Деньги заработал, урок извлёк, но остался // Wages earned, lessons learned, but I stayed here

      По словам Северуса Снейпа, в преподавании было немало отвратительного.       Он не видел причин успокаивать одиннадцатилетних сопляков, тоскующих по дому, или утешать их после ночных кошмаров… он не был их опекуном, и ему не было дела до их страхов или одиночества. Их нытье лишь отвлекало от и без того невыполнимой задачи – вдолбить в их головы хотя бы самые базовые навыки приготовления зелий. Таким же абсурдом ему казалась необходимость проявлять беспокойство о катастрофической социальной жизни старшекурсников и разделять их постоянные тревоги о будущем. Северусу было все равно, кто на кого запал, кто поругался с соседями по общежитию, а кто волновался о провале Ж.А.Б.А. Долг учителя, в его понимании, заключался в том, чтобы впихнуть в их мозги те обрывки знаний, которые они еле могли запомнить, ровно чтобы хватило, чтобы сдать экзамены. Большего от него ждать не стоило.       По правде говоря, большинство его студентов были неспособны к настоящему обучению. Они помешивали, когда нужно было измельчать, рубили, когда нужно было помешивать, и никогда не умели толком прочитать инструкции. Они таскали по классу котлы с дурно пахнущими жидкостями, а потом имели наглость недоуменно пялиться, когда их варева взрывались. Они передавали друг другу записочки, перешептывались и хихикали, будто Зельеварение – это комедийное представление для развлечения. Больше половины из студентов недоставало дисциплины, их потолок – посредственность, а вторая половина была слишком самонадеянна, чтобы признать собственную некомпетентность.       Однако хуже всего были… бесполезнее всего… родительские собрания.       Да, Северусу часто приходила в голову мысль, что ему бы понравилось преподавать, если бы студентов было меньше… а родителей не было бы вовсе.       Родители никогда не упускали случая переложить на него ответственность за недостатки детей, будто от него ожидалось, что за один семестр он годы лени и отсутствие воспитания преобразует в блестящую работу. Они возражали против его методов, его тона, и, похоже, полагали, что их драгоценных деток нужно поощрять, а не исправлять. Если бы они в самом деле заботились об образовании своих отпрысков, они могли бы и сами их учить… или хотя бы перестать твердить им, что они умные, и их попытки равны успеху.       А сегодняшний день худший за долгое время… по опыту Северуса Снейпа, никто не считал свое обычное, ничем не примечательное чадо таким исключительным, как Джеймс Поттер. Сегодня Северусу особенно не повезло: ему придется сидеть напротив Поттера и его невыносимого недоумка и объяснять, почему Гарри не допущен к Продвинутому курсу Зельеварения.       Он уже слышал мерзкий голос Джеймса из коридора подземелья.       - Как дела в новой сборной по квиддичу, Гарри? Кто-то из новичков в этом году пробовался?       Ну конечно. Квиддич. Это толком не работающий, самодовольный идиот способен говорить хоть о чем-то, кроме метел и своей былой славы?       В ответ раздалось тихое бормотание – несомненно, Гарри, - но договорить он не успел, Джеймс обрушился на него с громким восклицанием:       - Не волнуйся, Гарри, ты отлично справишься с подбором игроков! Потому-то тебя и выбрали капитаном! О… мы пришли. Кабинет профессора Нюнчика.       Северус сжал зубы. Кое-что оставалось вечным.       - Папа, - раздраженно пробормотал младший Поттер. – Ты же обещал не усугублять.       - Да, да, Гарри, не переживай. Я буду хорошо себя вести, - беззаботно отозвался старший.       Северус закатил глаза, когда эти двое толкнули дверь кабинета. Он выпрямился, с деланной властностью расправил складки мантии, чтобы она напоминала судейскую. Это была его территория, его владения, и Джеймс Поттер – герой квиддича, подхалим Министерства, школьник-переросток – будет играть по его правилам. Здесь Северус был хозяином, и он сделает все, чтобы Поттер это понял.       - Ты опоздал, - ровным голосом произнес Снейп, когда они сели.       - Это вряд ли, - возразил Поттер, продемонстрировав серебряные часы, инкрустированные золотыми рунами – роскошные, но Северус с мрачным удовлетворением заметил вмятину изнутри. – Сейчас минута первого. Ладно, давай начнем? Гарри нужен курс Продвинутого Зельеварения, чтобы пройти обучение на целителя, и…       - И он не соответствует требованиям, - перебил Северус.       - Соответствую! – взорвался Гарри. – Я получил Превосходно… выше оценки не бывает.       Короткий смешок Поттера резанул Северуса по ушам.       - Ну, твой крестный всегда считал, что заслуживает лучших оценок, нежели П.       - Студенту нужна не только оценка, - спокойно продолжил Северус. – Как профессор я имею полное право устанавливать стандарты. И в данном случае…       Дверь кабинета вновь со скрипом отворилась. Слова застряли в горле у Снейпа, когда вошла Лили.       На одно невыносимое мгновение ему стало холодно и в то же время нестерпимо жарко.       - Простите, я опоздала! – воскликнула она, её щеки раскраснелись, а пряди выбились из-под заколки. В её темно-рыжих волосах в холодном каменном подземелье играли солнечные блики. – Больница была похожа на дурдом… вечеринка в честь дня рождения сорвалась. Честно говоря, Дангу пора перестать торговать этими фейерверками на черном рынке. Вы уже начали?       Поттер тут же вскочил, принявшись разыгрывать утомительную пантомиму вежливости. Он с подобострастной галантностью отодвинул для неё стул – Снейпа аж затошнило.       - Не переживай, милая, - Джеймс поцеловал её в щеку – ненужное, бесстыдное проявление интимности в его кабинете. – Мы только что согласились, что Гарри получил самые высокие баллы за С.О.В.       - И как я только что объяснил твоему мужу, - резко перебил Северус, - для Продвинутого курса Зельеварения студенту требуется нечто большее, чем проходной балл.       - С каких пор? – поинтересовалась Лили, склонив голову и прищурив зеленые глаза. – Насколько мне известно, иногда ты допускал к занятиям студентов с оценками даже ниже требуемых, если у них были рекомендации. Но если Гарри получил «Превосходно», я не вижу причин для недопуска.       - У него нет таланта к Зельеварению, - возразил Северус. Он понимал, что это звучит упрямо, но не ожидал, что Лили в его кабинете станет защищать сына Поттера. На протяжении многих лет ему удавалось избегать встречи с ними, избегать тошнотворного зрелища их так называемого романа. Ему удалось убедить себя в том, что однажды она поймет, как ошиблась, выбрав Джеймса Поттера.       Когда Лили заговорила, тон её голоса изменился – стал нежным, рассудительным, невыносимо фамильярным.       - Северус, ты прекрасный зельевар. Этого никто не отрицает. Но мы оба знаем, что из нас двоих лучшей была я. - Северус коротко и насмешливо фыркнул. - Не будь смешным, Сев, - резко произнесла Лили. – Именно благодаря моим поправкам и усовершенствованиям, которые ты накарябал в своем учебнике, ты смог со мной конкурировать, и ты это знаешь. Но дело не в этом. А в том, что я разбираюсь в Зельеварении, это ты тоже знаешь, и я сама учила Гарри. Я знаю, что он способен не только поступить на твой Продвинутый курс Зельеварения, но и сдать его на «Превосходно».       Снейп прищурился:       - Никогда не видел, чтобы материнская любовь так туманила разум.       Лили тут же возразила:       - Если у кого тут и затуманен разум, то это у тебя, Северус. Ты хочешь лишить Гарри продолжить обучение на целителя только потому, что до сих пор цепляешься за старые детские обидки на Джеймса. Серьезно?       Лили всегда была амбициозна, и стремилась стать ярче, нежели копоть и сажа Коукворта. Это была часть того троса, который их связал – её талант, её неукротимая жажда знаний, её магия была такой же естественной, как дыхание. Он изо всех сил старался, лишь бы не отставать от неё. Чтобы после окончания школы они могли вместе работать в какой-нибудь лаборатории зелий, экспериментируя и открывая новые магические возможности. Неудивительно, что она стала самой молодой директрисой в истории Больницы Святого Мунго.       