Разбитое зеркало

***

Пришло время выбирать. Настал тот час, когда решение должно быть избрано. Тот путь, от которого зависят судьбы множества людей: продолжится ли бесконечный ад или закончится как дурной сон… Всё это бремя было возложено на плечи Лололошки. Он утопал в сомнениях: от его вердикта зависело слишком многое. Поступит ли он эгоистично в угоду своим желаниям или найдёт выход, где сможет помочь всей вселенной. Это и была точка невозврата. Некоторые считают, что если отдохнуть и набраться сил перед принятием сложной задачи, то можно отыскать наиболее верный путь. И так парень доверился внутреннему чутью и провалился в сонные глубины после часов усердных размышлений… Всем нужен порой отдых.

***

Слабый прохладный ветерок ласкал кончики пальцев, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Тихое мычание с подрагивающими веками намекает на скорое пробуждение, но так порой не хочется подниматься с мягкой и удобной постели… Но пора идти. Время не ждёт. Лололошка сонно приподнимается на локтях, заводя свою руку в растрёпанные от недавнего сна пушистые пряди волос, накручивая отдельную на палец. Его глаза медленно открываются, а затем шок пробирает его тело настолько, что оно немеет. Знакомая картина – недостроенное жилище с вырезами для дверей и окон, несколько дубовых сундуков и вспомогательная мебель. Весь этот интерьер напоминал лишь одно место… На место сильного удивления пришло непонимание, а затем отрицание. Парень вскакивает с места, даже умудрившись по пути сбросить пару кожаных сапог с ног, а затем его ноги с голыми ступнями сами рванули сначала по деревянным доскам пола, а затем и цветущей зелёной траве. Голубое прозрачное небо и тёплое солнце освещало громадный ствол дерева перед юношей, что моментально замер, очутившись посреди до боли в голове знакомого места. Всё на своих местах: старый ворон по имени Невер также восседает на своём троне; в отдалении, с правой стороны, слышатся голоса жителей сонного измерения, как Марк и Гимлин, спорящих вновь о кузнецком деле; в противоположной стороне – белый величественный замок неповторимого гения – Джона Дейви Харриса. Скорее всего, тот опять направился отмерять каплями здешние единицы времени или прочими бессмысленными занятиями; в последних двух островках остаются по-прежнему Альфред и Беренгарий, но из трубы дома последнего выходит дым, как бы вновь ничего не взорвал! Но само осознание, что все они здесь – прежние, то есть нынешние друзья находятся так рядом и живы, вызывает в теле мироходца бешеный ритм сердца. — Какой же мне страшный сон приснился, однако! Ха-ха! — неловко рассмеялся сам себе Лололошка, поднимая с земли небрежно раскинутую по разным сторонам обувь. — Как мне такой бред вообще мог прийти в голову? Какие-то организации, растерзанный в клочья плащ Времени, что все мои товарищи давно мертвы? Глупость какая! Лололошка расслабленно выдыхает. Сегодня ждёт много дел, и он определённо обойдётся без спасения мира, ведь все, кто ему дороги, – дышат.

