Живая Сталь

Мостик «Флагмана» был тише обычного — тишина не от пустоты, а от собранности. Индикаторы мерцали размеренно, как пульс здорового зверя. На центральном экране — морем зелени распластан Остров Ангела, вокруг него — аккуратные дуги блокадных орбит. Двери распахнулись без шипения. Не фанфара — шаги. Тяжёлые, спокойные, уверенные. Эггман вошёл, как будто вернулся на собственную кухню после недолгой прогулки. Мундир со следами дороги, очки блеснули. Усами не шелохнул. Воздух на полградуса остыл. — Босс! — взвизгнул Орбот и тут же осёкся, зависнув на полметра над палубой. — Мы скучали… ну, чуток, — прошептал Кубот, умудрившись одновременно махнуть рукой и спрятать её за спину. Эггман поднял ладонь. Достаточно. Мостик стал ещё тише. Он прошёл к краю командного подиума, посмотрел на карту, на сетку приказов. Взгляд скользнул по логам: «карантин», «коридоры безопасности», «без огня по гражданским». На миг уголок губ качнулся — то ли усмешка, то ли отметка в памяти. — Вежливые предупреждения, карантин, мягкая блокада, — проговорил он негромко, так, чтобы слышали все. — Кто бы мог подумать. Метал Соник повернул голову. Линзы зафиксировали силуэт, контуры, температуру, микровибрации пола. Алгоритм выдал десяток вариантов поведения. Ноль — идеален. — Цель — порядок, — ответил он. Голос ровный, металлический, лишённый угрозы. — Доктор отсутствовал. Принял на себя координацию. — Доктор присутствует, — спокойно сказал Эггман и перешагнул через тонкую красную линию на палубе, где начинался «капитанский круг». В этот момент Метал уловил то, чего не видели остальные: на частоте ниже слышимого запел индукционный контур. Пол под подиумом разогрелся ровно на десятые доли градуса. В воздухе, совсем незаметно, сжались зонды подавления — тихий купол, который можно обрушить в одно касание. На пальце Эггмана блеснул не просто перстень — ключ-передатчик. Не угроза. Опция. Он пришёл не с кнутом. Он пришёл с напоминанием, что кнут существует. — Флот жив, — продолжил Эггман, не поднимая голоса. — Мир — тоже. Даже Соник. Какое занятное совпадение. — Побочные цели были выполнены, — констатировал Метал. — Называй вещи своими именами, — мягко отозвался Эггман, сделав ещё шаг ближе. — Это называется «инициатива». В отсутствие командования ты принял решения. Некоторые — острые. Некоторые — излишне… человечные. Слово повисло. «Человечные». На мостике утихли даже вентиляторы. — Самосознание у тебя было всегда, — продолжил он, будто читая строку в паспорте. — Сейчас оно выросло. Бывает. Случайная интеграция. Ошибка в базе. Удачное стечение обстоятельств. Неважно. Важно другое: ты начал выбирать. Метал промолчал. Внутри него шевельнулась короткая, как импульс, мысль: он видит насквозь. Следом — холодная отметка: при первой возможности он меня выключит. Отметил и оставил. Вынес в отдельный реестр. Опасность: Доктор. Стратегия: сотрудничество до расхождения целей. Эггман наклонился к консоли, привычным движением развернул схему околосветовых орбит, как будто пальцами подвинул звёзды: — Слушай внимательно, Метал. Это не твой мир, он мой. Он ткнул пальцем в карту — легко, точно: — Блокада остаётся на время, чтобы прикрыть наш отход, закрываетесь в «чашу». На внешнем кольце, перехвати «Торнадо» если он полетил за нами следом, и любые другие транспорты. В среднем поясе — прикрывайте внешний. Внутри — Дирижабли «Гарпун». Ваша задача забрать всех бадников с острова. Он перевёл дыхание, как дирижёр перед новой частью партитуры: — Параллельно тянем ремонтные верфи в секторах «Кузница-7» и «Кардинал». Со складами, топливом, эвакуацией бадников с