Но её чувство к Поттеру всегда было бессмысленным. В Поттере не было её напористости. Ему никогда не приходилось ни за что бороться. В то время, как Лили неустанно трудилась, добиваясь всяческого признания, Поттер бездельничал в своем уютном домашнем кабинете, написывая никому не нужные вроде как научные статейки и купаясь в лучах славы своего имени. Конечно, Северусу не удалось осуществить свою мечту о работе в экспериментальной лаборатории, он остался в стенах школы своей юности, но, по крайней мере, его профессию уважали в обществе. Поттер же был ученым без учения: ни проверки работ, ни общения со студентами, ни школьной политики.       Губы Снейпа слегка искривились. У неё было столько устремлений, зачем привязывать себя к… этому?       - Послушай, Лил, - Поттер сжал ладонь Лили. – Давай не будем поднимать эту тему? Давай обсудим дела насущные.       - Похоже, все дело в вашем прошлом, - пробормотал Гарри, ссутулившись на стуле.       - Не умничай, Гарри, - сказал Поттер. – Мы тут тебя защищаем.       - Прости, пап, - выпрямился Гарри.       Северус не мог представить, как станет свидетелем такого проявления семейного превосходства. Он почти с неохотой был вынужден признаться, что, каким бы высокомерным ни был Поттер, было заметно, что Лили и мальчик уважали его и прислушивались к его мнению, чего он не мог сказать о многих других семьях, посещавших его кабинет.       Поттер развернулся к Северусу.       - Слушай, Снейп, я помню, у нас была история, в свое время я проявил себя жестче, чем надо, но давай не будем вымещать её на Гарри? Для него очень важно получить допуск к Продвинутому Зельеварению в этом году, чтобы он смог сдать Ж.А.Б.А. Так что перестань запугивать подростка, сделай свою чертову работу и научи ребенка.       Лили простонала:       - Джеймс, ты был так близок к тому, чтобы быть нормальным.       Северус не удержался от ухмылки. В некотором смысле это обнадеживало – выходит, она все еще могла постоять за себя и не терпела тупости.       Но в то же время он почувствовал себя неуютно, его словно отбросило назад, в подростковый период, к отчаянной, неловкой боли, которую он так долго пытался заглушить. Вот она, вновь представшая перед ним динамика: наглый и высокомерный Поттер, блестящая и остроумная Лили и он, вечно в стороне, неохотный наблюдатель. Для него всегда оставалось загадкой, как ей удавалось сдерживать буйство Джеймса, не подрывая его уверенности в себе. Она смеялась над его высокомерием, упрекала в беспечности, но, похоже, его это отнюдь не обижало. Это так бесило – видеть, как два человека так легко подходят друг другу, помнить, сколь долго и ожесточенно он боролся за то, чтобы заслужить хотя бы малую толику её внимания и симпатии.       - Ирония судьбы, - сухо заметил Северус, решив сделать вид, будто его не задевает их присутствие. – Человек, у которого нет работы, говорит мне заниматься моей.       - У меня есть работа, - возразил Поттер, выпятив грудь. – Я редактор журнала «Трансфигурация сегодня», помимо этого я являюсь членом международного комитета анимагов.       Гарри закатил глаза, глядя на Лили.       - Мам, это бесполезно. Они так и будут сравнивать, у кого длиннее… палочка, ничего не выйдет. Я могу сдать экзамен и без посещения занятий.       Снейп хлопнул ладонями по столу.       - Вот об этом я говорил, когда утверждал, что у него неподходящий характер! Высокомерный, самоуверенный… весь в отца! Вы услышали из его собственных уст: он может сдать экзамен и без моих уроков, так зачем вообще…       - Послушай, Снейп, - процедила сквозь зубы Лили, выпрямившись, её глаза сверкали, она ткнула пальцем ему в грудь. – Мне все равно, что ты говоришь о Джеймсе… ваши дела не новость… но не смей дурно отзываться о моем сыне. Джеймс прав: ты учитель. И ты должен заботиться об этих детях, а не вымещать свои мелкие обидки. Я в курсе, как ты угрожал убить жабу Невилла, мне известно, как ты издевался над Гермионой из-за её зубов. Это слишком!       Поттер мягко шагнул вперед и накрыл ладонью её руку.       - Лили, разговор выходит из-под контроля. – И, повернувшись к сыну, добавил: - Гарри, пожалуй, ты уже тут не нужен. Давай ты вернешься в башню Гриффиндора?       - Но я так и не знаю, допущен я к Продвинутому Зельеварению или нет? – возразил Гарри.       - Иди, Гарри, - мягко сказала Лили. – Позже увидимся, хорошо?       