***

— И как тебе? — с постоянной ноткой раздражения нетерпеливо уточнил Марк, когда вручил своему клиенту скованные им золотые часы. — Марк, это… — заворожённо замер Лололошка, рассматривая только одну гравировку на крышке подарка, а затем поднял глаза на их создателя со счастливой улыбкой на всём лице. — Это просто великолепно! Но с чего такие почести? Шатен слабо качнул головой, всматриваясь с подозрением на багрянника, пока тот недовольно хмыкнул и сложил руки на груди. — Лучше спроси у своего злого брата-близнеца, — только глухо ответил тот и отвернулся обратно к раскалённой печи, принимаясь обратно за своё дело. — «Злого брата-близнеца»? — немного озадаченно повторил Лололошка сам себе. — Джон что ли? — Мог бы и заметить, что я здесь вообще-то стою! — прозвучал слегка раздосадованный голос за спиной у шатена. Тот мгновенно обернулся и встретился глазами с названным ранее «родственником». Слабо усмехнувшись самому себе, Лололошка хотел всё же уточнить, зачем ему понадобилось дарить такие роскошные подарки и к тому же покупать их у «глупого святоши». — Открой крышку часов, — странно подмигнул Джон, а затем просто испарился. Точнее, эффектно исчез с помощью пустотной магии. — Вот как фокусы… — проворчал Лололошка, предчувствуя, что опять вступает в очередную опасную авантюру, связанную с его копией. Но всё же решил довериться и нажал на кнопку. В то же мгновение золотая пластина открылась и показалась стеклянная сердцевина со стрелками. И там было его Отражение. Но другое. Здесь он выглядел немного иначе – студент в университетской форме, но только вместо неё белая распахнутая толстовка и очки набекрень. — Что за чёрт?!... Лололошка ошарашенно переместил взгляд с подаренных часов, а затем уставился тупым взглядом вперёд. — Ло, ты чего застыл? — перед ним стоял Ричард в своём любимом зелёном свитере и с телефоном в руках. — Дилан сказал, что подойдёт немного позже. Шатен не успел оглянуться, как вдруг кто-то высокий подошёл со спины и положил свою руку ему на плечо. Парню осталось только поднять голову и сильнее обмякнуть. — Чувак, ты опять забыл, да? — ворчливым тоном закатил глаза Дилан, а затем с прежней знакомой игривой интонацией усмехнулся: — Сегодня наш день! Устроим тусу и пошопимся в тцшках! — Дурацкий автоматон! — встрял в разговор Ричард, перехватывая руку на плече своего лучшего друга и отводя её в сторону. Его брови свелись к переносице. — Ты его пугаешь своим таким поведением! Ты же знаешь, как Ло тяжело даётся проводить с нами время в последнее время… — Нет, я в порядке… — отозвался внезапно сам Лололошка, нервно сглотнув. Он ни черта не понимал, что происходит, но был готов и дальше не понимать, лишь бы вновь услышать вслух такую заманчивую затею от друзей. — Не волнуйся, Рич. Оба друга мироходца переглянулись меж собой, но потом звонко рассмеялись и подхватили приятеля и понесли прочь из блогер-хауса на холодные снежные улицы. По пути они пересеклись с Клео, что болтала о своём с Брайаной для совместного нового видео, вторая робко отвела взгляд при виде симпатичного брюнета, а тот лишь слабо кивнул, здороваясь. Тим, по всей видимости, продолжал зависать в своей комнате. Дилан, пока Ричард и Лололошка одевались в прихожей, рассказывал им о своих прогрессах с признанием прав автоматонов совместно с Саймоном. После этого они, наконец, в компании из трёх человек покинули дом.

***

На улице хоть и поднялся ветер и сильнее стемнело, но ещё было более чем комфортно. Навевало праздничной новогодней атмосферой, пока следы на мелко выпавшем снеге образовывались от тройки ног. Дилан и Ричард шли впереди, пока Лололошка отставал и оглядывался восхищённо по сторонам. Его сердце трепетало только от одного вида этих заснеженных крыш и в ожидании наступления первого Нового года, проведённого со своими друзьями. Одной рукой в кармане куртки он потирал экран телефона, дожидаясь заветного напоминания, даже если этот день произойдёт не сегодня и даже не завтра. — Ло, ты как всегда! — резко остановился идущий впереди Дилан и развернулся, когда произошло неожиданное столкновение. Лололошка пошатнулся и вовремя ухватился за пальто друга, пока второй помог ему подняться и собраться с мыслями. — Ой, твой телефон, — протянул Ричард выпавшую вещь из кармана обратно её владельцу. — Да, спасибо! — с неловкой улыбкой на лице принял протянутый мобильник. — Ох, экран совсем разбился, — заметил Дилан, тоже вглядываясь сквозь тусклый свет уличного фонаря в руки приятеля в клетчатом шарфе. — Завтра занесу в салон, не бойся. У меня как раз там дельце есть. Лололошка посмотрел на свой телефон. И правда: стекло треснуло, и на нём теперь красовалась белая отметина от царапины. С тяжёлым вздохом он собирался уже убрать его, но заметил, что экран чётко отражает его лицо. Точнее… немного другое. Там был он в более лёгкой летней одежде, с румяными от загара щеками, более длинными прядями волос, спрятанными под полями плетёной соломенной шляпы… — Какого… — Лололошка медленно отвёл взгляд от Отражения. Теперь он сам оказался посреди тёплого помещения, наполненного вкусными запахами, похожего на кухню, а затем услышал чей-то знакомый крик. — Абд! Тебя долго ещё ждать? — раздражённо раздался крик госпожи Окетры сверху, со стороны уютной гостиной на первом этаже. Совсем близко. Лололошка слабо вздохнул, а затем заметил, что в его руках теперь находился серебряный поднос с коктейлем для хозяйки, а одежда совершенно изменилась. Что-то было не так, но сейчас было важно выполнить поручение госпожи, пока та не впала в агрессию и не стала швыряться предметами, хоть и мысленно, но всё равно неприятно. — «Можно побыть один день и купленным рабом…» — глубоко вздохнул грудью Лололошка и направился из подвала на первый этаж. — Мог бы ещё дольше разводить ногами, — как только на лестничном проёме появился знакомый юноша, слегка закатила глаза мисс Окетра, но затем её холодный взгляд сменился на более оживлённый. — Ты приготовил для меня новую историю? — Разумеется, — мягко улыбнулся Лололошка и присел у ног своей госпожи. Да, это определённо не самое ужасное время, и он может потратить его с пользой.

