Сестра Агнета

Аббатство, где проходила послушничество сестра Агнета, было прекрасным, тихим уголком. Всюду зелень окружала его: виноградники, сады и аптекарские огороды — всё тщательно возделывалось для нужд общины и для всех путешествующих и страждущих, в том числе для больницы при монастыре. Из отдельных высоких окон виднелась излучина зелёной спокойной реки, из других открывался вид на прекрасный лиственный лес и холмы, по которым вилась дорога в город. Агнета уже и не помнила, когда бывала там — быть может, в далёком детстве. А многие сёстры так и вообще ни разу не бывали в городе и не очень-то жалели об этом. Жизнь в аббатстве была спокойной, но насыщенной. Приходили и приезжали паломники, искали приюта путешественники. Разумеется, приходили или их привозили больные со всей окрестности и даже из города — в монастырский госпиталь, который славился умелыми и знающими сёстрами-врачевательницами. Монастырь давал прибежище одиноким, старым и немощным людям, сиротам… И это в те дни, когда город и округу не терзали поветрия. А они случались нередко. Тогда сёстрам и всем в монастыре приходилось работать день и ночь без устали. Настоятельница, уже много лет руководившая этим, по сути, ещё одним городом за стенами города, всегда помнила об этом. Агнета была только послушницей в монастыре, ещё не монахиней. В этом году ей исполнилось 23 года, и девушка твёрдо решила посвятить себя Богу и лекарскому искусству. Хотя матушка-настоятельница не торопила её с этим важным решением. Агнету привезли в аббатство в 10 лет, во время поветрия. Жестокая болезнь отняла у неё всю семью, а сосед (и конкурент отца) оставил без крова и каких-либо средств, казалось, умирающую девочку, но хотя бы отправил её в монастырскую больницу. Старшие сёстры помнили, как долго и трудно оправлялся бедный ребёнок от хворобы, от которой, к её счастью, осталось не слишком много приметных следов на её милом лице. И хотя в тёмных глазах девочки навсегда поселилась задумчивость, а хрупкое сложение не обещало особой выносливости, она оказалась на удивление стойкой и трудолюбивой. Агнета знала счёт и письмо, любила читать и была воспитана в вере. Как заметила матушка-настоятельница, родители растили её с любовью. Как и все, кто жил в монастыре, девочка исполняла посильную работу, когда совершенно выздоровела. Она сама захотела трудиться именно в госпитале, хотя сёстры и отговаривали её от этой «грязной и неподобающей такой хрупкой деве» работы. Но Агнета настояла на своём. Она оказалась умной, ловкой и трудолюбивой, легко всё запоминала, поэтому её быстро перевели от мытья полов и перестилания кроватей в аптеку под покровительство и обучение иногда ворчливой, иногда грубоватой (но добрейшей, особенно к деткам) матушки Урсулы. Там, где требовались грамотность и аккуратность, Агнета смогла беспрепятственно читать книги, слушать беседы и учиться у старших сестёр-травниц, а затем — у сестёр-лекарей, усваивать их науку и секреты. Обладая прекрасной памятью, постоянной любознательностью и располагающим к себе характером, Агнета успешно продвигалась в постижении лекарского искусства. Она не стала ограничивать себя лишь аптекой, но прошла все этапы и к своим 23 годам вошла в число самых уважаемых и знающих старших сестёр при монастырской больнице. Увы, лекарей-монашенок , по нынешнему времени, очень теснили городские цирюльники, со своими якобы прогрессивными и научными метОдами. Но Агнете их способы лечения больных очень часто казались просто пытками несчастных пациентов, да ещё и способом наживы на их болезнях. Думала так не только одна Агнета, но и страшие сёстры больницы, и, в большинстве сучаев, и сами горожане тоже. Некоторые люди вынуждены были обращаться к двум основным в городе цирюльникам, подмявшим под себя всю медицинскую и почти всю аптекарскую помощь, но другие - предпочитали потратить время и добраться до аббатства , тем более что ехать было совсем недалеко. Пример прогрессивного "лечения" находился сейчас перед глазами сестры Агнеты, в смотровой комнате. -- Подготовь больного , и всё, что нужно к осмотру, брат Мартан  - обратилась негромко к служке сестра Агнета, знаком указывая сопровождавшему больного рыцаря выйти из смотровой. Сестра вышла вместе с ним в коридор, оставив дверь открытой - так, чтобы видеть, что делает Марти, и, вместе с тем , беседовать с гостем. Она внимательно слушала рыцаря, не глядя в его сторону, опустив голову и заложив руки в широкие рукава своего серого одеяния. Рыцарь описывал страдания своего друга, рассказывал, что сэр Энсель, до всего случившегося, бы славным, храбрым  воином и добрым товарищем, в Палестинских землях, где они сражались плечом к плечу. Но потом друг его был ранен, и, кажется, так и не смог до конца оправиться - хотя рана была  не тяжёлая и вроде бы совершенно зажила. Однако Энсель