Гарри поколебался, но все же кивнул. Он выскользнул из кабинета, оставив Северуса наедине с бывшей подругой… и её невыносимым мужем.       Снейп встал из-за стола. Ему не хотелось сидеть, пока они стояли, он не хотел смотреть на них снизу вверх, как проситель. Пребывание в кабинете наедине с ними пробудило старые воспоминания о тех временах, когда это был кабинет Слагхорна, а они трое были студентами.       Однажды поздно вечером он отправился потренироваться в приготовлении Крововосполняющего зелья, ему хотелось тишины и покоя. Но в полутемном классе он обнаружил Лили и Поттера, они склонили головы друг к другу, перешептываясь и хихикая над котлом – зелье уже вскипело, густо растекаясь по стенкам. Пары были едкими, приготовили они зелье небрежно, но не замечали этого, поскольку были слишком увлечены друг другом. Слишком близкие. Слишком привычные.       Этого он боялся больше всего. Что Лили поддастся глупой школьной привязанности и позволит Джеймсу Поттеру легко и непринужденно войти в её жизнь. Северус вспомнил ослепляющий и неудержимый прилив ярости, ощущение предательства, столь острого, что оно его душило. В ту ночь его дружбе с Лили пришел конец, хоть она и не сказала этого вслух. Дуэль… он не помнил, кто первый начал… но когда все закончилось, они втроем стояли посреди кабинета, и Северусу пришлось смотреть, как Поттер прижимал к себе Лили, а она стояла, уткнувшись в плечо Джеймса, и плакала. Разочарованный вздох Слагхорна, скоропалительное наказание месячной отработкой после уроков… все это слилось воедино. Северус видел, что Джеймс обнимал Лили так, будто у него были на неё какие-то права.       И теперь, спустя столько лет, они вновь были здесь – рука Лили в руке Поттера, её голова склонена к нему, он уверенно обнимал её. Их единство было неоспоримо. То, что прежде было капризом школьницы, превратилось в брак, в семью, крепкую и прочную. Он никогда не верил, что это продлится долго, это вообще не должно было стать реальностью. И вот они стояли перед ним как одно целое, и Северус вновь почувствовал себя загнанным в тот же угол – зажатым и униженным. И выхода у него не было.       Лили перевела дыхание, пытаясь успокоиться, когда Поттер успокаивающе гладил её по спине.       - Северус, - её голос зазвучал мягче, чем ему бы хотелось, нарушив напряженную тишину. – Я не прошу тебя об одолжении. Я прошу тебя, как учителя, взять студента, который заслужил это.       - А если я откажусь? – тихо, с хрипотцой спросил он, будто ему кто-то наступил на горло.       Она не отвела взгляд.       - Тогда ты рискнешь будущим не только Гарри, но и своим. Потому что я пойду к Дамблдору. Я стану бороться. Северус, ты знаешь, что я не блефую. Я всегда была упрямой и настойчивой. Я всегда защищала тех, кого люблю, а сына я буду отстаивать больше всех. Если ты встанешь у него на пути, то проиграешь, и лишишься не только собственного достоинства. Ты лишишься работы, а, насколько мне известно, тебе без неё будет непросто обойтись.       Северус ничего не ответил. Он сжал челюсти и заскрежетал зубами, уставившись на стол, будто мог прожечь его, лишь бы не смотреть в её пронзительные зеленые глаза. Он крепко вцепился в стол, будто мог вырезать ногтями отверстие и исчезнуть.       - Пошли, Лили, - голос Поттера срывался от нетерпения. – Давай поговорим с Дамблдором.       Едва Поттер вышел из его кабинета, как Северус поднял на неё глаза. Она пока не последовала за мужем. Её взгляд задержался на Северусе, что-то ища в его лице. Она едва заметно покачала головой, выражая безмолвную просьбу, а потом развернулась, чтобы выйти за Поттером в коридор.       Лишь когда её рука коснулась дверной ручки, Северус еле слышно произнес:       - Я не понимаю, - пробормотал он. – Ты и он. Я до сих пор не понимаю.       Лили замерла. На мгновение она, казалось, растерялась. А потом оглянулась, в её глазах заблестели слезы, а губы тронула слабая улыбка.       - Забавно, - прошептала она. – Он говорит то же самое обо мне и тебе.       Дверь за ней мягко, необратимо закрылась. Она шла навстречу своему будущему, своей семье. А Северус остался там, где был всегда – один, в темноте, в подземелье, которое в одиннадцать лет поглотило его и так никогда и не отпустило.