***

После рассказа нескольких историй хозяйка несмышлёного абда провалилась в сон на уютном кресле. В промежутке рассказа они переместились в её покои, а теперь же парень аккуратно закрыл дверь и обратно, улизнув незамеченным. Только вот по пути встретился с другими обитателями поместья. Двумя служанками госпожи — Халимой и Хануф — те презрительно переглянулись, но, как вспомнили замечания владелицы, с хмурыми минами поклонились и пошли дальше по своим делам. Рядом с ними находился и приехавший вместе с юношей вставший в разговор девушек, уже освобождённый раб, даже если и волочит столь низкое имя в своим существованием. — Господин! То есть Лололошка… — испуганно вскрикнул Абди, хватаясь руками за метлу, которой недавно убирался. Проклятие ещё лежало на его плечах. — Тш-ш, — приложил палец к губам и кинул взгляд в сторону комнаты синеволосой госпожи. — Окетра спит. Темноволосый абд хотел было возмутиться, но прикусил язык и передал, что перед сном хозяйка велела передать ему отправиться на кухню и помочь повару, что приехал с ними, с готовкой. Лололошка слабо хмыкнул, скорее в насмешку, а затем медленно направился к лестнице и спустился вниз, отправившись на место назначения. Там он встретил того самого повара. — О, Ло, госпожа Окетра опять запекла тебя работой? — тихо усмехнулся Сдерик, что счищал кожуру с картошки. — Что поделать — такова судьба абда, — подмигнул Лололошка. И они оба мягко рассмеялись. Совсем не в обиду своей хозяйке, а как знак везения в этой ситуации им. — Помой посуду пока, с остальным я сам разберюсь, — сказал Сдерик и уже нарезал идеальными кубиками приготовленные овощи. — Как прикажешь, — вновь усмехнулся Лололошка и придвинулся к раковине. Там он взял тряпку и повернул вентиль, начал спокойно и в своём безмятежном ритме мыть посуду от остатков еды. Белая блестящая тарелка с узором на ней привлекла его внимание. Выглядела слишком красиво, и он засмотрелся, а затем заметил своё Отражение на глянцевой поверхности. Там стоял другой парень в контрабандистской знакомой шубе с белым мехом и гравировкой волка на плече, в руках у него был огромный отливающий бирюзовым оттенком меч. Меч путешественника! Лололошка перевёл взгляд и окаменел, видя вроде бы знакомые черты лица, но совершенно другого по стилю человека. Это был Седрик с протянутым сэндвичем в руке. — Держи, ты, должно быть, сильно измотан, как морально, так и физически, — учёный слабо улыбнулся, держа на второй ладони свой ровно такой же обед. — В последнее время тебя прям закидали самой разной работой… — Ничего страшного, — принял с лёгким недоумением на лице Лололошка свою порцию той рукой, где раньше была блестящая тарелка, а теперь только пустота. — Ребята, чем вы заняты? О! — ворвался в кухонное помещение в замке новый человек. Эти лохматые кучерявые волосы, совсем, как у мишки… Ашра! — Надеюсь, и нам оставили поесть? — ехидно подмигнул второй вошедший в сиреневой накидке маг. Это был Сан-Фран. Седрик уже успел съесть свой сэндвич, а затем указал на накрытый стол. — А то! — кивнул в ответ он. Все трое сели за стол, только вот Лололошка один остался стоять. — Ло? — положил голову на плечо и приветливо махнул Сан-Фран. — Ты чего там застыл? Неужели последствия от того напитка ещё действуют? — прозвучал более насмешливо эльф, а затем получил от подруги, сидящей рядом, подзатыльник за грубые слова. — Ай! — Посмотрела бы я на тебя, если бы ты на протяжении долгого времени страдал от галлюцинаций! — нахмурилась в ответ Ашра. Седрик же продолжал уплетать за обе щёки сделанные сэндвичи. — Не стоит, Ашра. Фран просто ещё беспокоится обо мне, — словил два недовольных взгляда на себе Лололошка, а затем неловко сел за стол рядом с друзьями. — Со мной в любом случае уже всё нормально. — Ты всегда так говоришь… — буркнули одновременно Ашра и Сан-Фран, а затем смущённо надулись друг на друга. Так продолжался этот лёгкий обед в кругу друзей.

