев Авантюрин заправил прядь волос ей за ухо.
— Что, опять всю ночь мурчала в дискорде и спать мешала? — с чуть наигранным сочувствием спросил юноша.
Топаз лишь несчастно закивала головой.
— Ну ничего, поспишь сейчас часик. Как раз придет какой-то аспирант профессора замещать. Ты же читала, что староста в беседе написал? — Авантюрин мягко гладил девушку по иссушенным красной краской волосам.
— Да. Это ужасно, — наконец, она поднялась, всеми силами стараясь держать свои глаза открытыми. — Ну, он не в реанимации, а это уже хорошо. Может, к следующему учебному году кости у него успеют срастись. Хотя, если будут вставлять железяки…
Студентов в аудитории стало немного больше, но большинство, видимо, решило, раз профессора нет, значит, можно без зазрения совести пропускать занятия, ведь их будет вести какой-то аспирант. Будь Авантюрин чуть легкомысленнее, он бы тоже так делал, но он не собирался портить отношения с преподавателями. А раз уж этот загадочный мужчина будет замещать профессора длительное время, значит, и к нему тоже придется втереться в доверие.
— Чего ты в общаге-то не осталась? Вон, сегодня половина народу дрыхнет. Не завидуешь им? — Авантюрин облокотился на локоть, подпирая щеку кулаком.
— Мне нужен этот автомат. Ты же знаешь, я в математике как табуретка, которую пытаются учить танцевать.
— Думаешь, условие обязательного посещения еще действует? Мне кажется, с новым преподом это может не прокатить.
— Не знаю, надо будет спросить.
Не прошло и минуты, как в аудиторию вошел незнакомый мужчина. Плавным шагом он последовал к преподавательскому столу, чтобы встать около него и окинуть студентов строгим взглядом — кто-то громко зевал, не прикрыв рот рукой, где-то на задних партах раздавалась музыка из какой-то игры. Мужчина глубоко вздохнул, поправляя на носу очки, а затем громко произнес своим благородным голосом:
— Доброе утро. Меня зовут Веритас Рацио, я буду замещать у вас профессора Скрюллума до конца учебного года.
Аудитория сразу же устремила взгляд к источнику звука. Даже до последнего ряда дошло, что пора заканчивать бездельничать. С одного взгляда на мужчину было видно, что он настроен довольно серьезно и что он не какой-то заикающийся молодой преподаватель, который боится и слова сказать. Нет, в этом мужчине чувствовалась уверенность и даже небольшая надменность. Единственное, что не давало покоя — кто-то действительно до сих пор носит жилетку поверх рубашки?
Лицо показалось подозрительно знакомым. Авантюрин внимательно разглядывал аккуратно причесанные волосы, что отдавали фиолетовым, и строгое лицо мужчины. Юноша сидел в середине кабинета, поэтому детально рассмотреть лицо не получалось, но даже так где-то на подкорке этот образ уже давно был отпечатан.
— Слушай, а ты не знаешь… — тихо проговорил Авантюрин, склонившись к Топаз.
— Да-да, где-то я его… — глаза девушки моментально расширились. — О боже.
Она еле сдержалась, чтобы не щелкнуть пальцами в порыве осознания. В ее голове прозвучало громкое и четкое “да-ну-нахуй”, и она на эмоциях резко пододвинула Авантюрина к себе, чтобы не дай бог никто не услышал.
— Три года назад, помнишь?
— Что “помнишь”? Точнее, пожалуйста, я мысли читать не умею.
— Ну, в конце первого курса.
— Да тысяча вещей происходили в конце первого курса, что мне вспомнить?! — уже более яростно зашипел Авантюрин.
Хоть они и старались быть тихими, очевидно, им это не сильно удалось. Веритас хотел было шугнуть строгим словом нарушителей спокойствия, но, посмотрев на них, тут же запнулся на полуслове.
— На вечеринке со старшими! Ты помнишь? Мы шли после работы и…
Воспоминание молниеносно стрельнуло в висок, больно кольнув. Не обращая внимания на последующие слова подруги, Авантюрин медленно перевел глаза и встретился взглядом с преподавателем. Последний, словно в испуге, поспешил сесть за стол и раскрыть журнал посещений, лишь бы спрятаться. Лицо его напряглось, отчего скулы стало видно еще более отчетливо.
Первый год обучения в университете всегда дается тяжело. Новая обстановка, новые обязанности, совершенно непривычная система обучения и куча, куча домашки, которую нельзя не сделать, если не хочешь остаться без стипендии. А Авантюрину она была нужна очень сильно. Детский государственный приют, в котором он рос, выделял какие-то ничтожные суммы на проживание, их хватало на парочку обедов и пачку макарон. Приходилось крутиться между учебой и работой, работой и учебой, и изредка - редкими вечеринками, на которых можно было хотя бы немного забыться и перестать чувствовать себя загнанной белкой в колесе. Дыхания не хватало, чтобы выносить этот бесконечный забег наперегонки с бедностью.
Вечер был теплый и безветренный, казалось, что даже воздух вокруг застыл. Авантюрин шел размеренным шагом, потягиваясь, пока Топаз наслаждалась очередной сигаретой. На пальцах юноши еще не было многочисленных и таких привычных сейчас колец, а старая футболка задралась, обнажая плоский живот. Кажется, он уже давно не питался чем-то кроме бутербродов два раза в день.
— Несправедливо как-то, — подала голос Топаз, выпустив дым из легких.
— А что поделать? Мы рабы этой системы. Надо играть по ее правилам, — юноша пнул первый попавшийся камушек своим кедом, — пока мы сами не встанем в ее главе.
— Ну шеф же знает, что нам в понедельник на учебу! Я как должна ко второй паре просыпаться?
— Не его проблемы. Он просто зарабатывает деньги и требует от нас делать свою работу. Злись лучше на… как их там… на сменщиков, короче.
— Человек не выбирает, когда ему заболеть.
— Сразу оба?
— А вдруг они сосались?
Авантюрин пожал плечами.
— Кто ж знает.
Завернув за угол, ребята услышали, как по улице раздавалась чья-то пьяная беседа вперемешку с громким смехом. В доме напротив происходило что-то веселое. Авантюрин почувствовал крохотный укол зависти, но тут же отмахнулся от него. Топаз тоже внимательно всматривалась в окна, а затем вдруг неожиданно указала пальцем в людей на балконе.
— Это же Шивон и Деннис. Эй! — девушка энергично замахала рукой, привлекая к себе внимание. — Привет!
Люди сверху повернулись на источник звука и радушно заулыбались.
— О-о-о, какая встреча! — Деннис чуть свесился с балкона, из-за чего Шивон пришлось придержать его за плечи.
Кажется, тот был уже в том состоянии, чтобы ненароком упасть со второго этажа.
— Какими судьбами? — более трезвым голосом спросила девушка с короткой прической.
— Да мы с работы топаем. А у вас тут что? — Топаз приходилось напрягать голосовые связки, чтобы ее услышали.
Рядом с ней Авантюрин так же дружелюбно помахал рукой в приветствии. Шивон и Деннис были кураторами их группы в первые полгода обучения. Ребята собирали всех, чтобы участвовать в каких-то развлекательных мероприятиях от университета, помогали оформлять пропуска в библиотеку, проводили беседы перед первой сессией первокурсников, чтобы тем было не так страшно. В общем, возились с ними, как с детьми, что только-только начали делать первые шаги.
— Мы же выпускаемся через месяц. Вот, решили всем потоком собраться перед защитой, нас всего-то двадцать человек осталось, — Шивон лениво оперлась локтями на перекладину, пока Деннис почти растекался на ее плече, ища опору.
— А можно к вам? — ненароком вырвалось у Авантюрина.
— Коне-е-ечно, залетайте! — парень на плече девушки отшатнулся, из-за чего снова чуть не оказался в опасном для жизни положении.
— Сейчас спущусь, только уложу эту пьяницу, — Шивон за локоть уволокла Денниса внутрь дома, и их фигуры исчезли за занавесками.
Никого не дожидаясь, Топаз, хихикая, прошла во двор и потянулась к ручке входной двери.
— Вот так надо искать приключения, — явно довольствуясь собой, сказал Авантюрин перед тем, как духота помещения ударила в лицо.
Пахло сигаретами и крепким алкоголем. Как ни странно, сильного шума не было - все сбились в группы по несколько человек, общаясь между собой. Тут и там можно было услышать вспышки пьяного смеха, ребята слева чокались пластиковыми стаканчиками, сидя прямо на полу, а за барной стойкой стояла пара, что переговаривалась между собой. Либо они брат и сестра, либо они красили волосы в одном салоне.
— Э-э-эй, — с лестницы вылетела Шивон и тут же крепко обняла обеими руками ребят, прижав к груди, — какие вы уже большие!
Топаз только рассмеялась:
— Да ладно тебе, нам же не по пятнадцать, чтобы расти.
Наконец, удовлетворившись телесным контактом, Шивон выпустила ребят из объятий, но тут же потрепала Авантюрина по волосам.
— Ты похудел что ли? Вытянулся так.
— Ну что сказать, конец пубертата настал, теперь я превратился в прекрасного принца.
— Ой, да ла-адно тебе, ты всегда был красавчиком, — на секунду замолчав, Шивон стала оглядываться вокруг. — Ну-ка… Эй, Бертон, дай сюда бутылку!
Девушка удалилась, чтобы отобрать у какого-то парня виски. Она была похожа на заботливую мамочку, разве что учила не совсем хорошим манерам. Когда она вернулась, то жестом показала ребятам следовать за ней. Зал и кухня были объединены в одну комнату, огороженной небольшой барной стойкой, поэтому пространство ощущалось свободным. Подойдя к холодильнику, Шивон вытащила из него бутылку яблочного сока. На кухонном гарнитуре уже была стопка чистых пластиковых стаканчиков, достаточно больших, чтобы долго наслаждаться выпивкой.
— Это тебе, — Шивон разбавила алкоголь соком и протянула стакан Топаз. — А это…
— Нет-нет-нет, мне не разбавлять, — вовремя среагировал Авантюрин и пододвинул стакан к себе. — Подлей еще немного.
Шивон на это только усмехнулась. Кажется, кто-то хочет поскорее войти в состояние пьяного угара, и она была совсем не против, ведь ей хотелось, чтобы ребята как можно быстрее дошли до кондиции и стали со всеми на одной волне.
После трех выпитых залпом шота комната чуть закружилась, а по телу от желудка до кончиков пальцев разлилось приятное тепло. Прохладный яблочный сок чуть затушил пожар в горле, но немного кашля все-таки вырвалось наружу. Да, вот так должен начинаться хороший вечер. И только после этого Авантюрин намешал себе в стакане джин с тоником, где второе было добавлено только ради привкуса. Своей небольшой компанией из трех человек они присоединились к ребятам, что сидели на диване и вспоминали былые деньки. За небольшой пласт времени в четыре года набралось достаточно забавных воспоминаний, чтобы в конце своего пути вновь погрузиться в когда-то беззаботные дни. Уже потом понимаешь, что раньше все было намного проще. Сейчас же проблемы по типу заваленного экзамена или бессонных ночей за кучей учебников вызывают лишь ностальгическую улыбку. Перед выпускниками открывается новый этап, где им нужно будет научиться изображать из себя взрослых серьезных людей, которые бесконечно ходят на работу, где меняют свои силы и время на деньги, поглядывают на часы в ожидании окончания рабочего дня и возвращаются в съемную квартиру, там их ждет грязная посуда и пустой холодильник. Постоянно копят деньги, откладывая гроши со своей зарплаты, чтобы купить свое жилье или машину, а может, даже откладывают на будущую свадьбу. Ведь так выглядит взрослая жизнь, да?
Воспоминания старшекурсников были, конечно, порой забавными или стыдливыми, но Авантюрин абсолютно не знал, как бы он мог поддержать диалог. Лезть в беседу, пока люди говорят о чем-то таком сокровенным, казалось даже неприличным. Поэтому оставалось только хихикать, слушать вполуха, размышляя о своем, и допивать стакан. От Топаз тоже не было ничего слышно, видимо, она точно так же чувствовала себя лишней. Шивон не сразу заметила, что ребятам как-то не по себе. Почувствовав себя ответственной за их веселье — ведь она являлась связующим звеном между первокурсниками и ее окружением — девушка вдруг выставила руку вперед, останавливая диалог. Шесть пар глаз уставились на нее.
— Ребят, а давайте в “Правду или действие”! — крикнула она на весь первый этаж, настолько у нее был мощный голос.
Большинство обернулось на этот клич, но ни у кого не возникло подобного энтузиазма.
— Да не, че за детский сад? — парень спортивного телосложения, сидевший на полу в небольшой компании, отмахнулся рукой.
— Ну а чего мы все разбрелись? Тем более, — девушка вдруг, крепко обняв Авантюрина и Топаз за плечи, вывела их в середину зала, — к нам тут молодое поколение присоединилось. Надо ведь милашек научить неприличным манерам.
Длинная серьга Шивон ударила Авантюрина по щеке, пока он улыбался и тихонько махал рукой в приветствии.
— А почему бы и нет? Помните, мы на втором курсе играли? Прикольно же было, — подала голос девушка с длинной светлой косой, которая сидела в объятьях, по всей видимости, своего бойфренда.
— Ну да, не тебя же головой в унитаз окунали, — послышалось откуда-то с лестницы.
