Ты спасёшь меня от моих кошмаров

      Как бы мне не хотелось тешить себя мыслью, что моё ментальное благополучие осталось нетронутым, я должен был с прискорбием признать неоспоримый факт и смириться с тем, что это не так. После череды ужасных околосмертных переживаний, выпавших на нашу с Джулиусом долю, от той чья личина раньше носила в себе душу Рейчел, я, казалось, навсегда утерял то чувство безмятежного спокойствия, что можно было бы сравнить с летней полуденной скукой.               Хоть днём от призраков тревоги меня спасал мой дорогой друг, ночью я сталкивался с врагами, что были ему не подвластны: с демонами собственных снов, которых нельзя было ни вытравить обрядами, ни экзорцизмом, ни святой водой. И по обычаю носили они моё собственное лицо, что нередко было окроплено чужой кровью, вызывая во мне такой ужас, что зачастую просыпался я с криком, переходящим в рыдания.              О кошмарах я рассказывать не торопился, но мне было и не нужно. Залёгшие под глазами тёмными круги, покрасневший нос и померкший взгляд всё говорили за себя. Чтобы заметить мои проблемы со сном даже не нужно было иметь чудовищную интуицию и исключительный ум Джулиуса или профессиональную внимательность Оливера, для это хватило бы просто иметь зрение.              Прятать позорные следы своих ночей я не удосуживался, заранее предполагая бесполезность данного занятия. Не учёл я правда одного факта. Хоть внешний вид мой зачастую никак не волновал Джилиуса, это совсем не относилось к причине такого моего состояния.              В первое время забота его носила тёплый и почти незаметный для чужих глаз характер. Но чем хуже становились ночи и молчаливее я, тем больше мрачнел он.              Дошло до того, что вместо приветливого друга и чашки кофе, этим утром офис встретил меня тишиной, безлюдьем и запиской на двери.              Несмотря на озноб, овладевший мною на почве слабости от кошмарных ночей, я взлетел по лестнице на второй этаж. Дверь, как я знал, как всегда была не закрыта, поэтому я влетел в квартиру Джуилуса без стука и приветствий.              Появление моё никого не напугало, хоть какая-та часть меня злобно на это надеялась. Джулиус, сидевший за столом своего импровизированного кабинета медленно повернулся в мою сторону и, ни сколь не удивлённый внезапным штурмом, лишь улыбнулся уголками губ. В глазах его плескалась озорство, и пребывал он в странно хорошем для него настроении.              Не желая ещё больше забавлять моего друга удавшейся с его стороны нелепой шуткой и подкармливать его и без того изощрённый на подобные вещи ум, я лишь глубоко вздохнул и попытался придать своему лицу непринуждённый вид. По прищуренным от улыбки карим глазам, мне в голову пришла мысль, что сделать это у меня получилось не крайне удачно.              - Что это? – сказал я таким обманчиво нежным голосом, что даже у меня по коже пробежали мурашки.              Вместе с этим выставил перед самым лицом Джулиуса бумагу, которая ещё с полминуты назад висела на двери нашего офиса.              - Филипп, я очень польщён твоей верой в меня, но даже весь мой многолетний опыт не позволяет читать текст с расстояния двух дюймов, - невозмутимо произнёс он, на что я лишь хмыкнул и сократил расстояние с двух до одного.              - Джулиус, я верю, что тебе не нужно читать, чтобы понять, что это. Я жду объяснений.              Сжалившись, я возвёл глаза к потолку и отошёл, перед этим ещё раз бросив мимолётный взгляд на записку.              «Агентство «Джулиус и Фелтон» закрыто на неопределённый срок. По срочным вопросам обращаться …». Далее значились контактные данные Оливера.              Звякнула фарфором чашка в руках Джулиуса, когда он поставил её на блюдце и уставился на меня. Я отвернулся. Когда мимолётная ярость на очередную импульсивную необъяснимую выходку друга прошла, на смену ей пришло истощение от череды бессонных ночей и стыд за собственное детское поведение.              Грузно упав на диван, уперившись локтями в колени, я зажмурился и потёр переносицу. Уже почти с самого пробуждения, если так можно было назвать выход из полудрёмы, в которой я находился после кошмаров, меня мучила накатывающая волнами мигрень. Потерев налитые кровью сухие глаза и проведя руками по коротким склоченным волосам, я откинулся и устало посмотрел на Джулиуса, который отставил от себя чашку чая и соколом взирал на меня уже без тени привычной для наших личных посиделок маленькой улыбки.              Мне пришла в голову неприятная догадка.              - Джулиус, что-то … случилось? – сказал я очень тихо, немного нахмурившись.              По лицу его промелькнуло едва заметное для чужого глаза удивление, а затем что-то, что я не мог назвать иначе чем смесь какой-то любовной нежности и беспокойства, что очень меня смутило, но я старался не подавать виду.              - Нет, Филипп, по крайней мере пока нет.              Загадки уже не смущали меня так как раньше, а когда Джулиус покачал головой, нервный узел внутри моего желудка немного ослаб, и я смог вздохнуть с облегчением. Хотя теперь я пребывал в замешательстве. Если ничего не случилось, то зачем же закрывать офис?              - Отпуск! – крикнул Джулиус, заставив меня подскочить на месте.              - Что? – брови мои подлетели в удивлении. Наверное, я ослышался, потому что не мог же Джулиус сказать-              - Отпуск, мой дорой Филипп. Не пытайся притвориться, что не знаешь значения этого слова, до своего увольнения ты прибывал в нём много месяцев.              Джулиус хмыкнул и встал изо стола.              - Что? Не- Я знаю, что такое отпуск, не нужно острить, когда ты понимаешь, что я имел ввиду! Ни неделю назад, ни вчера не было ни намёка, что ты хочешь сделать перерыв. Что изменилось? – я выпрямился на своём месте, не отводя от него взгляда.              Мужчина обошёл свой стол, опустился в кресло напротив и схватил меня за руки. Он наклонил голову и провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Краска прилила к моему лицу вплоть до кончиков волос, но я не нашёл в себе сил выдернуть руку из его хватки, так что лишь внимательно глядел в его хитрые глаза. Моё смущение не скрылось от его взора, но он промолчал. Никто из нас не хотел поднимать эту тему. Что бы это ни было. Возможно, я просто это придумал. Сентиментальный дурак.              Что бы я себе не придумал, это было невозможно.              Хватка на моих руках немного усилилась, пальцы больше не выводили круги на моей ладони, что вывело меня из мыслей обратно в беспорядочный хаос комнаты Джулиуса, который что-то внимательно высматривал в моём лице.              - Причина не во мне. Просто ещё неделю назад синяки под твоими глазами не грозились поглотить всё: начиная отсюда до Скотленд-ярда. Ты еле стоишь на ногах, Филипп, даже если бы ты захотел, ты не смог бы удержать одержимую духами ушедшую на пенсию бабушку.              Я не ожидал этого, поэтому не смог вымолвить и слова. Все догадки, что были в моей голове даже и косвенно не касались моего состояния. Но сейчас, когда Джулиус сказал это, я понял, как он был прав. Недовольство и отрицание, что в привычный день сразу бы полились из моего рта, были потушены горьким здравым смыслом.              Как бы я не хотел отрицать, я был бесполезен и в опасной ситуации лишь подверг бы нас ненужной опасности. Плечи понуро опустились, и я вздохнул побежденный без боя.              - Прости, - лишь хрипло выдавил я, опустив взгляд.              Руки с моих ладоней исчезли, и на мгновение я почувствовал ужасную пустоту, пока эти же ладони не легли на моё лицо, поднимая его вверх. Встретившись с взглядом Джулиуса, по необъяснимой причине мне захотелось плакать.              Лицо его было столько серьёзным, на даже так, я не видел в нём ничего кроме любви.              - Тебе не нужно извиняться за свои кошмары, Филипп. Не здесь, не со мной.              Я закрыл глаза и наконец почувствовал спокойствие.       