***

Прошло несколько часов с трапезы. И вот они в сумрачном лесу вместе с Ашрой — помогают зачистить ближайшие окрестности Поэны. Лололошка поднимает свой меч и рассекает им воздух. Блеск отдаёт в глазах, когда все монстры побеждены и выдалась свободная минутка. Его взгляд направлен на само лезвие. И в нём он видит своё новое Отражение.

***

— Дейви, ты чего завис? Что-то не так с костюмом? — Лололошка в прострации наблюдает, как Радан нервно крутится перед зеркалом, разглядывая Отражение. Ло вздрагивает, а после резко отводит взгляд от стены, на которой висит зеркало. — Ло? — А? Нет, нет. С костюмом, — Ло на секунду задумывается, а после просит старого друга встать напротив окна, чтобы было больше света, — Да, с костюмом все в порядке. Ты выглядишь прекрасно. Лололошка не врёт, говоря, что свадебный костюм его другу к лицу. Радан улыбается. Лололошка тоже улыбается. Искренне. — Думаю, мне стоит выйти и посмотреть, как там остальные, что скажешь? Справишься здесь? Радан смеётся в ответ, но юноша уже не слышит. Он пулей несется вперед, оглядываясь по сторонам. Ему, ему очень надо найти остальных. О черт, ему безумно сильно надо найти остальных. Лололошка несется сквозь свадебные ряды. Каждый раз, когда юноша краем глаза замечает блик гладкой поверхности, он сразу же отводит взгляд, предпочитая смотреть вниз, нежели куда-либо ещё. Почему-то, почему-то ему кажется, что так правильнее. Так нужнее. Он не понимает, что происходит, да и не хочет понимать, честно говоря. Лололошка несется прочь от всех украшений. Ему нужно найти их. И в какой-то момент он действительно слышит голоса. Столь знакомые, столь желанные ему. Столь... Он резко замирает, смотря под ноги. На глянцевой поверхности плитки отражаются мягкие черты лица юноши с крыльями. Лололошка не успевает отвести взгляд.

***

Это место... Он точно знает, где находится. От того становится еще больнее где-то в районе груди. Он до боли в сердце знает этот замок. Кажется, где-то в стороне будет дверь в библиотеку, где он часами вчитывался в строки заклинаний, а с другой стороны... Лололошка молчит. С того самого мгновения, как он оказался стоять на холодном камне знакомых полов, он не сдвинулся ни на дюйм. Совсем. Впервые он сосредоточился не на том, что его окружает, а на том, что чувствует. Он смотрит на руки и понимает, что не может сказать во, что он одет. А ещё почему-то он ничего не чувствует. И... В тот момент, когда он слышит знакомый голос, а дверь в библиотеку отворяется, Лололошка вновь смотрит на свое Отражение в зеркале, что висит по другую сторону от него. И Отражение ему улыбается.