— Каждый должен пройти через это хотя бы раз в жизни! С учетом того, что, по твоим рассказам, в старшей школе это ты всех макал в унитаз.
— А помните, Коллин призналась, что спала с преподом по механике за зачет?
— Ага, в итоге ее отчислили на третьем курсе. Видимо, плохо сосала, — засмеялся кто-то.
Пока старшекурсники, будто старики, предавались ностальгии, Топаз, выскользнув из-под руки Шивон, успела сбегать за бутылкой чего-то крепкого — этикетка была содрана, но по прозрачности жидкости было понятно, что это водка. Авантюрин кивнул головой в одобрении.
— Решено! Садимся в круг. Найдите пустую бутылку, я пока попробую растолкать Денниса.
Это было достаточно забавно. Двенадцать человек, с каждой минутой становясь все пьянее, крутили по очереди бутылку и выдумывали всяческие вопросы и действия. Какие-то были стыдливыми, какие-то - скучными, а с других все заходились в коллективном смехе. Как и в любой компании молодых пьяных людей, в основном вся игра была с пошлым подтекстом, но никто не был против, ведь это было настолько смешно и нелепо, что даже хорошо.
На третьем круге длинноволосый парень выбрал действие, не представляя, какую подлость ему загадают. Молодой человек, что крутил бутылку, задумался на пару секунд, прежде чем наконец объявить свой вердикт.
— Я там видел электрическую бритву в ванной… — загадочно проговорил он.
— Нет, — глаза парня расширились. — Ты не посмеешь.
— Очень даже посмею.
— Нет-нет-нет, не надо!
— Побрейся под ноль три! — выкрикнул он и зашелся заливистым смехом.
Вокруг послышалось осуждающее “у-у-у”, а девушка справа несчастного прижала его к себе и стала успокаивающе гладить по волосам.
— Я растил их с первого курса, обмудок.
Через несколько минут вся толпа в двенадцать человек столпилась у дверей в ванную. Те, кто успел проникнуть внутрь, вытащили телефоны и снимали все это безобразие на камеру. В белом свете лампы темные шелковистые волосы, словно перышки, падали на дно ванны. Парень стоял на коленях, пока другой, нависнув над ним, с легкостью проходился бритвой по его черепу. Никто не видел, но по щеке уже наполовину бритого юноши потекла скупая слеза.
— Тебе так тоже идет, не переживай, — пыталась успокоить его девушка, что ранее сидела справа, пока все возвращались на места.
Авантюрину повезло — горлышко бутылки еще ни разу не попадало на него. Топаз же успела отхватить себе действие от какого-то парня напротив, и ей пришлось слизывать растаявший шоколад с пальцев другой старшекурсницы. Она делала это настолько сексуально и ненапряжно, что можно было бы увидеть в ней будущую порноактирсу. Словно для шоу, Топаз медленно проводила влажным языком по чужим тонким пальцам, после чего слизывала с губ остатки шоколада. Пара парней даже свистели, радуясь такому перформансу.
Несколько стаканов джин-тоников, и Авантюрин уже лежал на плече своего соседа, а тот приобнимал его одной рукой. Он соскучился по теплу чужого тела, по запаху другого человека, когда тот находится так близко, что можно почувствовать, как напрягаются мышцы под футболкой.
Прошло еще несколько кругов, в которых ребята с удовольствием издевались друг над другом: кому-то пришлось звонить своему научному руководителю и приглашать его на свидание. Благодаря громкой связи все слышали, как женский голос на фоне скандально прокричал “Опять к тебе студентки липнут?!”. Затем какому-то на вид стеснительному парню задали вопрос, снился ли ему влажный сон с участием кого-то из присутствующих. Тот даже втянул шею, испуганно глядя в пол.
— Ахерон…
Почти все одобрительно захлопали в ладоши и загудели.
— Эй, Ахерон, слышала? — Шивон вытянула голову.
Девушка за барной стойкой вместе со своим спутником вопросительно взглянули в сторону компании.
— Морису снился секс с тобой!
Кажется, Ахерон было совсем неинтересно слушать, в чьих снах она была и что там делала. Девушка закатила глаза и махнула рукой, поворачиваясь к своему собеседнику, чтобы продолжить ранее прерванный диалог.
Удача не могла вечно сопутствовать Авантюрину. Наконец, горлышко бутылки остановилось на нем, чуть покачиваясь. В этот раз Авантюрин выбрал “правду”, потому что он был не настолько пьян, чтобы вытворять какую-то дичь. Деннис, его бывший куратор, смотрел на него с задумчивым выражением лица, и это выглядело комично, словно парень решал у себя в голове невозможное уравнение.
— Я давно хотел спросить, — речь была чуть замедленной, — ты гей?
В момент внутри все похолодело. Сердце стало усиленно долбиться в грудь, как будто хотело прорваться сквозь ребра и выпрыгнуть наружу. Однако ни один мускул не дрогнул на лице Авантюрина. Прошло несколько долгих секунд, растянувшихся в вечность. Логически юноша понимал, чем дольше он молчит, тем больше подозрений вызывает. Но он видел этих людей скорее всего первый и последний раз. А правила игры таковы, что нужно говорить только правду.
— Да, — Авантюрин лучезарно улыбнулся, пока пытался незаметно сглотнуть ком в горле. — А что, так заметно?
Есть люди, у которых в голове есть гей-радар, и Деннис был одним из них, подумал Авантюрин.
— Ох, чувак, я не… — парень, на котором лежал Авантюрин, мягко отодвинул его от себя.
— Да нет, я ни на что не надеялся, — стал оправдываться юноша с неловкой улыбкой на губах, а затем сел ровно.
Спину неприятно кольнул холод.
— Нет, просто мой брат гей, я заметил похожие повадки… Слышьте, не обижать моего мальчика! Иначе задницы вам надеру! — Деннис с грозным видом начал закатывать рукава, пытаясь встать, но вышло плохо — он покачнулся и плюхнулся обратно.
— Да господи, успокойся, никто не станет его трогать, мы же адекватные люди, — пытались утихомирить его соседи.
Топаз склонилась к уху Авантюрина, прикрывая лицо ладошкой.
— Поздравляю с каминг-аутом, — прошептала она, явно гордясь своим другом.
Авантюрин ощутил небывалую легкость, будто бы из грудной клетки удалили все органы, но это было не больно, наоборот, внутри появилось очень много воздуха. Он почувствовал освобождение от кандалов, что сковывали его еще с подросткового возраста. Именно так ощущалась свобода?
Последние глотки джин-тоника придали юноше небывалую храбрость, и, когда горлышко бутылки указало на бедного Мориса, который и так был морально выжатым после откровенного вопроса, Авантюрин загадал ему зарегистрироваться в Грайндере, лайкнуть десять анкет и написать как минимум трем парням, начиная диалог с пошлого подката. Это было уморительно — все коллективно придумывали фразы, выкрикивая их с места, а ребята рядом тыкали в телефон Мориса, обсуждая фотографии в анкетах и советуя, кого же ему лайкнуть. Они старались выбирать красавчиков, хоть и был большой соблазн поиздеваться еще сильнее и свайпать вправо каких-нибудь сомнительных личностей.
Когда через два круга жребий снова выпал на Авантюрина, он закатил глаза и допил свой стакан залпом. Да какого хрена так не везет, подумал он. Пожалуй, хватит с него “правды”, он абсолютно не знал, что на этот раз могли выкинуть старшекурсники. Ему не хотелось вываливать из себя еще больше тайн, на сегодня этого уже было достаточно.
Девушка, что придумывала ему действие, наматывала на палец локон волос и щурилась с хитрой улыбкой, смотря на него.
— Поцелуй Рацио, — победоносно усмехнулась она.
Все загудели, отчего показалось, что где-то рядом к взлету готовится самолет. Сколько еще раз Авантюрину придется закатывать глаза? Глупо было полагать, что после каминг-аута его оставят в покое и не начнут придумывать что-то на гейскую тему. Ничего не поделаешь, придется сосаться с каким-то парням на виду у одиннадцати человек. Это не было стыдно, но, когда столько взглядов устремлено на тебя во время чего-то интимного, начинаешь чувствовать себя как в порно под сотнями камер.
— А кто из вас..? — начал оглядывать он людей вокруг себя.
— Вон там, — Деннис указал большим пальцем себе за спину, прямо на барную стойку.
Авантюрину пришлось вытянуть голову, чтобы увидеть свою цель. Рацио и Ахерон уже несколько часов обитали в своем маленьком мирке, они были достаточно пьяны, чтобы рассуждать о философских вопросах и спорить о сути мироздания. Это уже была предпоследняя стадия опьянения.
— А почему он? Он тоже гей? — Авантюрин встал на нетвердых ногах и провел ладонью по своим блондинистым волосам.
— Нет, он просто немного… с приветом. Но в хорошем смысле, — пытался успокоить его Деннис. — Всегда ходит с каменным лицом, как статуя. И даже на четырнадцатое февраля он рвал валентинки от второкурсниц, представляешь?
“Да-а, он злюка” — послышалось от кого-то. Юноша постоял еще немного, смотря на парочку за баром. Вероятность получить кулаком по лицу заметно возрастала. Авантюрин попытался смириться с тем, что через пару минут у него образуется фингал под глазом, и уже думал, какой тональник смог бы перекрыть багровый синяк.
— А они не встречаются?
— Веритас женат на математике, — сказал кто-то с явной насмешкой.
Глубокий вдох. В голове уже развернулись вариации ближайшего будущего: на него наорут, ударят бутылкой по голове, отпинают ногами или выльют стакан яблочного сока прямо на футболку. Авантюрин помотал головой, чтобы отогнать навязчивые мысли, затем натянул свою фирменную улыбку и сделал первый шаг по направлению к барной стойке. Все затаили дыхание, стараясь не издавать ни звука.
Мягкой походкой Авантюрин подошел к барной стойке, становясь рядом с Рацио. Они с Ахерон даже не обратили на него внимание, продолжая болтать что-то о фатализме и влиянии человека на свою судьбу. Кажется, Ахерон занимала диаметрально противоположную позицию и пыталась убедить Рацио в отсутствии случайностей в жизни. Спор был достаточно жарким, из-за чего было видно, насколько оба пьяны — их выдавали растянутые гласные и неустойчивое положение тела.
— Эй, — промурлыкал Авантюрин и ласково положил ладонь на плечо Рацио.
Наконец-то старшекурсник соизволил обратить на него внимание. Он, слегка нахмурившись, повернулся к Авантюрину. Взгляд его был чуть туманным, словно он отчасти был не здесь, а где-то далеко в абстрактном поле философских рассуждений.
— Ты красивый, — Авантюрин склонился к нему, внимательно изучая черты лица.
Строгие прямые брови, острый подбородок и высокие скулы. Неаккуратные фиолетовые пряди чуть лезли в глаза. Он действительно был в его вкусе.
Мягким движением пальца Авантюрин приподнял лицо Рацио за подбородок и прильнул к его сухим губам, прикрыв глаза. Первый и самый страшный шаг был сделан, и на удивление юноша все еще не ощутил резкий удар на своей лице. Авантюрин не чувствовал никакого сопротивления даже когда скользнул языком внутрь, так скоро углубив поцелуй. Но и ответной реакции он не получал. Рот Рацио был так податлив, что хотелось проверить, насколько далеко можно было зайти, потому Авантюрин, чуть теряясь в мыслях, поддался этому желанию. Он запустил ладонь в мягкие волосы Рацио, немного потянув на себя, и в этот момент ощутил, как чужой язык не просто поддался напору, а начал подражать его действиям. Авантюрин на пару секунд забыл, как дышать. Влажный язык Рацио осторожно сплетался с его собственным, образуя нерушимый союз, из-за чего старшекурсник потерялся в этом незнакомом чувстве близости, когда буквально утопаешь в другом человеке, а из головы испаряются все мысли. Остается только дикое желание раствориться в чужом тепле, наслаждаться этим и подаваться навстречу.
Шумно выдохнув через нос, Рацио запустил ладонь в волосы Авантюрина, образовав беспорядок на его голове. С каждой секундой движения становились быстрее и глубже, губы уже были мокрыми от слюны, а в груди разгорался настоящий пожар, и каждое движение подкидывало дров в этот костер. Звуки вокруг оставались за пределами восприятия. Кто-то хлопал в ладоши, смеялся, что-то одобрительно кричал и свистел, но лишь одна фраза заставила Авантюрина улыбнуться в поцелуй:
— Снимите себе комнату! — прокричала Топаз сквозь смех.
Напоследок оттянув зубами нижнюю губу, Авантюрин отстранился, замечая тоненькую ниточку слюны между ними, которая тут же исчезла. На него смотрели глаза, полные тумана — взгляд был расфокусирован, оттого казался очень мягким. Губы все покраснели и блестели в свете ламп. Хотелось полюбоваться этой картиной как можно дольше.
— Не хочешь подняться наверх? — младшекурсник невесомо провел костяшками пальцев по щеке парня, лениво улыбаясь.
В этот момент в глазах напротив стали проблескивать остатки разума. Растерянный, Рацио смог лишь прошептать:
— Что?..
Какой же он милый, подумал Авантюрин, с этим невинным взглядом и раскрасневшимися щеками.
— Я шучу, — парень слабо щелкнул старшекурсника по носу, хихикая, и поспешил вернуться обратно к компании, сев на свое место.