***

             Смущённый я опустился на край кровати, но почувствовав мягкость матраса немного застонал и, отбросив прежнее смущение, забрался на неё с ногами.              Приглашение Джулиуса поспать у него сначала было встречено мною скептически, но после выдвинутого ультиматума по продлению «отпуска», я был вынужден сдаться.              Когда в комнату зашёл её владелец, то цепочка следов вела к кровати. Сброшенный пиджак валялся у окна, туфли криво покоились у подножия кровати, а оттуда лишь показывалась беловолосая макушка.              Половицы заскрипели. Когда шаги медленно подобрались к кровати, я сонно приоткрыл один глаз. Джулиус стоял надо мной с зажатой под мышкой книгой и чашкой чая в руках. Наконец маленькая улыбка снова заиграла на его лице, но меня словно ударило током, и я закрыл глаза.       Я упорно отказывался смотреть ему в лицо. Эта улыбка, боже, я бы сделал, чтобы она никогда не спадала с его уст. В последнем кошмаре эти карие глаза взирали на меня снизу в ужасе и гримасе ненависти, столь ядовитой, что моё «я» из сна даже не почувствовало угрызений совести, роняя на его длинную бледную шею острие лезвия. Эта улыбка исчезла навсегда из мира из-за моих собственных рук.              Меня замутило. Лицо зудело: места, окроплённые чужой фантомной кровью, чесались, и я не мог отделаться от чувства, что это всё было наяву. В ушах до сих пор стоял булькающий звук, что выходил из горла Джулиуса, когда тот захлёбывался в собственной крови.              Дрожь прошла по тему, и я по-настоящему вздрогнул, когда холодная рука легла на мою голову. Распахнул глаза и поёжился. Я не заметил, как Джулиус отодвинул стул и, поставив чашку с книгой на прикроватную тумбу, наклонился надо мной.              Что-то во мне сломалось.       - Джулиус?              - Мм?              Я закрыл глаза.              - Ты можешь ненадолго остаться? Пока я не засну…пожалуйста.              Скрипнул стул.              - Конечно, дорогой, - сказал он совсем тихо.              Он провёл своей холодной рукой по моим волосам. А потом ещё раз и ещё.               - Спи, Филипп, я никуда не уйду.       И впервые за много дней сны были наполнены не кровью, а нежностью знакомых рук и ароматом травяного чая.       Вот так и ощущается дом?