***

Это место он тоже прекрасно знает, словно свой меч. Точнее, он просто не может не знать это место. Резкий уклон крыши до самого фундамента, деревянные стены, снаружи доносятся звуки порталов в другие измерения. Перед ним же висит зеркало. Почему-то в этот раз смотреть не страшно. И юноша смотрит. В этот раз там нет Отражения, лишь темная, густая темнота. Лололошка не сводит с нее взгляд, она смотрит ему в душу в ответ. — Она красивая, правда? — этот одновременно знакомый и столь чуждый ему голос. Теплые руки обнимают со спины. Он чувствует запах ромашек, венок из которых покоится в локонах другого или, может, не совсем человека. Лололошка ничего не говорит в ответ. Просто смотрит. Его Отражение смеётся ему в ответ. — Знаю, знаю. Хочешь кого-нибудь увидеть или сразу пойдем дальше? В этот раз Лололошка слегка оборачивается назад, наблюдая, как теплый порыв воздуха колышет белые ромашки в его же волосах. Хм, кажется, это был подарок Дины. Его Отражение смеётся. — Ага, она была так мила, когда дарила его мне, — то ли читает мысли, то ли просто знает, о чем он думает сейчас. Лололошка снова ничего не говорит, просто оборачивается назад. Хочет ли он встретиться с ними всеми вновь? Безусловно. Сделает ли он это? Он не знает. Как же он хочет так ответить. Но он не может не знать. Лололошка закрывает глаза руками, нет никакого желания двигаться дальше. Его Отражение смеётся, а после толкает его в спину. — Ты не сможешь вечно прятаться, глупенький. Рано или поздно, но тебе придется сделать выбор. Ну же, посмотри на меня! — звонкий смех осколками разлетается повсюду. Лололошка только сильнее закрывает глаза. Не выбирать ничего — это же тоже выбор? И... Лололошка вздрагивает, когда приходит осознание, кто бы точно сделал именно такой выбор. Не выбирать ничего. Его Отражение скользит по нему слегка заинтересованным взглядом. — Ты хочешь спасти их? — спрашивает Оно. — Или же ты хочешь спасти себя? — Почему я должен выбирать? — его трясет, и он не уверен, от злости ли это, внезапной волной накатившей на него или от проклятого холода, что, крадучись по полу, вытягивает из него тепло. — А кто, если не ты? — недобро смеётся второй. — Раз так уж не хочешь, то скажи это им лично. Ты знаешь как. «Ты не можешь не знать». Лололошка одаривает его — себя самого — бесцветным взглядом. Безразличие. И когда он дошел до этого? В ответ тот он смеётся. В этот раз мягко, светло. Как раньше. А после исчезает, оставляя Лололошку одного, как бы говоря: «Да, ты можешь спрятаться тут, и даже я тебя не побеспокою. Но тогда ты тоже сделаешь свой выбор. Ты уверен в нем?» Лололошка резко, преувеличенно выдыхает, гася импульсивное желание закричать. От обиды, от злости, от непонимания. Хотя, кого он обманывает? Он прекрасно все знает. Ведь он просто не может не знать. Злоба перетекает в желание действовать. То самое, что всегда им двигало в самые опасные моменты. В те, когда казалось, что выхода нет. Снова и снова. Снова и снова. Из мира в мир. Лололошка вызывающе смотрит на зеркальную гладь. И в этот раз темнота смотрит на него в ответ.