Сердце все еще с силой билось о ребра, пытаясь оставить в одном из них трещину. Рацио с отсутствующим взглядом провел большим пальцем по нижней губе, пока его собеседница не могла отвести глаза от алеющего лица своего друга.
— Я не знала, что тебе нравятся…
— Нет. Не нравятся, — перебил ее Веритас и встал, чуть не опрокинув стул, чтобы поспешить уйти от смотрящих на него с насмешкой глаз и запереться в туалете.
Вот таким было их первое знакомство. С тех пор Авантюрин убил в себе всю робость, накупил модных вельветовых рубашек и зауженных брюк. Прошло так много времени, что он успел придумать себе образ эпатажного безрассудного юноши и почти сумел слиться с ним, глубоко закопав свои слабости. Теперь он с хитрой ухмылкой смотрел на своего преподавателя и, как оказалось, давнего знакомого. Но тот больше не переводил на него глаз, посвятив время лекции только уравнениям на доске. Белый мел постоянно скрипел о поверхность, отчего хотелось прикрыть уши, но скрип тут же перекрывал глубокий голос мужчины. Плохо дело — таким образом Авантюрин пропустит весь материал, ведь в голове то и дело возникали вспышки приятных воспоминаний. В конце концов это был его первый поцелуй на публике, и повезло, что все восприняли его как потрясающий перфоманс.
Вдруг Топаз начала тыкать парня пальцем под ребра:
— Подойди к нему после пары, — заулыбалась она, такая довольная, будто бы это ей может перепасть секс с самым красивыми и молодым преподавателем на кафедре.
— Дорогая, да куда же я денусь, — загадочно проговорил парень в кулак.
Время текло как назло медленно. Секундная стрелка на наручных часах двигалась будто нехотя, оттягивая окончание занятия. Авантюрин нетерпеливо стучал пальцами по столу, держа во второй руке ручку и покусывая ее колпачок. Он старался записать все, что мог, но какого черта задница Рацио так привлекательно выглядела в этих черных брюках?
— На сегодня все, — завершил свою лекцию преподаватель, отряхивая руки от мела. — К следующему занятию жду от вас решения семи дифференциальных уравнений в рабочей тетради, глава девять. Вопросы?
Рацио оглядел студентов ровным взглядом, затем присел за преподавательский стол, сразу погружаясь в дела в ноутбуке, и небрежно махнул рукой в сторону выхода.
— Свободны.
В любых отношениях должна быть своя выгода: интеллектуальная, моральная или материальная. С одними людьми необходимо держать рабочие связи, ведь никогда не знаешь, когда понадобится их помощь для, например, продвижения по карьерной лестнице. С другими ты дружишь или занимаешься сексом для удовлетворения собственных социальных и физических потребностей. Сначала союз может перевесить в одну сторону — отдаешь больше, чем получаешь, но с течением времени это приносит неплохие плоды, потому Авантюрин был достаточно целеустремленным в своих планах, из-за этого он иногда выглядел даже надоедливым. Сейчас же парень был глубоко убежден, что, если он установит связь с Рацио, то сможет выиграть сразу по нескольким фронтам.
Пока однокурсники спокойной рекой выходили из аудитории, Авантюрин оперся о парту, что стояла напротив преподавательского стола, и внимательно разглядывал мужчину напротив. Лицо того практически не изменилось, разве что волосы стали чуть покороче, поэтому надоедливые локоны не так сильно лезли в глаза. Очки с черной оправой придавали мужчине статность.
— У вас ко мне какой-то вопрос? — Рацио соизволил перевести взгляд с монитора на студента.
Черствый взгляд отнюдь не испугал Авантюрина.
— Ты помнишь меня?
Мужчина медленно окинул юношу оценивающим взглядом с ног до самой макушки. Он отрицательно покачал головой, возвращая свое внимание к ноутбуку.
— Нет.
Ну конечно, другого ответа можно было не ждать.
— Три года назад. Вечеринка в мае, — стал, словно крадясь, подходить к преподавательскому столу Авантюрин, а затем оперся на него локтями, отчего их лица стали примерно на одном уровне.
Рацио вновь пришлось оторвать взгляд от ноутбука.
— Я уже сказал, что не помню вас, — в голосе появились нотки раздражения. — И попрошу обращаться ко мне на “вы”.
На это Авантюрин лишь усмехнулся. Такое яростное отрицание наводило на некоторые мысли. Хотелось немного поиграться с этим мужчиной, понять, чего же он так боится. Возможно, не хочет нарушать профессиональные границы, а, может, просто стыдится этого маленького кусочка прошлого. Хотя, в нем не было ничего такого по мнению Авантюрина.
— Даже вот так?
Схватив запястье Рацио, юноша запустил его ладонь себе в волосы, отчего глаза преподавателя в панике расширились. Он тут же отдернул руку, прижав ее к себе, будто бы получил укус ядовитой змеи.
— Вон отсюда, — прошипел мужчина, на что ответом ему был небольшой смешок.
Авантюрин не стал еще больше будоражить ярость мужчины и все-таки отошел от парты. Он смотрел на Рацио, как на яркую красивую игрушку, которую так сильно хочется получить и поиграться с ней.
— Ладно, док, — юноша сделал несколько шагов по направлению к выходу. — А, кстати!
Развернувшись на пятках, он увидел, как Рацио закатывает глаза.
— Я писал научную работу у профессора. Так понимаю, раз вы его замещаете, теперь вы мой научный руководитель. Когда можно будет приходить к вам на консультации?
Преподаватель устало провел рукой по лицу, и Авантюрин поклялся, что прочитал по его губам “да за что мне это все”.
После ухода нерадивого студента Веритас откинулся на спинку стула, смотря в потолок. Он до боли растер глаза, пытаясь выкинуть из головы воспоминания о не самом лучшем периоде своей жизни, который был полон замешательства и сомнительного времяпрепровождения. Добавить к этому еще неопределенность в жизни после выпуска из университета, и получится что-то темное и грязное. Благо он смог сообразить, что ему следует продолжить научную деятельность, потому поступление в магистратуру, а потом и в аспирантуру было хорошим выходом. К счастью, даже провальные результаты экзаменов для перехода на вторую учебную ступень сгодились на то, чтобы он был зачислен. О нем ходило хорошее мнение среди преподавателей, и это сыграло на руку.
Поцелуй устроил сущий хаос в голове Веритаса — все горело в огне и тлело. До сих пор ощущая тепло чужих губ, в тот самый вечер он стоял в туалете, оперевшись на холодную раковину руками. Капли воды стекали по его лицу, а сам он вглядывался в свое отражение, и оно казалось ему чужим. Что за сущность внутри овладело его сознанием? Буквально вырвала из рук управление, унося его куда-то далеко в сторону, которую он никогда не видел в себе. Веритас не был невинным мальчиком, он не раз покидал вечеринки в компании какой-нибудь девушки, которая с утра уйдет из его квартиры вся взлохмаченная и с засосами на шее. Просто удовлетворение потребностей, не более. Но когда его поцеловал парень, ощущения казались совершенно другими, они проникали глубоко в душу и оплетали сердце цепкими корнями. Возможно, это из-за того, что он был сильно пьян, или потому что именно этот юноша целовался слишком хорошо. Веритас действительно не знал.
Следующую неделю он пребывал в задумчивости. Внимательно изучал красивых мужчин вокруг себя на улице и в университете, осматривал их губы, глаза и скулы. Заставлял себя представлять, как он целует их. Ему было мерзко, но не от того, что мысль о поцелуе с мужчиной вызывала тошноту, а потому, что ему нравилось об этом фантазировать. У Веритаса в тот период были весьма скудные знания в области биологии, из-за этого гомосексуальность казалась ему отчасти неестественным явлением. Ненависти не было, просто он видел в этом что-то непонятное. Другие совершеннолетние мужчины могут делать за закрытыми дверьми что угодно, но это не должно касаться Веритаса никаким образом — он не хотел ни видеть, ни слышать что-либо на эту тему. А потом случился Авантюрин. Веритас даже не знал имени этого юноши, но лицо того навсегда отпечаталось в его памяти.
Как и любой ученый, Рацио наблюдал за собой, стараясь оставаться бесстрастным, хоть это и плохо получалось. Делал какие-то пометки в голове, решил сильнее углубиться в тему ЛГБТ. Ему важно было понять себя и найти причины своего, как ему казалось, несчастья. Многочисленные научные статьи, изучающие природу гомосексуализма, приходили к выводу, что данное отклонение — не отклонение вовсе. Как человек науки, Веритас должен был доверять достоверным источникам, и головой он это прекрасно понимал, но внутри оставались сомнения. Ладно, окей, любовь к людям своего пола это в порядке вещей, но не мог же он сам быть таким?
Принятие давалось очень тяжело и со скрипом. Единственный человек, с которым Веритас мог поделиться настолько откровенной вещью — это Ахерон. Не из-за того, что они были заядлыми друзьями, они и не знали друг друга до судьбоносного вечера. Девушка училась на биологическом факультете с уклоном в тему генетики, так что если бы она не смогла его понять, то не смог бы никто. Ахерон даже не была удивлена новостью, что преподнес ей Веритас через неделю вечеринки, в конце концов она из первых рядов видела, насколько парень был взбудоражен тем поцелуем. Если бы ее не позвала подруга с потока Рацио, парень бы остался один наедине со своими размышлениями и грыз бы себя еще очень-очень долго. С тех пор их связь укрепилась, а пятничные посиделки в баре с бутылкой пива в правой руке стали привычкой. И тогда началось оно.
В очередной раз беседуя о попытках Веритаса сломать мозг, чтобы принять свою сущность, от Ахерон пришло предложение сходить в гей-клуб. Сначала он рассмеялся, но, видя бесстрастное лицо девушки, понял, что та настроена максимально серьезно. После трех тысяч уговоров и приведенных логичных доводов они все-таки оказались на пороге заветного заведения.
Атмосфера клуба отличалась от привычной обстановки бара — тут и там мелькали зеленые и красные огни, из-за чего дико уставали глаза. Неприятный шум голосов забивал ушные перепонки, а голосовые связки слишком перенапрягались, когда Веритас пытался перекричать музыку в стиле техно. Но все-таки нашелся небольшой уголок спокойствия — у барной стойки звуки были не настолько громкими, а статичный теплый свет давал отдохнуть перегруженному зрению. Рацио все стучал пальцами по столу, хоть и успел осушить уже три стакана виски-колы.
— Знаешь что? — сказала Ахерон, склонясь к парню. — Пойду-ка я отсяду от тебя. А то к тебе так никто и не подойдет.
Рацио уставился на нее умоляющим взглядом, но девушка, не дожидаясь ответа, дружески похлопала его по плечу, прихватив свой бокал с пина коладой, и растворилась в толпе. Веритас оглянулся, чтобы не дать девушке уйти, но вместо этого увидел лишь танцующую массу людей, что извивались под музыку, будто клубок змей. Здесь было много достаточно феминных мужчин, но в большинстве своем они не были похожи на карикатурных геев, которых можно было увидеть в дискредитирующих новостях какого-нибудь консервативного канала в телевизоре.
Прошло пять минут, затем и десять. Под напором алкоголя Рацио понемногу расслаблялся, мысли его становились более отвлеченными и мягкими, поэтому он не сразу заметил, как на место Ахерон присел какой-то мужчина.
— Выглядишь уставшим, — Веритас повернул голову на звук голоса, — ты поэтому не танцуешь?
Незнакомец, несмотря на странный способ завязать диалог, оказался на удивление приятным собеседником. В их разговоре не было никаких намеков или флирта, каждый рассказал о себе что-то основное и пошутил пару раз, смеясь. Мужчина постоянно поправлял слезающие рукава закатанной рубашки, отчего Веритас рассматривал его изящные пальцы, с каждом разом задерживая свой взгляд чуть дольше. Когда между собеседниками возникла небольшая тишина, Рацио все-таки решил обозначить истинную цель своего пребывания в этом клубе.
— Можно честно? — парень развернулся на стуле всем телом. — Я пришел сюда, потому что хотел удостовериться…
Рацио чуть замялся, отводя взгляд.
— Нет, скорее попробовать… В общем, я только недавно начал осознавать себя, поэтому я…
— Ищешь здесь секс без обязательств? — перебил его мужчина, улыбаясь.
— Нет, на сегодня для меня это пока что… слишком, — нахмурился Рацио, замечая, как мужчина заправляет прядь своих серебряных волос за ухо. — Можно начать с поцелуя. Да.
— А обоюдная мастурбация в туалете считается за секс? — захотел подтрунить его собеседник, на что получил неожиданно серьезный ответ.
— На данный момент я не готов об этом думать, — Рацио в откуда-то неожиданно взявшемся смущении прикрыл нижнюю часть лица рукой. — Может быть, позже…
Их вечер и правда закончился в тесной кабинке общественного туалета. Как бы Рацио не было стыдно впоследствии, это был первый настолько яркий сексуальный опыт в его жизни. Он больше не мог остановиться. Образ того парня из клуба забылся среди нескольких десятков подобных, он подсел на этот дешевый дофамин. Ни о каких серьезных отношениях речи и быть не могло, Рацио в данный период времени нужно было только удовлетворять свою похоть. Диплом был защищен на отлично, и Веритас просто решил распустить себя, посвящая свое время алкоголю, вечеринкам и очередным незнакомцам, что оказывались в его постели после нескольких часов с момента знакомства. Одним словом, настоящее блядство, которое возникло из-за того, что большую часть своей жизни Рацио даже не догадывался о своей истинной природе. Это как взболтать бутылку шампанского — пробка со свистом выскочит, содержимое будет без остановки выливаться, пузырясь, пока две трети жидкости не окажется на полу.
