Лучшее отвлечение

Яша вошёл в дом после прогулки, и его тут же обдало непривычной, гулкой тишиной. Воздух был неподвижен и пуст. Обычно Дима, даже запаханный работой, всегда находил минутку встретить его у порога, обнять, чмокнуть в щёку, спросить, как дела. Сейчас же прихожая была погружена в молчание. «Наверное, спит», — промелькнуло у Яши в голове, и в груди, под рёбрами, заворошилось знакомое, лёгкое разочарование. Он аккуратно разулся у двери, стараясь не шуметь, и на цыпочках, почти неслышно, двинулся по коридору в спальню, уже мысленно приваливаясь к тёплому боку любимого, зарываясь носом в его шею. Тихонько приоткрыв дверь, он замер на пороге. Дима не спал. Он сидел, откинувшись на спинку компьютерного кресла, с головой уйдя в игру. Монитор светил в полутьме комнаты резким, холодным синим светом, выхватывая из мрака сосредоточенное лицо и напряжённые пальцы, замершие на клавиатуре. Массивные наушники плотно облегали уши, словно кокон, отрезая его от всего внешнего мира. Яша бесшумно подошёл сзади, зачарованно любуясь его профилем в этом призрачном свете. Наклонившись, он коснулся губами его щеки. Дима от неожиданности аж подпрыгнул на месте, пальцы судорожно дёрнулись, на экране что-то взорвалось. Он резко сдернул наушники, повернулся на стуле, и на его лице сначала отразилась лёгкая паника, которая тут же растаяла, сменившись тёплой, немного растерянной и виноватой улыбкой. — Ох, Яшенька, ты уже вернулся? Прости, я совсем не услышал, — пробормотал он, и его голос звучал чуть хрипло от долгого молчания, но в глазах плескалась искренняя, неподдельная радость. — Как прогулка? — Нормально, — Яша присел на край кровати, не сводя с него серых, изучающих глаз. — Только скучал. А ты, смотрю, основательно залип. — Да так, немного, — Дима виновато потёр шею. — Игра новая, чертовски затягивает. Но я безумно рад, что ты здесь. Их взгляды встретились, и в тишине комнаты, нарушаемой лишь едва слышным гудением системного блока, повисло что-то плотное, неуловимое и знакомое до дрожи. Яша заметил, как под тонкой тканью домашних штанов напряглись мышцы Диминых бёдер, как участилось его дыхание, заставив шевельнуться прядь волос на лбу. Взгляд Яши скользнул вниз, туда, где на ткани отчётливо проступил плотный, уверенный бугор. На его собственном лице мелькнуло понимание, а вместе с ним — нарастающая волна собственного возбуждения, согревшая низ живота. — Ты… я вижу, немного отвлёкся от игры? — прошептал Яша, и его голос дрогнул, став на октаву ниже. Дима покраснел и отвернулся, сделав вид, что снова смотрит на экран, но Яша отчётливо видел, как задрожала его нижняя губа, как кадык нервно задвигался при глотке. — Да… это… неловко вышло, — пробормотал он, почти беззвучно. — От неожиданности… и ты так внезапно… Яша всё понял. От испуга, от адреналина игры, от его нежного, внезапного прикосновения у Димы встал. По телу Яши пробежала жаркая дрожь. Он тихо усмехнулся, чувствуя, как по его собственным жилам разливается тягучий, медленный огонь. Он точно знал, что делать. — Понятно, — прошептал он, мягко отодвигая стул и приближаясь. — Может, я помогу тебе с этим… напряжением? — Поможешь? Как? — его голос был хриплым шёпотом. В ответ Яша медленно, почти церемониально опустился перед ним на колени, не сводя горящего взгляда с того самого места. — Так, как ты любишь больше всего, — ответил Яша, и его голос стал низким, бархатным, дразнящим. — Сниму это напряжение. Полностью. Дима смотрел на него сверху вниз, слегка приоткрыв рот от удивления и предвкушения. — Ты… уверен? — выдохнул он. — Абсолютно, — оскалился в хитрой, обещающей улыбке Яша, и его длинные пальцы нежно, почти невесомо коснулись края резинки, ощущая под тканью твёрдое тепло. — Расслабься, милый. Просто получай удовольствие. Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Дима молча кивнул, его дыхание стало сбивчивым. Он откинулся на спинку кресла, закрыв на мгновение глаза, всем видом показывая полное и безоговорочное согласие, позволяя Яше делать всё, что тот захочет. Яша медленно, растягивая момент, стянул с Димы штаны. Пальцы его двигались уверенно, но нежно, скользя по горячей коже низа живота. Он чувствовал, как Дима вздрагивает от каждого прикосновения, как его тело отзывается лёгкой дрожью, как член напрягается ещё сильнее, будто стремясь навстречу его ладоням. — Ты сегодня какой-то… особенно решительный, — прошептал Дима, и его голос сорвался на хрип. — Когда дело касается тебя — всегда, — безотрывно глядя ему в глаза, ответил Яша, наконец высвобождая его член. Он был твёрдым, почти каменным, пульсирующим в его ладони. Алая, налитая кровью головка влажно блестела в полумраке. Яша провёл большим пальцем по нежной плоти, собирая выступившую каплю. Дима резко застонал, низко, глубоко в груди, и запрокинул голову на спинку кресла, глаза его снова закрылись. Его пальцы впились в мягкие подлокотники. — Ох, Яш… это… ты сразу так… Не говоря больше ни слова, Яша наклонился. Он не стал сразу брать его в рот целиком, а сначала лишь обвил языком напряжённый ствол, медленно, от самого основания к чувствительной головке, ощущая каждой клеточкой вкус кожи, её бархатистую текстуру и мощные пульсации вен. Он слышал, как где-то над ним Дима пытается сдержать дыхание, и это лишь подстёгивало. Затем он взял в рот только головку, нежно обхватив её губами, и принялся ласкать кончиком языка ту самую уздечку, то самое слабое место, от которого Димино тело тут же выгнулось в немом крике. Его движения были уверенными, но наполненными такой концентрацией и заботой, что Дима не мог сдержать ни стонов, ни слёз, выступивших на глазах. — Боже… Яша… ты, — он говорил обрывочно, захлёбываясь. —Да… вот так вот… Яша ответил лишь глубинным, довольным гулом, который отозвался вибрацией в теле Димы. Он поглощал его всё глубже, двигаясь в идеальном ритме, то почти полностью отпуская, чтобы полюбоваться блеском на своей работе и его потерянным, блаженным лицом, то снова погружаясь, касаясь основанием нёба. Одной рукой он нежно перебирал и сжимал его яйца, другой — вцепился в его бедро, чувствуя, как под пальцами ходят напряжённые мышцы. — Я хочу, чтобы тебе было не просто хорошо, — прошептал Яша, ненадолго отпуская его, и его губы блестели. — Я хочу, чтобы ты забыл всё. Расслабься. Отдайся мне. Когда Дима стал приближаться к финалу, его тело затряслось мелкой, частой дрожью. Стоны стали громче, отчаяннее, пальцы вцепились в волосы Яши, не сдавливая, а лишь ища точку опоры. Яша почувствовал знакомый вкус на языке и ускорил темп, работая рукой у основания, полностью отдаваясь ему, растворяясь в этом моменте, в его удовольствии. И, наконец, Дима громко, сдавленно застонал, его тело выгнулось в мощном спазме, и его накрыла долгая, катящая волна оргазма. Яша не останавливался, лаская его языком и руками, пока последние отголоски удовольствия не пронеслись по дрожащему телу, пока дыхание не стало чуть ровнее. Дима лежал в изнеможении, тяжело и прерывисто дыша, глаза закрыты, но на его влажных, распухших губах играла блаженная, безмятежная улыбка полного удовлетворения. — Спасибо, Яш, — он прошептал, и его голос был тихим, пробитым, полным бездонной нежности и благодарности. — Ты… просто невероятный... Яша мягко улыбнулся, чувствуя, как в его собственной груди распускается тёплый, счастливый цветок. Он аккуратно прибрал за ним, помог ему привести себя в порядок. — Всегда к твоим услугам, коть, — он нежно поцеловал его в губы. Дима ответил на поцелуй вяло, но с безграничной нежностью.