***

Темнота всегда была его другом. С самого рождения до небытия. Он просыпался с ней, он окунался в нее, переходя из мира в мир. Он жил с ней рука об руку с самого рождения. Его магия была связана с пустошью, что тоже рождалась в темноте. Она была ему родной как в прошлом, так и в настоящем. Она всегда мягко, по-матерински обнимала его, плотным одеялом укрывая в своих владениях. Лололошка медленно, вдумчиво осматривается по сторонам. Даже будучи окруженным, он не теряет самообладания и лишь оценивающе осматривает других людей. Конечно, он знает их всех. Может, даже слишком хорошо знает. Сложно не узнать самого себя. Все они — это он. Из каждого мира, где он был. Впереди стоят семеро, те, которых он знает лучше всего. За ними — более размытые фигуры, и чем дальше, тем сильнее они превращаются просто в профили, в размытые очертания чего-то, что он, вероятно, уже никогда не вспомнит. Но не то чтобы он об этом беспокоился, даже не обращает внимание. Его интересуют лишь те, что стоят впереди. Лололошка смотрит на них, они улыбаются ему в ответ. — Ты помнишь нас? — спрашивают они. Глупый вопрос, конечно, он помнит. Они все это знают и все равно спрашивают. Или Лололошка спрашивает сам себя. Как посмотреть. — А что насчёт вас? Вы знаете меня? Они продолжают улыбаться ему, но их улыбки не касаются глаз, как будто бы маски. Но ему все равно, ведь да, он знает, зачем он здесь. Зачем это все. Но почему-то пустота в их глазах его задевает. Лололошка не уверен, почему. Кто-то из них вновь спрашивает: — Ты понимаешь, зачем ты здесь? Ты выбрал? — Нет. — Четко. Уверенно. Они выглядят одновременно удивлёнными и так, словно уже знали, что он это скажет. Хотя они не могут не знать. — Не можешь выбрать одно? — Я и не буду выбирать. — Не хочешь ничего? — Нет. — Лололошка улыбается, в отличие от них, его улыбка касается глаз, — Я хочу все. Почему-то в этот момент кажется, что все темнеет. — Что ты имеешь в виду? Ты не можешь выбрать все. — Почему? Они не могут сказать, но почему-то с его мнением тоже не соглашаются. Странно. Или же нет. — Потому что тогда будет слишком больно, — наконец отвечает один из них. Он узнает его, он узнает себя. Единственный, у кого не различить очертания лица. Взлохмаченные волосы, меч и куртка контрабандиста дополняют его образ. И Лололошка на мгновение понимает, что он имеет в виду. Но все равно качает головой. — Я не буду выбирать между вами. Я хочу помнить все. Я хочу быть везде. И я буду это делать. И все замирает, каждый из них. В пространстве, сотканном из тьмы, разливается густая, ощутимая тишина. Никто из них не говорит ни слова, ведь кто-то должен уступить. И Лололошка знает, что он это не сделает. Видимо, они тоже это понимают. — Хорошо, — холодно говорит тогда кто-то из них. — Ты уверен, что знаешь, что выбрал? Лололошка не отвечает, не обращает внимание. Оно и не надо. Они все это знают. А после пространство заливает свет. И резкая боль в районе груди вырывает его из объятий небытия. Лололошка падает наземь, не в силах дышать от агонии, что растекается по его телу. Он ловит взглядом свои дрожащие руки, пытаясь понять количество крови на них. А при такой боли ее должно быть очень много, он ведь знает, что вызывает такую боль. Слишком много боёв было пройдено, чтобы не узнать то, как лезвие рвет плоть, вонзаясь в тело. Но крови нет. Абсолютно. Лишь невыносимая боль, цепями сковывающая его движения. — Понимаешь? — слышит он надрывный голос, а после наконец видит его. Свое Отражение. Длинные волосы, клинки крови, поломанный суровой реальностью взгляд. — Я не спас их, — всхлипывает его Отражение. — Я не смог, понимаешь, не смог?! Тот он рыдает. Его Отражение лежит на земле, окрашенный красками собственной крови, и не может остановить льющихся из его глаз слез. И вряд ли когда-нибудь сможет вновь их остановить, чтобы вдохнуть полной грудью. Клинок собственной рукой пронзивший грудную клетку навечно останется непреодолимой стеной между этим. А сам Лололошка не знает, что он может сделать. Парализованный болью на безжизненной земле проклятого Архея. Подобно тому как в бреду умирает его Отражение, он закрывает глаза.