Веритас опомнился только когда до подачи документов в магистратуру оставалось два дня. Он не успел обдумать, как бы он хотел обустроиться в дальнейшей жизни, поэтому выбрал самый простой для него вариант - продолжить обучение. Веритас ужасно сдал вступительные экзамены, ходил с глубокими синяками под глазами, но все же поступил. К этому моменту в бутылке шампанского осталось меньше половины, поэтому жизнь вернулась в прежнее русло — редкие встречи на одну ночь и учеба. Было несколько попыток романтических отношений, которые привели только к разочарованию.
Появление Авантюрина взбудоражило все эти воспоминания, на секунду Веритас погрузился в длинный флэшбэк, где перед глазами пробежало все — от первого поцелуя до грязных ночей с незнакомцами. Он отнюдь не гордился этим временем, старался запрятать прошлое в самый дальний угол своей памяти. Но пришел этот юноша и, ни о чем не подозревая, погрузил руку по самый локоть в воспоминания Рацио, чтобы вытащить этот темный отрывок его жизни на волю.
С самой первой фразы Авантюрин вызвал неприязнь. Самоуверенная настойчивость, которая исходила от юноши, сразу же начала раздражать. Его развязность, дурацкие побрякушки на пальцах, что сверкали в свете солнца, и эта вседозволенность, которую он себе позволил — притронуться без разрешения! — сразу же внесли его в черный список. Если Веритас чуть ранее и мог представить, что, может быть, он мог бы на один вечер развлечься с этим парнем, когда закончит замещать профессора, то теперь — ни за что. Но это было только начало головной боли, ведь им предстояло видеться каждый чертов четверг.
Первая консультация прошла неожиданно спокойно. Рацио внимательно вглядывался в монитор ноутбука, читая работу Авантюрина, и сразу же выделял в вордовском файле некоторые недочеты и неточности. Он не решался смотреть на юношу, потому полностью погрузился в свое занятие. Казалось, Авантюрин даже старался тише дышать, но это не отменяло факта, что юноша, подперев подбородок рукой, сидел напротив Рацио, прямо за его столом, и неотрывно разглядывал его. Боковым зрением это было видно слишком хорошо.
— Можете отсесть, пожалуйста, — попросил Веритас, не отводя взгляд от ноутбука.
— Разве я вам мешаю? — с притворным удивлением спросил Авантюрин, чуть подняв брови.
— Да, — мужчина снял очки, наконец-то повернув голову. — Я чувствую, как вы раздеваете меня глазами. Это отвратительно.
Вместе с этими словами Рацио принял правила этой игры. Просто потому что понимал, что такие люди, как Авантюрин, не отстают, если не наиграются со своей жертвой. Злость или нейтральность будут только подогревать интерес, тем более второе будет даваться тяжело и все равно перейдет во что-то отрицательное, а, если быть чуть смелее, может получиться так, что охотник сам станет жертвой и отстранится, ведь он не готов уступить свое место. Да и, честно говоря, такое времяпрепровождение кажется весьма веселым.
— Не понимаю, зачем притворяться, что вам не нравится. Но, раз уж вы так просите, — Авантюрин, скрипнув стулом, отсел на первую парту, что находилась перед преподавателем.
Однако Рацио все еще чувствовал его пристальный взгляд. Это можно было бы стерпеть, если бы ему не нужно было прочитать тридцать страниц работы, что требовало большого сосредоточения и мозговой активности.
— Знаете что? — не выдержал мужчина. — Сходите погуляйте минут двадцать. Не могу это терпеть.
— Мне так нравится, что мне буквально ничего не нужно делать, чтобы обратить на себя ваше внимание, — лениво улыбнулся юноша.
Вдох-выдох. Всего-лишь нужно оставаться спокойным и не показывать свою ярость. Пока Рацио практиковал дыхательные упражнения, на его стол с тихим хлопком положили неопрятно вырванный из тетради кусочек бумаги.
— Просто напишите, как закончите, — мужчина уставился на выведенные карандашом цифры перед собой.
Выходя за двери, Авантюрин крикнул напоследок:
— Я принесу вам кофе!
А затем в аудитории наконец-то появился воздух. Мысли были немного приведены в порядок, поэтому анализ пошел гораздо быстрее. Веритас был довольно придирчив к работам студентов, однако сейчас он действительно сделал лишь небольшие помарки. Наверняка профессор Скрюллум постарался, не может же быть так, что Авантюрин был слишком умен — разве такие люди, как он, могли быть хороши в учебе?
Рацио сделал первую и величайшую ошибку — он действительно отправил СМС Авантюрину по завершении проверки. Намеренно поставил в конце предложения точку, чтобы казаться более строгим. Сразу же после того, как он нажал на кнопку “Отправить”, в его голове выстроилась цепочка мыслей: получается, отправив сообщение, он сам же скомпрометировал свой номер телефона. Ему захотелось посильнее стукнуть себя по лицу. С другой стороны, Веритасу в любом случае рано или поздно пришлось бы оставить свои данные для связи. Как же все сложно.
Через пару минут в аудиторию вернулся Авантюрин, держа в руке стакан с кофе. Он поставил его перед самым носом мужчины, не задевая бумаг, что лежали на поверхности вразброс.
— Я не знал, какой кофе вам нравится, поэтому просто взял капучино. Но, мне кажется, вам бы понравилось что-то более сладкое, — юноша вновь без какого-либо стеснения присел напротив.
— Ошибаетесь. Я не люблю приторность, — с явным намеком сказал Рацио. — Признайтесь, вы туда что-нибудь подсыпали?
— Разве что растолок таблетку Виагры, — загадочно улыбнулся Авантюрин.
Рацио на это только хмыкнул и сделал небольшой глоток.
— Поверьте, будь там даже пять таблеток, вам бы не перепало.
— Вы уверены? — юноша чуть подался вперед, чтобы поставить локти на стол и подпереть подбородок.
Вдруг Рацио слегка охватило чувство тревоги, и он взглянул на напиток, слегка нахмурившись. Мало ли, что у этого пубертатного подростка в голове.
Следующий час прошел относительно спокойно — Авантюрин отодвинул на задний план свои тщетные попытки флирта, так что наконец-то можно было разговаривать с ним как с нормальным человеком. Рацио, развернув ноутбук, тыкал в монитор и объяснял, что, где и почему нужно подправить. Иногда они со студентом вступали в небольшие перепалки, потому Веритасу приходилось буквально на бумаге расписывать для него заученные наизусть формулы и проговаривать весь алгоритм расчетов. Но в большинстве случаев Авантюрин принимал правки. Было приятно видеть, как он в задумчивости потирал подбородок и произносил тихое “и правда”, соглашаясь с очередным аргументом. Все-таки Рацио ошибся — юноша был отнюдь не глуп.
Это же доказывал Авантюрин своей работой на занятиях. Вот только Рацио не давали покоя его хитрые улыбки и пристальный взгляд, что не покидали лицо парня все время, пока шла лекция. Хотелось метко кинуть в него мелом и попасть прямо в голову, чтобы тот вскрикнул от неожиданности.
При второй консультации были уже совершенно иные выходки. Вновь угостив преподавателя кофе — в этот раз американо — Авантюрин присел на уже излюбленное место прямо перед носом Веритаса. Тот вчитывался в новые абзацы работы, не обращая никакого внимания на студента. Авантюрин качал ногой от скуки.
— Зачем вы мне соврали? — вдруг спросил он.
Ноль реакции. Глаза преподавателя бегали по строкам, погрузившись в работу, поэтому студенту пришлось прибегнуть к хитрости и тыкнуть его кончиком карандаша по руке. Очевидно, не стержнем, чтобы не запачкать голубую рубашку.
— Вы ведь все помните, — Авантюрин мысленно поставил капкан для своей жертвы.
Было понятно, о чем говорит юноша. Наверное, если и дальше делать вид, что ничего не произошло, может стать еще хуже. Рацио перевел взгляд и снял двумя пальцами очки, показывая свою усталость от этой темы.
— Да.
Торжествующая улыбка озарила лицо Авантюрина:
— Так к чему всё это? Обращение на “вы” и эта отстраненность, мы же можем просто… повторить, знаете? Мне казалось, вам тогда очень понравилось.
— Во-первых, я был пьян, во-вторых… — Рацио нахмурился, останавливая себя, — не собираюсь я перед вами оправдываться.
Послышался тихий смешок.
— Вы вообще слышали о таком понятии, как “профессиональные границы”?
— Не-а.
Оно и было видно. Рацио утомленно провел рукой по лицу.
— Честно говоря, ваша приставучесть раздражает. Может быть, если бы… — мужчина запнулся. — Забудьте, что я сказал.
Он быстро надел очки и перевел взгляд на монитор, будто ничего и не было. А Авантюрин только и ждал, чтобы за что-то зацепиться.
— Нет-нет-нет, я все слышал, — он чуть ли не лег грудью на стол, чтобы взглянуть на Рацио снизу вверх умоляющими глазами. — Я могу постараться быть прилежным мальчиком, что скажете? Делать только то, что вы говорите. И все, что вы захотите.
Яркий образ вдруг проник в голову Веритаса: Авантюрин стоял на коленях у его ног, прямо под столом, белая рубашка юноши расстегнута наполовину, обнажая выступающую ключицу, а голова склонилась чуть вбок, прямо на колено Рацио, и на губах играла улыбка. Хотелось смахнуть это наваждение, поэтому Рацио помотал головой.
— Хорошо, — вдруг сказал мужчина, отчего глаза Авантюрина расширились от удивления, но ненадолго. — В таком случае заткнитесь, пожалуйста, и дайте мне проверить вашу писанину. И больше не возвращайтесь к этой теме.
Разочарованно вздохнув, парень сел нормально, поднявшись со стола.
— Так неинтересно, — он слегка задумался. — Разве вам не было бы приятно, если бы в вашей власти был другой человек? Послушный и податливый...
— Хватит, — резко оборвал Рацио. — Я пожалуюсь на вас в деканат.
Эта фраза вызвала только смех.
— Ставлю на то, что нет.
Мужчина приподнял одну бровь, посмотрев на Авантюрина поверх очков, что слегка сползли на кончик носа.
— Что ставите?
Юноша постучал себя пальцем по подбородку в задумчивости.
— Свою анальную девственность.
Как ни странно, ни одной эмоции не проскользнуло на лице преподавателя.
— Разве она у вас все еще есть? — буднично спросил он, большой силой заставляя себя не реагировать на непонятно какую по счету выходку.
— Храню ее для особенного мужчины. Мне все-таки больше нравится быть активом, — загадочно улыбнулся Авантюрин.
Край терпения виднелся где-то на горизонте. Еще немного и Рацио не выдержит, сорвется на крик, а глаза нальются кровью. Это недопустимое поведение преподавателя, потому он обозначил, что они на сегодня закончили, хоть толком и не успев начать. Кажется, мужчина изначально выбрал не ту стратегию, и теперь ему приходится расплачиваться. В этой игре он явно проигрывал, нужно было придумать обходные пути. На крайний случай попросить кого-нибудь из коллег взять на себя руководство научной работой, потому что так продолжаться не может. А это всего-лишь вторая консультация.
Мотивы Авантюрина немного изменились. Если изначально он хотел втереться в доверие, то теперь его цель — подобрать ключик к этому мужчине, потому что он ему любопытен уже как человек, а не просто какой-то аспирант на замене. Пока что юноша только косячил, но дразнить Рацио было настолько весело, что он не мог остановиться. Отстранение и холодность мужчины лишь подогревали интерес, а когда тот отвечал ему на ребячество примерно в том же стиле — это заставляло Авантюрина продолжать поднимать точку кипения. Как и с поцелуем, хотелось узнать, насколько ему можно было далеко зайти, но все-таки стоило умерить пыл и быть немного осторожнее. До поры до времени.
Для Топаз было не секрет, что Авантюрин жил на износ. За этой вечно хитрой ухмылкой скрывалась усталость, которая накапливалась годами: безупречная учеба, множественные подработки и сон по пять часов. Авантюрин просчитывал все наперед — что, если он по каким-то причинам больше не сможет жить в общежитии? Или если он не получит грант на следующий год обучения? Тревожность за свое будущее охватила его еще в шестнадцать лет, ведь ему необходимо было оставаться на плаву, жить, как нормальный человек, а не утопать в нищете, постепенно теряя последние пузырьки воздуха в виде новых возможностей.
Следующая встреча Авантюрина и Рацио произошла при весьма необычных обстоятельствах. Было около двух ночи, пятница, в общежитии не было слышно и звука — многих студентов не было в своих комнатах, ведь окончание учебной недели означало беспробудный двухдневный запой. На каждом этаже здания стояли камеры, через которые заведующая общежития могла проверить, нарушался ли покой в эти выходные, поэтому никто не рисковал. Слишком уж у нее был грубый и громкий голос. Курсе на первом Авантюрин застал день, когда в общежитии произошел пожар из-за того, что какие-то студенты курили сигареты на общем балконе и выкинули тлеющие бычки вниз, из-за чего один из них залетел в чью-то комнату через открытую форточку и поджег шторы. Но огонь удалось быстро потушить, поэтому он не разошелся дальше. Авантюрин первый и последний раз слышал сквозь несколько этажей, как заведующая орет матом на провинившихся. Повторения не хотелось.
