Когда Демоны не спят

      Мне всегда нравилось наблюдать за другими.       Любой поход в парк становился для меня развлечением похлеще популярных сериалов, обсуждаемых моими ровесниками и оставашихся на слуху долгие годы, хотя в наблюдении за простыми прохожими всех возрастов, прогуливающимися с семьями, друзьями или пребывающими в одиночестве, не было ничего сверхъестественного. Просто бегуны. Просто выгуливающий собаку парень. Просто велосипедистка. Однако стоило приглядеться, и у бегунов, державших один уровень бега, виднелись парные браслеты, парные кроссовки, парные резинки. У парня с красным поводком очень задумчивый вид и очень спокойная хаски с красивой гетерохромией, а у девушки на велосипеде довольная улыбка от музыки в наушниках, которая сейчас у нее проигрывается. Я проникаюсь их мелочами, что обогащают такую простую и мирную жизнь, делают ее удивительнее, захватывающее. Пресность рутины испарялась на глазах. У каждого за спиной целая история, состоящая из многих прожитых лет, печалей, горестей, радостей, привязанностей. У кого-то есть хорошие подруги, кто-то отделен от семьи и самостоятелен, кто-то так много работает, что не имеет личной жизни, а кому-то больше сейчас волнительны бытовые вопросы с мужем, женой и детьми. Иногда и мне хотелось быть вовлеченной в историю, быть ее частью, но с самого начала знала, будто не могу этому принадлежать, и одиноко смотрела на всех со стороны. Они интереснее меня, и сколько бы я не старалась стать такой же, этого не удавалось, и я смирилась.       До недавнего времени.       Моя однокурсница особо не выделялась среди остальных девушек, учившихся в моей группе в колледже. Если быть точнее, несмотря на все предпосылки выделяться, она все равно была очень тихой, малоразговорчивой, неприметной в одежде. Имевшая в друзьях только круг отличников, и входившая туда негромко, осторожно и без предъяв на всезнание, лишь изредка отвечаявшая правильно, но больше молчащая на лекциях и монотонно бормочащая на практике, она сидела часто в телефоне и могла даже игнорить свою соседку по парте, такую же тихую, но намного более интересную во внешности. Казалось, нечего и смотреть на обычную однокурсницу, но я отлично знала, что всего год назад эта еще не отстраненная в те времена брюнетка после пар встречалась с парнем в стенах колледжа, а потом шла с ним в театральный кружок, где ставились спектакли и мюзиклы, и она появлялась на разных сценах студенческой бурной жизни. Это всегда были второстепенные роли, и лишь в одном случае она спела впереди всех и фальшивила, на чем свет стоит, чем, возможно, и зацепила тогда меня, сидящей в темноте зала. А может, зацепило что-то иное, однако повседневные темно-синяя водолазка на ней и джинсы с ее смугловатой по сравнению с другими кожей, длинными волосами, заплетенными в косу или собранные в хвост, и почти черными глазами не делали «вау» эффекта. Даже брови, кажущимися сначала широкими и густыми, после взгляда на них позже всеми силами говорили: «Мы тут не причем и совсем ее не выделяем!» — и успешно убеждали всех в этом. Она всем видом показывала себя обычной, но что-то не сходилось. Я долго не понимала, что именно, и решила пока не ломать голову. Все равно не собиралась проверять все на деле.       В тот месяц я перестала за ней следить и переключилась на других, более понятных мне людей, в особенности на своих родственников, на чье день рождение одного из них я попала, просто потому, что было надо. Празднование провела относительно спокойно, не ввязываясь в разговоры и отвечая односложно. Сильно устав, я сбежала под предлогом, что тороплюсь и отказалась от такси, соврав, будто сама его вызову, на самом же деле не имея столько денег при себе, пошла пешком до знака с нарисованным автобусом. Я, нарядная и в платье, встала у остановки, напрасно ожидая так поздно транспорт, и заметила потенциальную опасность, приближающуюся из темноты.       Пьяный человек...       Этого еще не хватало. Если вы еще не слышали об историях, где к девушкам могли пристать посреди улицы, то вы явно счастливый человек, не ведающий о проблемах, и это привелегия, не бояться, что нетрезвый мужик начнет тебя домогаться, совершенно не понимая человеческую речь и четкое нет. Зная все не по наслышке, я немного отошла и вся напряглась, надеясь, что блестящие глаза, нашедшие меня на одинокой остановке, посчитают меня недостаточно привлекательной целью, но, к сожалению, он направился ко мне, и я потеряла всякую надежду, придумывая находу, как спастись. Он ведь не сделает ничего опасного? Я не знала даже простых приемов самообороны и кусала себя за губу за такое упущение.       Я внезапно оказалась в хватке неизвестного со стороны и услышала беззаботно-громкое : «Дорогая, долго ждешь? Прости, задержался, пойдем домой». Меня потянули за плечи с остановки, и я послушно поплелась вместе с незнакомцем в толстовке, с накрытым капюшоном, чуть выше меня и по комплекции напоминающего парня. Однако больше меня удивил знакомый голос, который точно не принадлежал парню, но заставивший ему довериться. Я его уже слышала.       Точно!       — Он не пошел за нами? Фух! Слава те Господи, прости за это, надо было тебя спасать, ничего лучше не придумал, — незнакомец снял капюшон, показывая мне свое лицо, чтобы я не боялась. Это была моя одногруппница. Пребывая в изумлении, я не сразу принялась задавать вопросы, потому что не знала, с чего начать. Она улыбнулась.       — Пожалуйста, не говорю никому о сегодняшнем, никто не знает, что я так делаю.       — То есть... — уточняла я, — не говорить о том, что ты по ночам одеваешься как парень и говоришь в мужском роде?       — Да. Если можно, — сложила она руки в умоляющем жесте. Тут уже не сдержала улыбки я, понимая, чем она все-таки меня зацепила. На интуитивном уровне я считала эту особу скрывающей в себе столько необычного, что не могла смириться с ее скрывающей пеленой обычности, но теперь я вполне довольна открывшейся тайной.       — Хорошо.       — И ты даже не посчитаешь меня странным?       — Нет.       — Почему? Не каждый же день узнаешь, что твоя однокурсница ведет себя и говорит как парень.       — Зато ты меня этим спасла.       Застеснявшись и неловко потерев шею, она мило закрылась за капюшоном и прокашлялась.       — Не за что, я всегда рад помогать прекрасным дамам. Ты шла домой? Давай провожу.       — О нет, не стоит, я сама.       — В какую сторону?       Я с выдохом улыбнулась вновь. Она все равно меня проведет, и вместо тех, кто грубо не понимал мое «нет», она делала это слишком приятно и совсем не отталкивающе. Наоборот, хотелось смеяться — ее очарование работало на мне безотказно.       — Туда. Идем, — пошла я вперед, заставляя меня догнать и поравняться со мной. Нацепив обратно капюшон толстовки, она продолжала играть роль моего спутника и в нежном молчании довела меня до подъезда.       — До завтра, — попрощалась моя загадочная новая знакомая, и надежда начать новое общение немного взбудоражило меня. «До завтра...» — ответила я в уме, не в силах унять улыбку. Это было предчувствие нового друга.       На следующий день на паре мы действительно встретились и поздоровались. Немного поболтали в перерыве в столовой о книгах, потому что она заметила краешек тома со знакомой обложкой. Оказалось, у нас много общего, и мы также общались на тему просмотренных фильмов и сериалов. На следующий день тоже поболтали, и на следующий, и еще. Хоть мы лишь переговаривались и пересматривались во время лекций, но настроение каждый раз поднималось от той мысли, что я единственная среди сорока одногруппниц знала, какая она на самом деле. Мне было веселее, чем я думала. Что, если я узнаю еще что-то, что не знает никто из них? Например, куда она шла ночью, облачившись в парня, пойдет ли она туда снова?       Осмелившись на разговор, я начала его у кофейного автомата, где та заказала ореховое капучино, и шепнула ей, ожидая своей очереди:       — Куда ты шла той ночью?       Удивление на ее лице позабавило меня.       — Той самой ночью? Тебе правда интересно?       — Конечно.       — Ну-у...       Она подзадержалась у автомата, либо размышляя, что можно мне рассказывать, а что нет, либо вообще можно ли мне такое говорить, а может, просто искала, с какого момента начать мне объяснять, чтобы я все правильно поняла.       — Ты знаешь, что такое Темная улица?       — Это что-то криминальное?       — Не совсем.       Она вдруг передала мне второе налитое автоматом кофе, именно то, какое я обычно пила, и поразилась этому.       — Откуда я знаю? — проговорила она мой вопрос вслух и подмигнула. — Случайно заметила, когда наблюдала за понравившимся мне человеком.       Смутившись и поблагодарив ее за кофе, я отошла вместе с ней к окну, где она смогла развязать себе язык без оборачиваний на других.       — Темная улица — это место обитания банд. Я тоже в одной состою, один-два раза в неделю мы закатываем громкие пьянки в баре и веселим народ. Раньше, конечно, каждый день был как праздник, — почесала она нос, тепло ностальгируя, — однако устраивать все летом, пока многие на каникулах, намного проще, чем созывать всех, когда учебный год в разгаре и большинство заняты. Как бы мне не помогали собандовцы, они тоже не всесильны, а я просто сумасшедший, который из последних сил делает никому ненужные вечеринки и просит с ним выпить. Жалко, не правда ли? — хмыкнула она, скрывая свою горечь в горле. Я задумалась. Было лишь жаль, что ее старания не приносили ей равнозначную отдачу, и вдруг во мне зародилось маленькое желание помочь, хотя бы немного облегчить ее ношу. Я всегда боялась лезть больше нужного, и все же, сколько я еще буду ото всех прятаться и вздыхать, что ничегошеньки не сделала ради собственной себя?       — Когда ты в следующий раз собираешься устраивать вечеринку? И она вновь удивилась.       — Сегодня и собиралась.       — Вечером?       — Да, ближе к девяти.       — Тогда зайди за мной, — улыбнулась я. — С шумной вечеринкой я не помогу, но зато составлю компанию.       Ее радости не было предела, настолько засверкали ее темно-карие глаза, обычно наполненные тенью скучных тягостных будней. И на миг я кое-что увидела, стоя с ней в близости, у освещенного окна.       Она совсем не смуглая, а очень даже бледная.