потерял ко всему интерес, начал угасать, отказываться от еды и  иногда даже от питья, молчать, и наконец совсем ослабел, уже во время путешествия домой, так что вернулся на родную землю почти что калекой, по непонятной причине. Уж не явилось ли это чьим-то злым колдовством?! --В стенах нашей обители чисто и спокойно, - уверила рыцаря Агнета, не став говорить ему, что в колдовство не верит, и как служительница Бога, и как врач, но добавила , для успокоения друга больного , - Возложим надежды на Божью милость. Но так же у нас есть весьма  знающие травницы и лекари, спокойная обстановка , хороший воздух. Посмотрим, может быть, вашему другу только и нужно, что время, на восстановление сил ? Я заметила, что его уже лечили.  --Да, сестра, я обратился к местному цирюльнику, он показался мне знающим человеком. Поначалу я во всём доверился этому, вроде бы как учёному мужу. Но потом заметил, что больному не становится лучше, напротив - ему стало хуже, особенно через какое-то время этого лечения. Я бы сказал, намного хуже. И само лечение, когда я узнал, что и как делал цирюльник, показалось мне...эммм ... больше похожим на издевательства над несчастным страждущим. Я услышал о монастырской больнице и забрал Энселя от этого шарлатана с напыщенными речами. И вот, привёз его к вам. И... вы сами видите, сестра, в каком состоянии мой друг. Агнета спросила о том, какие ранения перенёс сэр Энсель , какие болезни. Друг не многое смог вспомнить, перечислить, но сестра всё равно записала всё в специальную книжицу, где вела записи почти о каждом своём больном, по примеру древних медиков. Их труды она читала. Прощаясь с другом больного рыцаря, чтобы передать его послушнице, которая проводила бы гостя до выхода,  Агнета снова повторила: --Мы сделаем всё, что в наших силах. Всё в руках Господа, он милостив, не теряйте надежды. Ваш друг ещё молод, а значит достаточно силён. В нашем же распоряжении есть разнообразные средства для лечения. Но мы , разумеется, не жгём больных калёным железом, можете быть уверены в этом. Молитесь о своём друге. --Благодарю вас, сестра. Я должен ехать дальше , долг зовёт, так сказать! Но, скорее всего, заеду через какое-то время, и оставлю монастырю дополнительное пожертвование, особенно если всё будет благополучно. Об этом же я сказал и аббатисе. Агнета согласно кивнула, оставляя рыцаря сестре-послушнице и  удаляясь в смотровую, к больному, уже подготовленному братом Мартом - то есть раздетому до рубашки и уложенному на специальный стол , на чистую ткань. Был день, из высоких незатенённых окон света лилось достаточно , а воздух в этот летний день был весьма тёплым.  Трудно было представить себе, что этот человек почти до крайности исхудавший и измождённый, совершенно обессиленный, с серо-бледным лицом и тёмными кругами под глазами - был ещё совсем не так давно тридцатилетним сильным мужчиной, искуссным воином. Больной почти не реагировал на вопросы сестры, отвечал крайне вяло и односложно, конечно , из-за сильной слабости , но и из-за предыдущего "лечения" тоже , наверняка, теперь боясь всего того, что напоминало ему лекаря-цирюльника. Агнета, прося брата Мартана подать ей то одно, то другое приспособление, провела начальный осмотр больного: осмотрела лицо, глаза и язык, руки и ладони, заметив высыпания на них, осмотрела ногти на руках, отметив на них белые пятна. Измерила температуру , прослушала пульс. Жара у больного не было, но дрожь, несмотря на тёплый воздух, время от времени охватывала его тело, его руки, и его постоянно тошнило.  Всё это служка и ученик , брат Мартан, юноша лет семнадцати, записывал в книжицу - так, как учила его сестра Агнета вести медицинские записи. -- Он отказывался от еды и даже питья, дело в болях в животе, которые он испытывал и испытывает. Помоги , мне нужно осмотреть его живот , а затем, вероятнее всего, осмотреть и со спины. Я уже вижу, как цирюльник "прекрасно" лечил его, сэру Энселю повезло вырваться живым из его экспериментов... Подай мне перчатки и подними ему рубашку, нужно осмотреть тело, на наличие ранений. Друг был совсем краток. Они омыли руки в розмариновой воде, прочитав краткую молитву, затем Марти подал сестре Агнете тонкие льняные перчатки, и , пока девушка надевала их, целомудренно отвернувшись от стола, служка поднял рубашку на больном , прикрывая его бёдра специальным чистым фартуком. Агнета осмотрела ноги и тело больного, на предмет старых ранений, их было достаточно, сестра просила служку подробно отметить каждое.  --Посмотрите, брат Мартан, на эти пятна на животе - это следы от лечения ртутью ! Судя по дрожанию рук, ртуть же ему давали и внутрь ! Затем очень сосредоточенно и вся погрузившись в этот процесс сестра Агнета пропальпировала и прослушала живот больного, начиная сверху, постепенно подходя к правому и левому подреберью, говоря вслух о своих наблюдениях, чтобы Марти мог записать их , наконец дошла до низа живота , наиболее болезненной области. Время от времени сэр Энсель вымученно вздыхал  или отвечал односложно, где больнее, при мягком надавливании чутких пальцев сестры. Агнета , время от времени, указывала брату Мартану, на что обратить особое внимание. --Живот больного вздут, и в некоторых местах в нём чувствуются уплотнения..., - негромко говорила служке Агнета, - Что с его выделениями, когда ты снимал бельё ? Они присутствуют, есть ли в них  кровь? Покажи мне, и будь осторожен. Следы крови были ясно видны на загрязнённых бедренных повязках , снятых Марти с больного, при его раздевании. --Огороди это место ширмой и пригласи сюда служку, брата Жана, с носилками, пусть подождёт за ширмой до конца осмотра. Подготовь больного, разверни его на бок, спиной ко мне, чуть присогнув ноги. Приготовь так же чистый малый таз с отваром ромашки и чистую тряпицу. Пока Марти проводил все эти приготовления, сестра Агнета, прочитав краткую молитву о выздоровлении несчастного страждущего, осмотрела имевшиеся на столе под рукой лекарства, выбрав ранозаживляющую и обезболивающую мазь. Затем развернулась к больному,  приготовленному к осмотру деликатной части тела, для чего его уложили на бок и укрыли на бёдрах специальным фартуком с прорезью. --Сэр Энсель, - обратилась она к больному, - у вас кровь в выделениях, поэтому мне нужно провести осмотр деликатной части вашего тела. Я и брат Мартан, который будет ухаживать за вами в дальнейшем, мы сделаем всё очень аккуратно и безболезненно. Чуть-чуть потерпите. --Хорошо, - слабо отозвался больной. --Отодвинь чуть-чуть ширму, и постарайся, чтобы сюда падало побольше света. Посмотри, - указала Агнета служке на старые шрамы от ран, но и на совсем свежие ожоги на спине, - Это следы от изуверских прижиганий цирюльника. Ты не заметил их, когда раздевал его,  и не сказал мне , что больному тяжело лежать на спине?... Марти слегка покраснел. --Да, это была моя ошибка, сестра Агнета.  --Надень перчатки и разведи ягодицы больному, осторожно, деликатно, - обратилась сестра к служке, сама в это время опустив глаза в пол. Но затем она и Марти осмотрели болезненную зону. --Внешне - всё чисто, -- сказала негромко ученику Агнета, - ты видишь что нет ни тех тревожащих признаков, на которые я тебе указывала у другого больного , с которыми нужно быть особенно аккуратным. Нет и выпавших кровоточащих узлов, как мы видели ещё у одного. Но цирюльник, явно делал больному вливания , и проводил процедуру не самым аккуратным образом, и , явно, повредил его кишку. ... Сэр, прошу вас, скажите не стесняясь, какие болезненные или неприятные ощущения у вас есть в этой области? Мне важно это знать. Какие они были до лечения у цирюльника, и что, может быть, добавилось после? ... Это очень важно знать, чтобы я могла хорошо лечить вас в дальнейшем, без изуверских методов. Больной тяжко вздохнул, помолчал некоторое время, но всё же негромко ответил. --Я... чувствовал иногда сильный зуд и жжение там, до его лечения. А потом, когда он лечил меня, появилась боль, при каждом опорожнении , и всегда - боль в животе. И сильная тошнота, тоже уже  постоянно. Агнета кивнула понимающе, обратилась к служке : --Аккуратно обмой здесь больного, так, как я тебя учила, тряпицей и настоем ромашки. Снизу к позвоночнику, и слегка задерживаясь, чтобы сделать небольшую примочку к болезненному месту.... Да... Теперь я нанесу ему мазь, на болезненные места... Мы нанесём мазь и на ожоги, видишь, они воспалены, и это весьма опасно. Приготовь мягкие повязки , и чистый таз, и тряпицу для промывания ран от ожогов. Сегодня и завтра это сделаю я, а потом ты будешь делать так же, дважды в день. Менять повязки ты уже хорошо умеешь. От нанесённой мази больной, через некоторое время почувствовал значительное обегчение боли, и ему даже показалось, что и тошнить его стало меньше, а живот перестал тупо ныть, хотя этого быть ещё не могло. --Освободилась ли келейка , которую занимал сеньор ** ? Больному нужен покой, сон. Мы не станем помещать его в большую общую палату. --Да, - отозвался из-за ширмы служка, брат Жан, - я вот только что убрался там, сестра. Её ещё никто не занял. --Передайте там, что это место для моего пациента, - сказала достаточно громко сестра Агнета, заканчивая нанесение мази и перевязку, передавая больного Марти , - Отнесите туда страждущего, уложите в постель, но так, чтобы не потревожить ожоги. Я составлю лекарства и приду, через некоторое время. Проследи, чтобы и постель, и комната были чисты , и рубашка на больном , и подкладные, тоже. Протри, тщательно, всё его тело отваром шалфея прежде, чем переодеть и уложить окончательно в постель. Пока что - ничем не тревожить его после принятия лекарств. Лучше всего будет, если он поспит.