В тишине здания по первому этажу разносилось тихое хлюпанье носом. На диване около лестницы блондинистый юноша, подтянув колени к себе, уперся в них любом и слегка раскачивался туда-сюда. Авантюрин сидел здесь уже где-то с полчаса, иногда раздраженно вытирая тыльной стороной ладони влажные дорожки на щеках. Он плакал от физического и морального изнеможения. Сразу же после учебы он уехал на подработку, на которой ему пришлось около шести часов перетаскивать тяжелые коробки с мебелью, выгружая их из машин в магазин. Руки невозможно болели, на ногах было невыносимо стоять, а на лице красовалась грязь — приходилось смахивать пот руками в строительных перчатках. За эту работу на один вечер прилично заплатили, так что перед тем, как начать работать, он думал, что это стоило того. Сейчас же он не мог думать ни о чем.
Авантюрин совсем не заметил, как рядом раздались шаги, которые стихли рядом с ним.
— Эй, — послышался знакомый голос сбоку, но юноша не обратил на него совершенно никакого внимания.
Через несколько секунд он почувствовал прикосновение к своему плечу и тут же вздрогнул, подняв голову с колен. Перед ним стоял чуть взлохмаченный Веритас. Авантюрин поспешил стереть с лица последствия слез.
— Почему ты здесь? — мужчина скрестил руки на груди, смотря на него сверху вниз, даже не замечая, что впервые обратился к своего студенту на “ты”.
Парень попытался придать своему виду непринужденности, опустив одну ногу на пол, но это не особо помогло.
— Кажется, мой сосед меня ненавидит. Или крепко спит, или его вообще нет в комнате, не знаю, — Авантюрин рассеянно отвел глаза. — Свои ключи в комнате оставил, по-крайней мере надеюсь, что не потерял. И телефон разрядился. Как много совпадений, да?
Он невесело усмехнулся. У него наконец-то появились силы посмотреть на Веритаса.
— Я не видел вас здесь раньше.
— Меня здесь раньше и не было, — мужчина слегка склонил голову, будто погружаясь в раздумья. — Пришлось переехать, чтобы вести занятия. Я учился в другом корпусе.
Оценивающим взглядом он оглядел Авантюрина: покрасневшие и припухшие глаза, грязь на лице, никакой былой энергичности в голосе. С ним явно было что-то не так, но лезть в душу не хотелось и не из-за того, что ни в коем случае нельзя было спровоцировать ухудшение его состояния. В этом не было смысла для Веритаса — вникать во что-то личное, ведь это будет означать, что он сам проявит инициативу сближения. Однако градус в крови не дал увидеть противоречия в последующих действиях.
— Пойдем, — легко сказал он Авантюрину и направился к лифту, не дожидаясь его.
Не мог Веритас так просто оставить его сидеть здесь всю ночь в ожидании, когда к десяти утра придет заведующая и выдаст ему запасной ключ от комнаты. Да, это был добрый жест, который ни в коем случае не означал какие-либо чувства. Он бы поступил так с любым, наверное. И наверняка ему бы тоже помогли, окажись он в такой ситуации.
В тишине они поднялись на последний этаж. Авантюрин знал, что в основном здесь жили те, кто учился в магистратуре, или какие-нибудь молодые преподаватели, только-только приступившие к работе. Каждая комната представляла из себя крохотную студию со своей кухней и туалетом. Даже ремонт был лучше, чем на всех остальных этажах.
Авантюрин прошел внутрь чужой комнаты, чуть прихрамывая, и только сейчас учуял запах спирта, исходящий от мужчины. Казалось бы, у такого человека, как Рацио, все должно быть разложено по полочкам, однако рабочий стол у окна оказался заставлен неровными стопками книг, раскрытые тетради лежали по всей поверхности, пряча под собой ноутбук и канцелярию, на небольшом кухонном гарнитуре скопилось штук пять грязных от кофе кружек, а на односпальной кровати у стены была разбросана одежда: мятые рубашки, несколько потертых кофт и носков.
Веритас стал усиленно копаться в деревянном комоде, там тоже царил беспорядок. Однако он легко вытащил какую-то выцветшую футболку и домашние штаны, а затем протянул вещи Авантюрину. Без лишних слов юноша взял их и направился в ванную комнату, чтобы принять душ и смыть с себя весь пот и грязь. Все, что сейчас происходило, казалось замыленным сном, покрытым густым туманом. Это было и из-за усталости, и из-за нелепости самой ситуации. Он ведь так хотел очутиться в уединенной обстановке со своим преподавателем, но из-за контекста происходящего становилось как-то неуютно. Нельзя было назвать их положение чем-то интимным или даже романтичным. Авантюрина просто подобрали, как промокшего от дождя котенка, и принесли в дом, чтобы он не умер от переохлаждения. С одной стороны - мило, с другой - он показал свою уязвимость, которую не многим удавалось увидеть.
Когда Авантюрин вернулся, Веритас что-то записывал в тетрадь, сидя за столом. Он повернулся на звук открывшейся двери.
— Ложись, — указал он пальцем на кровать, которая уже была приведена в порядок.
Сам мужчина тоже переоделся в домашнее, пока ожидал своего гостя, а также успел прибрать бардак и убрать кружки в раковину.
— Не надо мне кровать отдавать, — стал отнекиваться Авантюрин, — я на полу посплю.
В ответ послышался лишь томный вздох.
— У меня нет еще одной подушки и одеяла для тебя. Поэтому ложись и отвернись к стене, — мужчина взял телефон со стола. — Я заведу будильник. Завтра встанешь и пойдешь к заведующей за ключём. И не вздумай меня будить, ясно?
Юноша легонько кивнул головой. Боже, почему эта ситуация не могла произойти при других обстоятельствах? Когда Авантюрин был бы в своем привычном настроении флиртовать и приставать. Сейчас же это все чувствовалось таким неправильным, натянутым, что хотелось просто запереться в туалете и заночевать прямо в ванне.
И все же Авантюрину ничего не оставалось делать, кроме как послушно лечь на кровать лицом к стене. Он услышал, как щелкнул выключатель, и комнату поглотил мрак, из-за чего он четко почувствовал спиной тепло чужого тела. Затем одеяло накрыло его до самых плеч. В глазах не было и капли сна. Юноше было интересно, чувствовал ли Рацио что-то похожее. Некий диссонанс, когда персонажи встретились не в тех обстоятельствах и делали то, что выходило за строки сценария, ломая рамки прописанного кем-то характера.
Через пятнадцать минут неподвижного положения тела правая рука Авантюрина предательски затекла. Он не слышал дыхания Веритаса, поэтому не мог понять, заснул ли тот. Каждое движение казалось ошибкой, но делать было нечего, и Авантюрин все-таки повернулся лицом к чужой спине — из-за этого движения пружины матраса тихо заскрипели где-то внизу.
— Отвернись, — тут же послышалось сквозь тишину.
— Рука затекла, не могу, — тихо произнес юноша.
Ответа не последовало. Значит, это безмолвное согласие, подумал Авантюрин. Приятное тепло исходило от чужого тела, хотелось прижать мужчину к себе, обвив рукой его грудь, и притянуть ближе. Закинуть ногу сверху, уткнуться носом куда-то в район шеи, ощутить мягкость волос, что будут щекотать лицо. Но нельзя. Нельзя было показаться мудаком, который только и ждал, что залезть в трусы, хоть и первое впечатление было оставлено именно такое. После доброты, которую подарил ему Рацио, хотелось снизить градус навязчивости — ненамного, но хотя бы чуть-чуть. Будучи где-то на границе сна и бодрствования Авантюрин пообещал себе, что станет с ним немного ласковее.
Когда комнату пронзил мерзкий звон будильника, кровать даже не скрипнула. Одеяло валялось где-то на полу, шторы впитывали в себя утренние лучи солнца, из-за чего в комнате было не так светло. Спустя несколько минут неугомонного звона Веритас с недовольством потянулся рукой до тумбочки, не открывая глаз, и каким-то образом смог выключить будильник.
— Вставай, — промямлил он и постучал Авантюрина по плечу, не осознавая, что тот лежал совсем рядом, прижатый лицом к его груди.
За ночь их тела успели перепутаться: юноша, окутанный теплом, лежал в объятьях Веритаса, словно плюшевая игрушка. Во сне мужчина сгреб его руками как самое ценное сокровище и тихо сопел ему куда-то в макушку. После постукивания по плечу Авантюрин открыл один глаз, морщась, и приподнялся на локте. Сначала он сквозь затуманенный разум не заметил ничего необычного, но, когда вгляделся в лицо Веритаса, сердце пропустило удар. Спокойное дыхание, ни одной морщинки на лбу. Рука мужчина все еще покоилась на его талии. Авантюрину было достаточно десяти секунд на размышления — к черту будильник. Никуда он не пойдет, и плевать, как сильно Рацио будет крыть его матом. Юноша постарался аккуратно зарыться обратно в объятья, чтобы не разбудить спящего, после чего моментально уснул, ощущая равномерное сердцебиение своей щекой. Он давно не чувствовал такого уюта, находясь в чужих руках.
Спустя час тишины, прерываемой только дыханием, Веритас хотел было повернуться на другой бок, но не смог — его руку явно что-то удерживало. Мужчина приоткрыл глаза и увидел перед собой светлую макушку, которая и являлась источником проблемы. Через несколько секунд мужчина пришел в себя от увиденного и нахмурился, а затем потянулся за телефоном и увидел время.
— Эй, — он недовольно стал тыкать Авантюрина куда-то в лоб, — ты почему еще здесь?
После краткого зевка юноша соизволил проснуться и лениво раскрыть глаза, немного отодвинувшись.
— А сколько времени? — он провел ладонью по волосам, чтобы те перестали лезть в лицо.
Глаза в глаза, Веритас и Авантюрин смотрели друг на друга сквозь сонную пелену. Ощущение чужого дыхания на коже приятно щекотало, можно было разглядеть любую мелочь — одинокую веснушку на скуле, маленькую родинку около уголка рта или трещинки на губах. Слишком красиво, чтобы не быть моим, подумал Авантюрин. Словно прямо перед тобой лежит сверкающий изумруд, к которому даже притронуться нельзя.
Тишина слишком затянулась. Чем больше времени проходило, тем сильнее Авантюрин переставал осознавать происходящее. Казалось, Рацио сам любовался им, не находя слов, чтобы прервать этот драгоценный момент. Каждая секунда подталкивала к неизбежному, и в следующее мгновение юноша, не отдавая себе отчета, потянулся вперед, чтобы накрыть губы напротив своими. Однако вместо того, чтобы ощутить трепетное касание и исполнить свое заветное желание, Авантюрин почувствовал твердую руку на своей груди, что аккуратно, но настойчиво оттолкнула его. Затем Рацио поспешно встал, словно убегая, и заперся в ванной комнате. Послышалось журчание воды.
Юноша откинулся на подушку, пряча глаза в сгибе локтя. Вдруг он неожиданно рассмеялся.
— Недотрога, — с улыбкой прошептал он, — все и так понятно.
Бардак — вот, что творилось в голове Веритаса. Как и три года назад, он стоял перед раковиной, лицо его было мокрым от холодной воды, а в зеркале отражалась полная растерянность. Он дал слабину и поддался моменту, успев спасти ситуацию лишь в последнюю секунду. Бесспорно, Авантюрин обладал магической притягательностью, особенно, когда не вел себя как человек, бурлящий тестостероном. Его глаза казались такими искренними и теплыми, Веритас позабыл это чувство, когда что-то щемит в груди, мешая дышать. Это был как гипноз, и он снова повелся на эту уловку. Мужчина стал убеждать себя, что это произошло из-за того, что у него давно не были с кем-то близости, не в смысле секса, а чего-то более духовного. И от безысходности это чувство возникло благодаря тому, кто просто был рядом, вот и все.
Когда мужчина вышел из ванной комнаты, Авантюрин сидел на уже заправленной кровати и смотрел в пустоту, теребя заусенцы на пальцах. Казалось, что он сожалеет о своем поступке, однако это было не совсем так. С одной стороны, он почему-то был счастлив прочувствовать этот момент духовного сближения, с другой — это было максимально неуместно в их ситуации.
— Слушай, — виновато взглянул он на Рацио, — не знаю, что это было, просто какой-то… порыв? Я правда не знаю. Извини, не хотел на тебя как-то напирать…
— Да ничего, — отмахнулся мужчина и прошел к столу, — я сам виноват.
Он вцепился пальцами в спинку стула, будто это как-то могло ему помочь. Авантюрин был слегка удивлен ответом, но не показал этого. Что ж, если для Рацио проще считать именно так…
Через минуту молчания юноша понял, что дальнейшего диалога не получится, и встал с кровати.
— Ладно, — подошел он к двери, предварительно взяв свою одежду с комода, и, приоткрыв дверь, остановился. — Я постираю вещи и верну. И… спасибо, что не оставил меня.
В коридоре, медленно шагая, Авантюрин прижимал ладонь к сердцу, и оно гулко отзывалось, явно на что-то намекая. На контрасте с этим Веритас же горько усмехнулся, когда остался в комнате один. Они уже успели перейти на “ты”, боже. Как далеко все это может зайти?