***

— А что если я не хочу?! Он чувствует, как сильные руки резко, с нескрываемой злобой толкают его назад. — Почему мне всегда нужно выполнять приказы кого-то, кто решил за меня, что лучше, а что хуже для меня? Почему я не могу пожить хоть раз ради себя?! Лололошка спотыкаясь, летит на пол. Боль от удара о твердую поверхность затуманивает разум, растекаясь лавой по телу. Первое, на что натыкается взгляд юноши, когда тот приходит в себя, — это дуло пистолета, направленное в голову. — Почему из раза в раз мне нужно покидать их лишь просто потому, что кто-то решил, что так будет лучше? — со странным, опасным блеском в глазах спрашивает он — его Отражение — в тот же момент свободной рукой небрежно убирая прочь челку, закрывавшую глаз со шрамом. Опасный, хаотичный, живой. — Чего молчишь, а? Нечего сказать?! Ты просто! Словно по щелчку переключателя, его Отражение в мгновение меняется в лице и отшатывается назад, хватаясь за голову. — Может... Может, я не хочу так жить, — уже шепотом, переполненным чем-то горьким, едким, говорит, как режет, другой он, а после сначала переводит взгляд, полный презрения, на пистолет в своей руке, и уже на самого Лололошку. — Вот ты никогда не думал, — вдруг, как ни в чем не бывало, весёлым голосом начинает его Отражение, улыбаясь так ярко и задорно, словно выиграл в лотерею, — что было бы лучше, если бы кого-то из нас не существовало. Интересно, кто же это мог быть, м? В аккомпанемент его слов слышится тихий щелчок предохранителя. Выстрела Лололошка не дожидается.

***

— Я не хочу сдаваться! Почему, почему я должен это делать? Острый песок, подхваченный ветром, цепляется за одежду, царапая, раня кожу. Забивается в обувь, кусает щеки и пытается заживо сокрыть человека в своей пучине. — Почему каждый раз я должен подчиняться чьим-то хотелкам и правилам? — голос надрывный, плачущий. Безмолвный крик, утопающий в извечно голодных песках. Крик, полный отчаяния, желания жить, желания высот. Лололошка видит, он не принимает или не может принять ту судьбу, что предрешена ему жизнью. Рождённый вольной птицей, запертый в ржавую клетку. — Когда я стал таким? — его крик — шёпот — тонет в ветрах, умирая среди пустынных берегов. — Когда?.. В этот раз никто из них не знает ответа.

***

— Почему я должен выбирать? Почему именно я? Почему из-за того, что какой-то бог, решивший, что ему всё дозволено, нарушает уклад времени, мне нужно жертвовать всем, чтобы это исправить? Я-я не хочу этого. Просто оставьте меня в покое, просто заткнитесь наконец. Замолчите. Просто заткнитесь! Хватит! Хватит, хватит, хватит, хватит, хватит... Он хватается за голову, пытаясь насильно заткнуть мысли, насильно заполучить тишину. Лололошка ничего не может с этим сделать. Он лишь призрак, наблюдатель, которому не дано никак контактировать с происходящим. Он не может помочь тому себе. Лишь молча наблюдать из тени проклятой башни. Он знает это место, он знает это чувство, и как же он хочет помочь себе. Единственное хорошо — ему есть кому здесь доверять.

***

— Доверять? Прошу прощения, но кажется, вы ошиблись адресом. Едва не перерезая горло, его Отражение держит меч около его шеи. Глаза, как обычно, спрятаны за тёмными линзами очков, мундир Сияния испачкан в крови, и Лололошка не уверен, кому именно она принадлежит. — Почему ты каждый раз спотыкаешься об одни и те же грабли? Что с тобой не так? Лололошка отшатывается прочь. Этой фразы не должно быть здесь. Почему? Не тот мир, не то время. Это не должно быть. Ещё слишком рано для таких мыслей. Стоп, подождите. Или же? Лололошка оглядывается, пытаясь выцепить хоть что-то, что могло бы ему разобраться в своих мыслях. Ему очень нужно это сделать. Он обязан это сделать. Он... — Что ты ищешь? Мы посреди леса, здесь тебе никто не поможет. — Нам, — автоматически поправляет Лололошка и запинается в собственных мыслях. Нам? Он смотрит на своё Отражение, тот в ответ смотрит на него, а после, первым разрывая взгляд, поднимает руки. А ну да, точно. Как же он мог это забыть. — Ты знаешь, зачем это происходит? — тихо спрашивает юноша у своего Отражения. В ответ слышится хмыканье. — Конечно, Дейв, я не могу не знать. — теперь он стоит полубогом к нему, с холодной расчётливостью смотря куда-то за деревья. Туда, откуда, кажется, доносятся голоса людей. — И ты тоже не можешь не знать этого. На это Лололошке остаётся только кивнуть. Самому себе. Юноша медленно проходит к своему Отражению, смотря сначала на другого себя, а после устремляя свой взгляд в то же направление, куда всё это время смотрело его Отражение. — Ага. — лишь говорит он. — Знаю.