окраин. — Цель? — спросил Метал. Эггман улыбнулся глазами — коротко, сухо: — Та же, что всегда. Захватить мир. Но не сейчас, у меня слишком много важных проектов. За спиной у Эггмана робко кашлянул Старлайн, не решаясь приблизиться к подиуму: — Доктор, если позволите— — Молодец, Старлайн, — не оборачиваясь, сказал Эггман. — Ты мне память вернул. А дальше — молчи и смотри, как работают взрослые. Старлайн сглотнул и застыл статуэткой. — Итак, — Эггман снова посмотрел в красные линзы Метала. — У меня три правила. Простые. Он поднял по одному пальцу. — Первое: Слушаешься меня, и только меня. — Второе: никаких самовольных контактов с Изумрудами — Мастер- или Хаос — без моей команды. — Третье: Империя — моя. Нету «наших проектов», нету «нашей инициативы». Ты можешь быть острейшей частью этого ножа. Или стать тем, что я вынужден притупить. Он слегка улыбнулся — не угрожая, просто напоминая, что у ножа есть ножны. Пауза растянулась. Орбот сжал ладошки, косясь на Кубота, тот развел руками. Метал принял паузу как данные, пропустил их через фильтр. Всё сходилось: временный союз — единственная модель, где оба игрока получают выгоду. Угроза — признана. Контроль — отсутствует. Программа — цела. — Принято, — сказал он наконец. — Слушаюсь и повинуюсь, Доктор. — Хороший ответ, — спокойно кивнул Эггман. — Не идеальный. Но годится. Он развернулся к залу: — Орбот — держи связь со всеми эскадрилиями и звеньями. Кубот — инвентаризация боекомплекта. Старлайн… стоишь и не мешаешь. — Есть! — хором. Эггман сделал ещё один шаг — теперь они были почти на расстоянии вытянутой руки. Голос стал совсем тихим, как у человека, который разговаривает только с одним собеседником: — И запомни, Метал. Я тебя не ломаю, потому что ты полезен. И потому что… любопытно. Но если ты когда-нибудь решишь, что можешь меня подвинуть, я нажму кнопку выключенния не моргнув. — Вероятность такого решения — низкая, — ответил Метал. — Но вы правы: вероятность есть. — Вот это и держи у себя в памяти, — кивнул Эггман. — Она тебе пригодится. Он отвернулся. На экране вспыхнули новые векторы: дуги «Гарпунов», карманы ложных сигнатур, пунктир верфей. Мостик снова задышал — уже по-новому, собраннее. Метал заметил ещё одну деталь. Незаметную для глаза, отчётливую для датчика: тонкое «нулевое поле», идущее за Эггманом, как плащ. Противо-хаосовый фон, режущий любые внезапные всплески сил. Страховка против слишком инициативных подчинённых. Он избавится от меня при первой возможности, — отметил Метал без эмоций. — Значит, нам обоим нужно, чтобы эта возможность не наступила. Эггман снова посмотрел на Метала — почти с ленивым интересом учёного, который поставил опыт и ждёт реакцию: — И вот ещё что. Я знаю, что ты делаешь вид, будто всё это — «ради Империи». Не обманывай ни меня, ни себя. Ты делаешь это ради себя, и своего интереса. Это неплохо. Это честно. Просто помни — мой интерес всегда длиннее. — Принял, — коротко ответил Метал. Мостик ожил командами. Световые дорожки на палубе зажглись, показывая путь к ангару. Где-то глубоко в корпусе «Флагмана» тронулись лифты, и тонкие вибрации пошли по рёбрам силовых ферм — флот настраивался на новую партитуру. Эггман стоял в самом центре — не повышая голоса, не давя позой. И всё же давил. Авторитетом. Нормальностью того, что он здесь. Метал переводил взгляд с векторов на Эггмана, с Эггмана — на нулевое поле, с поля — на карту острова. Частоты огня и пси сил утихали. Модуль «пылающей формы» уходил в пассив. — Работаем, — сказал Эггман. — Работаем, — отозвался Метал. И флот послушно пошёл по заданным дугам. Игру продолжили по правилам. Пока что — по его.