Оставшийся день прошел в попытках отвлечь себя. Немного чтения, два часа работы над докторской и продолжительная переписка с Ахерон, которая отнюдь не помогала абстрагироваться. Они вели обсуждение еще со вчерашней ночи в баре, и да, речь шла об этом несносном мальчишке, что постоянно мельтешит перед глазами в жизни Веритаса. Ахерон слушала всяческие жалобы со спокойным лицом и отвечала более-менее нейтрально, но, узнав о событиях сегодняшнего утра, решила навести Веритаса на мысль — а вдруг такая сильная одержимость вызвана не злостью и раздражением, а чем-то иным? Реакция мужчины была банальна: отрицание и ярость. Ахерон сразу же сделала все выводы, но не осмелилась высказать их, чтобы не спровоцировать более буйных чувств. Все-таки она не сваха, пусть сами разбираются в своих сложных взаимоотношениях. Ей и так по жизни хватало головной боли.
Аккуратный стук в дверь отвлек Веритаса от чтения перед сном. Он уже знал, кто стоит на пороге, поэтому поспешил надеть футболку, чтобы не вызывать лишних взглядов, и открыл дверь долгожданному гостю, не пропуская внутрь. Перед лицом сразу же появился бумажный пакет, загораживая Авантюрина, но юноша выглянул сбоку, улыбаясь.
— Это тебе, — заверил он и передал пакет сразу в руки Веритасу.
Тому ничего не оставалось делать, кроме как взять его. Он с подозрением взглянул внутрь — там были пончики с разноцветной глазурью и сахарной пудрой. В непонятках мужчина посмотрел на Авантюрина.
— Просто решил поблагодарить тебя. Все равно бы их сегодня списали, — юноша замахал руками перед собой. — Ты не думай, что они просроченные. Просто по правилам кофейни нужно продавать их день в день, но так-то они еще нормальные.
— А посыпка случайно не из Виагры? — серьезным тоном спросил Веритас, хоть и было очевидно, что это шутка.
— В этот раз — нет. Но, может, в будущем… — загадочно пролепетал юноша.
Идиотская шутка, возникшая еще на второй консультации. Черт знает, почему Рацио вдруг решил сделать такую отсылку.
— А одежда где? — мужчина закрыл пакет.
— Не стирал еще.
Еще пару секунд Авантюрин постоял, заведя руки за спину, а затем развернулся на пятках, чтобы уйти. Атласная рубашка развевалась ему вслед.
— Сладких снов! — крикнул он через плечо, исчезая за углом.
И никаких глупых подкатов. Из-за этого возник некий диссонанс, поэтому Веритас еще секунд десять смотрел на несчастный пакет с пончиками, стоя с открытой дверью, и только потом, помотав головой, вернулся к чтению. Пончики он все-таки закинул в холодильник. А на следующее утро Авантюрин увидел, как преподаватель перед занятием с удовольствием ест их, запивая черным кофе из автомата на первом этаже.
Подкармливание Веритаса стало обыденностью — почти каждый вечер юноша стучал в его дверь и вручал ему что-то съестное: сэндвичи, выпечку или даже какие-то шоколадки. А затем уходил как ни в чем не бывало, помахав рукой на прощанье. Веритас чувствовал, что его как будто хотят задобрить, но он и не был против, ведь еда никогда не бывает лишней. Но был один момент, где он понимал, что ему нагло врут — Авантюрин так и не вернул одежду. Каждый раз он находил банальные отмазки, и мужчина не понимал в чем дело. Это же так просто — постирать гребаную одежду. Похоже, Авантюрин хотел оставить эти вещи в качестве некого трофея, и Веритас мог бы просто забить на это, но тут уже было дело принципа. Если потребуется, он сам придет в комнату Авантюрина и перевернет все вверх дном, но пока что его терпение не иссякло для таких радикальных действий.
Нарушение личного пространства уже не казалось таким раздражающим. Не было никаких касаний, однако зачастую Веритас чувствовал чужое дыхание у своего уха, когда Авантюрин подходил где-то сзади и склонялся близко-близко, якобы стараясь рассмотреть информацию на мониторе ноутбука. Или ложился грудью на стол, вытягивая руки, словно потягиваясь, а затем чуть перекатывался набок и смотрел исподлобья загадочным взглядом. Иногда от этого становилось не по себе, но даже к такому пристальному вниманию можно привыкнуть, хоть порой и хотелось точно так же поймать юношу в ловушку своего взгляда. Просто чтобы понять, испугается ли он неожиданного интереса или нет. Все-таки это было не в его Веритаса.
Первый раз, когда Рацио искренне рассмеялся от изобретательного флирта Авантюрина, произошел в очередную встречу перед сном. Как всегда раскрыв пакет перед тем, как его забрать, мужчина сказал:
— Я надеялся, что сегодня будут круассаны. Мне они понравились.
Авантюрин задумчиво потер подбородок, надув губы.
— Сегодня из французского у меня только поцелуй. Извини, — улыбнулся он.
После двух секунд пристального взгляда Веритас вдруг рассмеялся — негромко, но так ярко. Что-то внутри юноши екнуло где-то в животе.
— Балда, — все еще улыбаясь проговорил Веритас.
Такой ответ дал понять, что Авантюрин шел по верному пути. Вот только он не понимал, по какой дорожке он теперь двигался. Казалось, изначальный план “соблазнить и трахнуть” перешел во что-то более искреннее и глубокое, то, что потихоньку распускалось в глубине души. Во взгляде юноши помимо пошлого интереса просачивалась нежность, которую Веритас не замечал банально из-за того, что старался не смотреть ему в глаза, особенно на консультациях.
В один день научная работа застопорилась. За неделю Авантюрин написал всего два абзаца, потому что, хоть тема работы была для него не нова, ему приходилось углубляться во весь этот математический суп настолько сильно, что не во всех учебниках по их программе можно было найти нужную информацию. Авантюрин мог бы объездить все библиотеки в поисках какой-нибудь волшебной книги, что разжует ему подробности, но зачем, если у него есть такой замечательный научный руководитель? Однако, юноша не всегда все схватывал на лету. После полутора часов в попытках объяснить все тонкости Веритас пришел к выводу, что у него не получилось впихнуть в чужую голову нужные знания. Он ощутил что-то наподобие разочарования, но не в Авантюрине, а в собственных преподавательских способностях. Но он быстро отмел эту мысль — ему нужно попытаться изменить подход. Потому, скрепя сердцем, он попросил юношу прийти к нему сегодня в комнату, чтобы передать свои старые тетради с конспектами из магистратуры. Может быть, если материал будет наполнен всяческими таблицами и блок-схемами, воспринимать информацию станет проще.
Веритас никак не ожидал, что по приходе Авантюрин, взяв из его рук тетрадь, бессовестно завалится прямо на его постель, начиная быстро пролистывать страницы.
— Обожаю твой почерк, — пролепетал он, всматриваясь в каждый изящный изгиб букв.
— Вообще-то я обещал дать тебе конспекты, но не свою койку, — Веритас подошел к кровати и недовольно скрестил руки на груди.
— Я же без тебя ничего не пойму, — юноша захлопал глазами в некой мольбе о помощи.
Кажется, за все время, что он взаимодействует с Авантюрином, любимым движением Веритаса стало закатывание глаз.
— Ну тогда сядь нормально. Разлегся тут… — пробурчал мужчина.
Непонятно почему, но он дал себе поддаться этой уловке. Она казалось безобидной, но каждый раз, когда мужчина хотя бы на миллиметр подпускал к себе этого юношу ближе допустимого, он раздвигал рамки их отношений. Это было неприемлемо и неправильно, однако отчего-то нутро стало болезненно тянуться в сторону сближения. Веритас хотел бы закрыть эту часть себя в клетке и скинуть куда-нибудь на самое дно своей личности, куда бы он никогда не смог добраться. Он уже был сыт по горло горьким опытом отношений, а тут еще и юный студент, который не мог держать себя в руках и при первой же возможности проберется к нему в штаны.
Перевернувшись с живота на спину, Авантюрин подвинулся к стене, освобождая место рядом с собой.
— Что непонятного в просьбе сесть? — чуть вскипел Веритас.
Пришлось послушаться этого зануду. Под пристальным вниманием сбоку Авантюрин вел пальцем по каждой строчке, скрупулезно вчитываясь в каждое слово, но через каждые два абзаца у него возникал очередной вопрос, и мужчина был вынужден тратить десять-пятнадцать минут на объяснения. Уже через час ему надоела такая практика. К тому времени Авантюрин, слегка съехав по стенке вниз, прижался боком к телу Веритаса, но мужчина был так погружен в процесс, что заметил это только в самом конце. В голову прокралась мысль — может, он специально делает вид, что ничего не понимает? Или сосредоточен вообще на каких-нибудь извращенных мыслях? Однако по виду Авантюрина этого нельзя было сказать: он постоянно хмурился, вслушивался в каждое слово, вступал в дискуссии и даже иногда разочарованно качал головой, понимая, что у него ни черта не получалось усвоить материал.
— Ладно, это последний вариант, который я могу предложить, — Веритас встал с места и потянулся к ноутбуку, чтобы поставить его к себе на колени.
Юноша чуть встрепенулся и сел ровно. Дело близилось уже к часу ночи, глаза потихоньку слипались, но нужно было хоть что-то впихнуть в голову этому студенту. Не зря ведь они уже потратили столько времени.
— Будем смотреть романтические комедии, м? — уже более энергичнее спросил он.
— Мечтай, — усмехнулся Веритас.
Авантюрин раздосадованно промычал, когда перед глазами возникла полуторачасовая лекция преподавателя из Оксфордского университета.
— Серьезно? Ты думаешь, я сверхразум или что?
— Он хорошо объясняет. Давай не будем слушать прям все, но хотя бы начало.
— Господи, отпусти меня уже домой… — взмолился Авантюрин. Он впервые захотел добровольно уйти из комнаты Веритаса.
— Нет, ты должен понять хотя бы базу. Я зачем на тебя время свое трачу? Включай мозги давай. Чем быстрее, тем скорее ты пойдешь спать.
— Ты не представляешь, какой силы воли мне стоило прийти к тебе после смены. Ты мстишь мне, да? — неожиданно серьезно спросил Авантюрин с привкусом обиды, отчего Веритас нахмурился.
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты не завалил работу, вот и все.
Выдохнув, Авантюрин нажал на пробел, оставив фразу без ответа. Голос преподавателя, что вещал из колонок ноутбука, был довольно бодрым. Мужчина все ходил туда-сюда по аудитории, постоянно что-то записывал мелом на доске, обводил и подчеркивал части формул, на которые стоило обратить внимание. Но даже так сознание юноши потихоньку рассеивалось, и уже через двадцать минут он стал клевать головой — то вперед, то в сторону, съезжая по стене. Веритас не сразу это заметил, а, когда перевел взгляд, понял, что включить видео было ошибкой. Он не желал мучить юношу, просто он действительно хотел сделать все, что в его силах, чтобы быть хорошим научным руководителем. Какое-то время мужчина смотрел на то, как Авантюрин на границе сна и реальности старается держаться прямо. Поддавшись импульсу, он неожиданно нежно притянул к себе юношу за шею, позволяя тому упасть головой на свое плечо. Сразу же почувствовался сладкий, но не навязчивый аромат шампуня. Не осознавая своих действий, Веритас слегка зарылся носом в мягкие волосы, позволяя себе углубиться в запах. Тепло разлилось от сердца до самых кончиков пальцев. Но буквально через пару секунд его прошибло осознание, и мужчина в панике чуть не оттолкнул от себя Авантюрина. Он посмотрел вверх, будто молясь тому, кто неустанно подглядывал за ним все это время, словно тот был виноват во всех его бедах.
Чтобы отвлечься, Веритас решил включить на фоне что-то ненапряжное и спокойное. Выбор пал на второй сезон “Теории большого взрыва” — иногда вместо чтения перед сном он позволял себе глянуть несколько серий, особенно, если это был пятничный вечер после барных посиделок с Ахерон.
Сердце немного успокоилось, внимание потихоньку растворялось, и Веритас сам не заметил как, склонив голову на чужую макушку, стал погружаться в поверхностный сон. Серия давно закончилась, поэтому экран монитора погас от бездействия. Даже включенный в комнате свет не мешал сну. Однако в таком положении тела никто не смог бы проспать до утра, поэтому, ощутив, насколько сильно затекла шея, Авантюрин дернулся и проснулся, подняв голову. Рацио моментально проснулся следом, будто бы не он сейчас расслабленно дремал, уткнувшись носом в блондинистые волосы.
Сонно проведя рукой по лицу, Авантюрин тут же встал с кровати — помимо шеи у него ныла поясница, потому он сделал несколько наклонов вперед и в сторону, прямо как на физкультуре.
— Какое же у тебя острое плечо, — недовольно пробурчал он.
Сквозь полузакрытые веки Рацио наблюдал за юношей, все еще до конца не проснувшись.
— Прости, что замучил тебя, — сказал он неожиданно. — У тебя хоть иногда выходные бывают?
Юноша обернулся через плечо с поднятыми вверх руками. Он недоверчиво посмотрел на мужчину.
— С чего ты взял, что я так много работаю?
— Потому что ты постоянно носишь мне еду. А иногда я вижу из окна, как ты, весь чумазый, идешь в общежитие, — Рацио вздохнул. — Зачем так себя загонять?
Наконец-то Авантюрин опустил руки, однако не сел обратно, а подошел к двери.
— Такова жизнь, — с тяжестью выдохнул он. — По-другому мне не выжить.