***

Лёгкий ветерок ласкает локоны юноши, что невидимым призраком стоит под тенью величественного дерева. Он слышит голоса, раздающиеся поодаль от него, но совершенно не спешит туда, лишь терпеливо дожидаясь нужного ему человека. То, что он его найдёт, спора не было. Лололошка не знал, как по-другому он хотел бы его встретить. Впрочем, долго размышлять ему не дали. За спиной слышатся чужие шаги. Лололошка разворачивается, ловя взглядом нужного человека. Тот тоже его замечает и, улыбаясь, машет рукой, приветствуя: — Ой, привет! Дай угадаю, тебе тоже нужна моя помощь? — ласково спрашивает юноша — скорее даже мальчишка — аккуратно поправляя свою остроконечную шляпу. — Что конкретно тебе нужно? Я со многим могу помочь! Он смеётся. Так солнечно, ярко, что невозможно отвести взгляд. Но Лололошка соврёт, если скажет, что не слышит в нём боли. Ему определённо не нравится этот смех. И дальнейшие его слова это подтверждают: — Стать подопытным кроликом? Достать редкие материалы? Может быть, пойти против того, кто мне ничего не сделал? Что нужно тебе? — с надрывом в голосе говорит Отражение, закрывая себя крыльями, словно щитом. — Я так устал, если честно, ха-ха. Нотки нервного срыва — прекрасное дополнение к мелодичному смеху. И впервые за всё время Лололошка, не сдерживаясь, бросается вперёд, раскрывает руки и пытается сокрыть мальчишку от всего мира. Ему это нужно. Им это нужно. Он пролетает сквозь него, падая вблизи массивных корней. С верхушки великого дерева начинает доноситься пение птиц.

***

Тёплый ветерок колышет полевые цветы под ногами юноши. Тёплые лучи летнего солнца окрашивают небосвод яркими, золотистыми красками, в забаве играясь с облаками. Лололошка делает вдох. Поле всегда было одним из самых его любимых мест, в каком бы мире он ни оказался. В этом месте он действительно всегда чувствовал себя свободным. Ровно так же, как и он чувствует себя свободно прямо сейчас. В этом они едины. Они оба знают, что их здесь двое. Пускай они и имеют два различных физических тела, но дышат они в унисон. Так необычно — он одновременно чувствует и себя, и своё Отражение. Как трава щекочет его голени, и как трава щекочет его голени. Как ветерок ерошит его локоны, и то, как ветерок щекочет его локоны. Им не обязательно видеть друг друга, чтобы знать всё друг о друге. Но, несмотря на это, они оба в унисон идут друг другу навстречу. Когда Лололошка видит своё Отражение, увенчанное цветочной короной, он улыбается. Искренне, так же по-детски, как улыбается ему его Отражение. Когда мальчишка напротив срывается на лёгкий бег, чтобы быстрее преодолеть расстояние, Лололошка задорно смеётся. Когда он достаёт меч из ножен, улыбка Лололошки становится шире. Его Отражение тоже улыбается, мягкой, но в этот раз грустной улыбкой. Словно поёт ему о том, что время пришло оглянуться назад, чтобы принять то решение, о котором не будешь жалеть после. Но вместо этого Лололошка закрывает глаза, наслаждаясь хорошей погодой. Проходит минута, две, три — никто из них не двигается. Это начинает надоедать, и потому Лололошка нехотя, с ленцой вновь обращает своё внимание к реальности и с удивлением понимает, что из всех возможных вариантов он смотрит на себя, отражающегося в холодной глади меча Света.

***

— Скажи, через сколько метров станция?       В ответ слышится смех.: — Вам, Господин Директор, всегда.