Он грустно улыбнулся одними уголками губ, а затем, даже без привычного пожелания спокойной ночи, вышел из комнаты. Отчего-то сердце Веритаса сжалось как если бы его с силой кто-то стиснул в ладони. Ему было… жаль? Он не мог охарактеризовать это чувство одним простым словом, потому что давно не испытывал что-то подобное, в особенности из-за другого человека. Веритас становился сентиментальным, он хотел вырвать это удушающее ощущение с корнем, чтобы оно не проросло куда-то глубже, ближе к сердцу.
Будучи рожденным в богатой семье, Рацио не знал той боли, которую день изо дня испытывал Авантюрин. Успехи поощрялись, неудачи же имели разрушительный характер. Все должно было быть идеально и никак иначе. Нельзя опозорить честь семьи, стать обычным, а не выдающимся человеком. Но Веритас был уверен, что это ничто по сравнению с жизнью Авантюрина. Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два, все и так понятно — несколько работ, безупречная учеба и грант на обучение. Авантюрин был одинок и беден, скорее всего рос без родителей или в очень небогатой семье. В подобных жизненных обстоятельствах ты можешь положиться только на себя, у тебя нет опоры или какой-то стартовой площадки, откуда ты можешь начать по кирпичику выстраивать свое будущее. Тебе самому нужно создать прочный фундамент, вытирая пот и слезы, лишь не провалиться в ту яму, которую ты так старательно пытаешься застроить. Это тяжелее, чем соответствовать родительским ожиданиям, хоть и то, и другое в конечном итоге определяет твою сущность.
Веритас практически ничего не знал об Авантюрине, но почему-то был уверен, что ощущает тяжесть его существования своими плечами. Это было даже как-то нелепо. Ему никогда не хотелось погружаться в чужие заботы, успокаивать или давать советы, но, видя старательность юноши, Рацио не хотел, чтобы искра стремлений погасла в его глазах. Если для этого придется приблизиться больше дозволенного, то, может, это будет оправдано? Мужчина боялся своих мыслей, боялся перепутать желание искренной близости с физиологическими потребностями и сиюминутный интересом. Он с силой стукнул себя кулаком по лбу. Какая же ерунда лезет в голову на ночь глядя…
Из-за своей недавно родившейся сентиментальности Веритас вновь пошел на уступки. Авантюрин слезно просил его перенести консультации на какой-то другой день, ибо хотел взять несколько лишних часов на работе в кофейне. Расписание Веритаса было расписано в точности до минуты, за исключением вечеров после девяти часов. Он следовал ему с тех самых пор, как переехал в общежитие, чтобы замещать профессора, и, если что-то менять в графике, тот просто рассыпется. После пяти минут уговоров, в которых Авантюрин строил самое невинное и умоляющее лицо, Веритас все-таки пошел навстречу, и теперь консультации проходили с десяти вечера до полуночи. Прямо в его комнате. Он надеялся, что юноша действительно не врал, иначе доверие, что успело возникнуть между ними за последние недели, просто разрушится на глазах в считанные секунды. Мужчина поддавался своей слабости, но прятал ее за благородством, убеждал себя, что делал все ради стремлений Авантюрина к знаниям, ведь он хороший преподаватель, готовый помочь человеку, в котором теплится познание и любопытство к окружающему миру, даже если это блондинистое бедствие порой было невыносимым.
Несколько “ночных консультаций” прошли спокойно. Хоть позднее время и не способствовало продуктивности, все равно приходилось находить в себе силы думать и размышлять. Если Авантюрин приходил к Веритасу после того, как работал разнорабочим на складе, юноше не хватало энергии на эти тяжелые два часа, и зачастую он засыпал прямо на плече мужчины, даже если тот все еще продолжал свой монолог о научной работе. Как и в первый раз, они всегда сидели на кровати, прислонившись спиной к стене, ноутбук стоял на коленях Веритаса, нагревая кожу сквозь домашние штаны, а включенный в комнате свет по-хорошему должен был подавлять желание уснуть. В конце концов, замечая, что студент тихо сопит на его плече, Рацио аккуратно клал голову на его макушку и сам прикрывал глаза. Иногда он тоже мог задремать, иногда - нет, раздумывая над всяким. Он не мог не поддаться моменту. Было слишком тепло и уютно, поэтому любые отголоски разума затухали где-то очень далеко, отдавая лишь небольшим эхом.
Круассаны, принесенные Авантюрином с работы, стали любимым угощением Рацио, потому они появлялись в его индивидуальном меню все чаще и чаще - с шоколадом, ветчиной и сыром и даже с нежной семгой. Зачастую Веритас приходил уставший и голодный, поэтому аккуратный стук в дверь всегда знаменовал ужин и слегка поднимал настроение.
Уткнувшись носом в ноутбук, Рацио усердно вчитывался в свою рецензию на чужую научную публикацию. В одной руке он держал круассан, наполненный взбитыми сливками, другой - подпирал подбородок. Глаза молниеносно бегали по строчкам, мозговые извилины работали еще усерднее привычного. Веритас так и не заметил, что справа него Авантюрин, опершись на его стол, внимательно следил за ним. В очках мужчины отражался голубо-белый свет, брови были нахмурены в задумчивости. Мазок сливок на правой щеке никак не давал покоя. Он гипнотизировал Авантюрина, притягивая к себе и заставляя неустанно теряться во влажных фантазиях. Может быть, он может…
Авантюрин лишь на секунду потерял контроль, выпустив поводок из рук, и вот он уже склонился к щеке Веритаса и мягко, словно котенок, слизнул остатки крема. Его глаза на мгновение наполнились испугом от осознания поступка, но затем в них заиграли огоньки озорства.
— Ой… — улыбнулся он. — Не сдержался.
Рацио не мог пошевелиться. Он медленно перевел взгляд на Авантюрина, на лице не дрогнул ни один мускул. Внутри юноши все успело похолодеть — он ждал криков, от которых заложило бы уши, или отборного мата, но абсолютное ничто вызвало в нем ступор. От улыбки не осталось и следа.
— Не сдержался?.. — тихо проговорил Веритас.
Резким движением мужчина встал с места и отшвырнул свои очки куда-то на стол. Даже кресло на своих колесиках отъехало назад, врезаясь в комод с тихим стуком.
— Ты никогда не можешь сдержаться, — прошипел он и грозно навис над юношей, тыкая пальцем ему в грудь с каждым новым словом. — Постоянно распускаешь свои руки…
Маленькими шагами Веритас стал подталкивать Авантюрина спиной к кухонной тумбе. Он был не просто разъярен. Казалось, он копил в себе эти эмоции слишком долго, и вот настал пиковый момент, когда так долго сдерживаемая ярость выплескивалась фонтаном из самых глубин.
— Приставучий, наглый извращенец, не знающий слово “нет”, — к этому моменту юноша уже прижался к тумбе, поясница болела от того, как сильно он отклонился назад. — Я уже по горло сыт тобой.
Казалось, Авантюрин никогда не смотрел на Веритаса такими глазами. Искреннее удивление и легкий испуг отражались на его лице, он как будто не имел права в чем-то перечить, потому что все сказанное было правдой. В каждую клеточку тела проникали иглы чужой злости, что не давали пошевелиться. Не получалось сделать даже лишний вдох. Их лица были слишком близко — каждый ощущал чужое горячее дыхание. Палец Веритаса все еще колко упирался прямо в грудь.
Но произошла величайшая ошибка — взгляд мужчины опустился ниже, на губы Авантюрина, что поджались от испуга. Одно резкое движение, и вселенная схлопнулась в ту же секунду, когда Веритас грубо подался вперед, утягивая юношу в страстный поцелуй. Шумно втянув воздух носом, он зарылся ладонью в блондинистые волосы и потянул, притягивая к себе максимально близко. Чужой рот сначала казался податливым и мягким, но буквально в следующее же мгновение Веритас почувствовал отдачу и руки под своей футболкой, которые вцепились в него, как в спасательный круг, и путешествовали по его спине и бокам.
В голове была абсолютная пустота, лишь голые инстинкты и желание поглощать, обладать, чувствовать каждым сантиметром своего тела чужое тепло. Веритас подхватил Авантюрина под ребра, чтобы тот сел на кухонную тумбу, затем стал сминать бока и бедра юноши, будто желая проникнуть прямо под кожу. Комнату наполняло томное тяжелое дыхание, шелест одежды и мокрые звуки поцелуя. Это было восхитительно, словно тысяча фейерверков внутривенно.
В один момент Авантюрин решился слегка оттолкнуть Веритаса, не разрывая поцелуй. Он стал подталкивать их к кровати, ноги путались между собой, и в конце концов, неожиданно поменявшись ролями, мужчина повалил Авантюрина на кровать, садясь на него сверху. Без какого-либо промедления он стянул с себя футболку, откинув куда-то на пол, и стал чуть ли не трясущимися руками расстегивать рубашку юноши. Его пальцы и пальцы Авантюрина постоянно сталкивались друг с другом, будто бы сражаясь за первенство в соревновании на скорость. Когда же последняя пуговица была расстегнута, Веритас припал к нежной коже на шее юноши, отчего комнату прорезал сладкий стон. Чтобы открыть себе больше пространства, мужчина склонил голову Авантюрина вбок, твердо схватив его за нижнюю челюсть. Юноша готов был расплавиться под натиском этих губ. От влажных чарующих поцелуев мурашки бежали до самых кончиков пальцев, а позвоночник будто били искорки молний. Ощущение чужого торса на своем теле заставляло чувствовать, словно окружающее пространство сжалось вокруг них двоих — за пределами их тел ничего не существовало.
Но этот прекрасный момент оборвался так же резко, как и начался. Веритас оттолкнулся и сел ровно. Его лицо алело, а затуманенный взгляд без стеснения разглядывал юношу под собой. Влажные губы были чуть приоткрыты.
— С ума меня свел, — прошептал мужчина.
Он еще несколько секунд пристально смотрел на Авантюрина — на его взлохмаченные волосы, на проявившиеся на шее кровоподтеки, на быстро вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь. Он был прекрасен в своем обличии. И тем не менее Веритас встал, чтобы надеть футболку, и подошел к окну, отвернувшись.
Через несколько секунд Авантюрин приподнялся на локтях.
— Ты серьезно? — спросил он с горечью в голосе, без тени усмешки.
Юноша ощутил, словно ему дали надежду, он держал ее прямо в своей ладони, наслаждаясь теплом, а затем ее вырвали из рук и закинули куда-то очень далеко. И дело не в том, что он так отчаянно желал секса. Его мотивация уже давно строилась на чем-то ином, более глубоком и чувственном. Злость обхватила голову, Авантюрин хотел было встать и уйти, резко хлопнув дверью, но вместо этого лишь застегнул рубашку, хмурясь. Оказывается, Веритас даже не догадывался. Он так зациклился на себе, что не замечал очевидного. С помощью нескольких глубоких вдохов Авантюрин немного упорядочил свои мысли, что крутились только вокруг одного человека. Он тряхнул головой и встал, чтобы подойти к мужчине, уткнувшись лбом ему в спину. Чужое дыхание было неспокойным.
— Ты идиот, — вздохнул Авантюрин, но его раздраженность разбавил собственный тихий смех. — Гений математики, а не может сопоставить факты, которые прямо перед носом.
Приподнявшись на носочки, юноша прошептал Веритасу на ухо:
— Я приду к тебе завтра перед сном. Надеюсь, к этому моменту у тебя что-нибудь щелкнет в голове.
После хлопка двери в комнате остался лишь сладкий аромат шампуня. Будто на плечи обрушился целый мир, Веритас сел на кровать, обхватив голову руками. Он не понятия не имел, о чем говорил Авантюрин. Почему нельзя было сказать все прямо? К чему вся эта недосказанность? Ощутив, как из-за собственных мыслей он выходит из себя, Веритас откинулся на кровать, которая еще хранила его тепло. Перед глазами появились обрывки воспоминаний минутной давности, как только-только отснятое кино, и с разочарованным стоном мужчина засунул руку к себе в штаны, ощущая все еще налитый кровью член. Он еще никогда не кончал с настолько сильным чувством стыда, как сегодня.
Время шло медленно. Самое тяжелое — ожидание момента, когда Веритасу придется сделать выбор. Он больше не мог скрывать свои чувства, они лились из него, как бурная река, что затапливала давно засохшее устье. Мужчина ненавидел, когда ему кто-то нравился настолько, что человек занимал все его мысли. Навязчивый запах шампуня юноши будто преследовал его, куда бы он не шел, казалось, если оглянуться — Авантюрин будет стоять за его спиной и улыбаться, словно злорадствуя. На грани срыва прошел весь следующий день, на автоматизме мужчина провел несколько лекций, дистанционно прослушал записи своих профильных дисциплин, наконец-то сел за научную статью, но все это было неощутимым, играло где-то на фоне, пока голова набухала от тревоги. Рацио не помнил, когда он в последний раз не мог совладать со своими чувствами.
Тихий стук дверь прорезал воздух в то время, когда мужчина тщетно пытался сосредоточиться на написании статьи. Свет за окном красноватыми акварельными каплями стекал по стене и полу, дни теперь были намного длиннее, чем ночи. И все-таки Веритас не ожидал, что гость придет так рано. Он развернулся на стуле в сторону двери и чуть откинул голову назад, на спинку, с уставшим видом.
— Входи, — сказал он утомленным голосом, но достаточно громко, чтобы можно было услышать.
Аккуратной поступью Авантюрин, войдя в комнату, подошел к мужчине. Он заметил, насколько тот был вымотан. Тяжелый взгляд мужчины оглядывал его лицо. В порыве нежности Авантюрин мягко положил ладонь на теплую щеку мужчины, чуть склонившись. Он гладил кожу большим пальцем, и из-за этих успокаивающих движений сердце Веритаса наоборот стало биться только сильнее. Если падать на дно, то вниз головой, подумал мужчина.
Кладя свою ладонь поверх чужой, Веритас прикрыл глаза, окунаясь в бесконечную нежность. Он действительно устал. Устал держать себя в узде, не давать своим чувствам воздуха. Он захлебывался из-за бесконечного удушения своими же руками. Отвратительный, слабый и такой беспомощный.
Веритас оставил легкий поцелуй на запястье Авантюрина. Один, второй, и вот уже мысли испарились из головы, а внутри тепло окутывало каждый закуток заледеневшего сердца. Дышать стало тяжело, когда мужчина провел влажным языком от самого сухожилия до указательного пальца. Он поцеловал юношу в самый центр ладони, а затем провел его большим пальцем по своим губам. Они были влажными и горячими.
Теперь ничто в мире не смогло бы удержать Авантюрина. Он поставил колено между бедер Рацио и наконец-то смог ощутить, насколько сильно им хотят обладать. Он давно желал этого, ему постоянно снились влажные сны, и каждое утро ему приходилось удовлетворять себя, стоя под прохладным душем, прокручивая в голове все то, что только что снилось ему, снова и снова, пока с тихим стоном он не кончал себе в кулак. После таких моментов ощущалось какое-то неприятное опустошение, но теперь он здесь, в объятьях желанного мужчины, чувствовал, как его сжимают сильными руками, как рьяно ласкают его губы, без стеснения проникая в рот, а чужие волосы приятно щекочут лицо.
Авантюрин шумно выдохнул, когда его подхватили под бедра и понесли на кровать. Его уложили спиной вниз, отчего пружины плаксиво скрипнули, а в следующий момент, ощутив животом прохладу, он почувствовал, как ласкают его соски — от неожиданности юноша ахнул и зарылся пальцами в темные волосы.
— Сними… — Авантюрин потянул футболку Веритаса за рукав, и мужчина беспрекословно послушался, а затем точно так же снял кофту с Авантюрина.
Ключицы покрывали маленькие укусы вперемешку с властными поцелуями, от которых поджимались пальцы на ногах. Бессознательно Авантюрину хотелось большего, и он неосознанно стал тереться о Веритаса, ощущая его эрекцию. Это не осталось без внимания — не хотя медлить, мужчина одной рукой неуклюже попытался стянуть штаны с Авантюрина, второй стараясь удержать равновесие. Благодаря общим усилиям оставшаяся на Авантюрине одежда полетела на пол, и теперь Веритас чувствовал, как чужой член упирается ему в низ живота, оставляя влажные следы. Это было обжигающе и так восхитительно.
— Хочу, чтобы ты вошел в меня, — прошептал Авантюрин прямо в губы мужчины, не оставляя тому выбора.
Напоследок прикусив нижнюю губу юноши, Веритас отстранился и встал с кровати, чтобы как можно скорее раздеться и взять из рядом стоящего комода необходимые приспособления. Затем он сел между ног Авантюрина и подогнул его колени, открывая для себя прекрасный вид. Юноша был идеален. Работа разнорабочим помогала ему быть подтянутым, четкие линии мышц ощутимо облагораживали фигуру. Закусив губу, Веритас приставил ко входу юноши смазанный лубрикантом палец, а затем без предупреждения вошел в него на две фаланги. Послышалось болезненное шипение.
— Аккуратнее, — нахмурился Авантюрин, приподнявшись. — Не хочу кровоточить в свой первый раз.
Мужчина поднял голову в удивлении, тут же остановившись.
— Первый раз? — неверяще спросил он. — Значит, тогда ты не врал?
— Ну конечно, дубина, — юноша откинулся обратно на подушку, а затем прикрыл глаза тыльной стороной ладони. — Надеюсь, ты помнишь, что я сказал следом.
Веритас помотал головой, но Авантюрин этого не увидел. Он аккуратно вытащил палец на одну фалангу и замер в ожидании какого-нибудь сигнала, который позволит ему двигаться дальше. Пока что он решил отвлечь юношу от боли, поэтому стал нежными поцелуями покрывать его колени. Это было томное занятие — совсем понемногу продвигать палец внутрь, внимательно смотреть на лицо юноши, чтобы понять, не больно ли ему, сдерживаться от порывов стать более резким, потому что собственный член изнывал от бездействия. Когда Авантюрин достаточно расслабился для того, чтобы внутри него можно было раздвинуть два пальца, Веритас больше не смог сдерживаться. Он откинулся на спину, потянув Авантюрина за руки на себя, и тот устроился у него на бедрах. Мужчина уже держал пальцами нетронутую упаковку презерватива.
— Любишь, когда над тобой доминируют? — Авантюрин провел рукой по своим волосам, ощущая испарину на лбу, и любезно принял презерватив, не медля с тем, чтобы надеть его на член Веритаса.
Пока ладони юноши ласково раскатывали презерватив по стволу, Рацио удовлетворенно промычал.
— Поверь, лучше ты будешь контролировать процесс, а не я.
От прохладного лубриканта по груди пошли мурашки, и в тот же момент Авантюрин пристроился сверху, но отнюдь не для того, чтобы сразу же насадиться — он водил членом Веритаса между своих ягодиц, с удовольствием наблюдая, как мужчина под ним стал дышать все чаще и чаще.
— Хватит… дразнить. Иначе я не сдержусь.
От этих слов Авантюрин зачарованно улыбнулся и решил больше не испытывать терпение мужчины. Он двумя руками оперся на плечи мужчины и медленно, максимально осторожно впустил его член внутрь себя. Глубокое дыхание помогало перебить боль, но брови на лице все равно хмурились, а внизу чувствовалось сильное напряжение, которое перерастало в отторжение.
— Все хорошо, — подбадривающими движениями Веритас гладил Авантюрина по щекам и плечам.
Затем он опустил руки ниже, к члену юноши, аккуратно водил по нему вверх и вниз, поглаживая. Лицо Авантюрина горело от всего спектра чувств, что он испытывал, мысли были сосредоточены лишь на том, как уменьшить боль. Но с течением времени, по мере того, как мышцы расслаблялись, он позволял себе опускаться все ниже и ниже — с каждым сантиметром Веритас ощущал, насколько чудесно Авантюрин сжимается вокруг него, и это кружило голову. Ничего в этом мире не существовало, кроме них двоих, связанных друг с другом крепким узлом судьбы.
— Иди ко мне, — сбивчиво прошептал Рацио, когда Авантюрин опустился на две третьих.
Их лбы соприкоснулись — Авантюрин расслабил руки, прикрыл глаза и просто доверил Веритасу все свое нутро. Хотелось раствориться, перестать чувствовать себя цельным человеком, а просто смешаться в единое целое с одним дыханием на двоих. Руки вцепились в бедра юноши и стали аккуратно поднимать его то вверх, то вниз. Скольжение было тугим, оттого перед глазами искрились маленькие звездочки, но с каждой минутой тело расслаблялось, в комнате стали появляться стоны, что ласкали слух. Веритас спешил красть их своими губами, поглощая внутрь себя. Когда член вошел до самого конца, Авантюрин вздрогнул, отчего Веритас в то же мгновение остановился.
— Больно? — заботливо спросил он, открыв глаза.
— Нет, там… хорошо, — словно стесняясь, Авантюрин уронил голову, утыкаясь носом в шею мужчины.
Каждый глубокий толчок отдавал новой приятной вспышкой молнии внизу живота. Веритас зарылся ладонью в волосы юноши, прижимая того к себе настолько сильно, насколько мог. Ноги того ослабли, и он уже полностью передал контроль мужчине, позволяя становиться резче и требовательнее, впуская его внутрь себя так глубоко, как он того хочет. Член Авантюрина интенсивно терся между их влажных тел, из-за этого глаза закатывались от удовольствия, внутри все потихоньку начинало сжиматься, предупреждая о скором окончании. Вдруг Веритас отодвинул юношу от своей шеи и взял его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.
— Смотри на меня, — приказал он, и Авантюрин чуть не захлебнулся от волны удовольствия, что настигла его в ту же секунду, когда он увидел этот взгляд.
Было что-то сокровенное и интимное в том, чтобы смотреть друг другу в глаза, пока тела переплетаются между собой, растворяясь. Словно физическое наслаждение становится одним на двоих и умножается на два, пробираясь в самую глубь, задевает все чувственное, каждый нерв и мышцу. Авантюрин больше не мог держаться — сжимаясь вокруг члена Веритаса, он с громким стоном излился на их животы и зажмурился от удовольствия с именем мужчиным на губах. Чувствуя сильную пульсацию и резкое сжатие, в глазах Веритаса потемнело, и он выгнулся в пояснице, пока оргазм крыл его приливными волнами.
Грязные и липкие, они лежали, находясь в сладком забытье. Воздух вокруг пах мускусом, было слышно только глубокое биение сердец. Веритас кончиками пальцев водил по влажной спине Авантюрина, пока тот умиротворенно лежал у него на груди, прижавшись щекой. Разум понемногу возвращался, но тело все еще было тяжелым и непослушным.
— Ты же в курсе, что мы теперь встречаемся? — лениво спросил Авантюрин, не открывая глаз.
Пальцы на спине резко остановили свое движение.
— Чего?
Нехотя, Авантюрину пришлось приподняться на локте, отлипнув от чужой груди. Он, нахмурившись, вглядывался в лицо мужчины, гадая, правильно ли услышал его.
— Ты думал, я за тобой несколько месяцев таскаюсь только для того, чтобы переспать? — увидев лишь одно удивление, юноша с недовольством закатил глаза. — Ты такой дурак, я не могу с тебя…
Разочарованно помотав головой, Авантюрин выплеснул еще немного яда:
— Я тебе свою анальную девственность на тарелочке принес, ты в курсе? С кем попало девственность не теряют.
Авантюрин упал обратно на грудь мужчины, удержав себя от еще нескольких едких комментариев. Веритас словил какой-то ступор. Он смотрел в потолок, не моргая, его мыслительные процессы никак не хотели запускаться. Он не мог сказать ни слова — настолько он был поражен открытием, что буквально запихнули в него, заставив проглотить. Юноша на груди несколько раз глубоко вздохнул.
— Ты мне нравишься, — уже более нежным голосом сказал он. — Очень.
Сердце глубоко внутри сжалось от этих слов, от того, с каким теплом они были сказаны. Хотелось вырвать его из груди, чтобы оно перестало так сильно болеть. Веритас обреченно закрыл лицо руками.
— Я влюблен в тебя, — с горечью прошептал мужчина в свои ладони.
Услышав шепот признания, Авантюрин тут же поднялся с его груди, отбрасывая остатки сонливости. Его щеки покрыл алый румянец, но ему не давало покоя то, с какой болью были произнесены слова.
— Ненавижу влюбляться. У меня от этого мозг ломается, — наконец-то Веритас убрал руки от лица и взглянул на юношу, в глазах которого он увидел смятение. — Я плохой партнер.
— Что? Почему? — несмотря на наготу, Авантюрин сел рядом, поджав колени к груди.
Мужчина опустил глаза, смотря куда-то вбок.
— “Веритас, ты слишком холодный”, — стал изображать он чьи-то голоса. — “Веритас, ты меня не любишь”. И бла-бла-бла… Каждый раз одно и то же, — он с грустью выдохнул. — Хотя я всегда делал все, что в моих силах.
— И что, тебя всегда бросали?
— Иногда, когда я видел, как много боли приношу человеку, я сам все обрывал. И это тяжело.
— Не поспоришь, — Авантюрин в задумчивости положил голову на свои колени. — Но предупрежден — значит вооружен, верно?
— Не знаю. Не думаю, что ты сможешь подготовиться к такому.
— Ой, не надо решать за меня, — юноша перебрался поближе, чтобы приблизиться к лицу мужчины, затем он положил ладонь на его щеку, пристально глядя в глаза.
Веритас не помнил, когда в последний раз на него смотрели с такой любовью. Он потерял вдох где-то на дне своих легких. Ему хотелось запомнить этот взгляд навсегда, найти для него укромный уголок в своей памяти, куда он будет заглядывать в самые тяжелые моменты в своей жизни.
— В отличие от всех остальных, я очень прилипчивый. Наверняка ты заметил это, — улыбнулся юноша. — Меня не отпугнуть холодом, потому что я вижу тебя насквозь. Я с самого начала знал, что я тебе нравлюсь, даже когда ты еще не осознавал этого.
Он заправил прядь волос за ухо мужчины и продолжил:
— Поэтому, пока я чувствую, что вот это, — Авантюрин приложил ладонь к груди Веритаса, — тянется ко мне, несмотря на то, сколько времени ты будешь мне уделять или как часто писать, я буду с тобой. Хорошо?
Положив свою ладонь поверх чужой, мужчина сжал ее, и в его глазах появилась искра надежды. Где-то глубоко внутри распускался целый букет весенних цветов, аромат которых был ему так хорошо знаком.
— Хорошо, — согласился Веритас, и на лице его расцвела самая искренняя улыбка.
Может, у них и правда все получится?
