Убиваю

      Ричард как-то слишком вспотел, перевернулся на другой бок и сипло пробурчал что-то. Его мелко трясло, и он постанывал во сне.       Рокэ стоял над ним с вежливой улыбкой. Парень спал, но так беспокойно, что проходящий мимо комнаты в ночи эр решил заглянуть на срывающиеся крики. Окделл лег сильно раньше него, так что уже смотрел свой сон, тихо скрипя голосом.       — Рокэ… — внезапно послышалось с кровати. Парня еще сильнее затрясло.       У Рокэ все приличные мысли из головы улетели тут же, глаза расширились, а улыбка поползла еще сильнее. Она была больше от неожиданности, чем от искренней радости. Но та неожиданность все равно была приятной. Шокирующе сладкой. О какой даже подумать нельзя.       — Ох, юноша, очень надеюсь, что вам снится, как я вас убиваю, — «или что-то подобное», — продолжает думать Ворон, накрывая парня сверху одеяла еще и пледом и уходя из комнаты.       Утром не происходит ничего интересного. Ричарда будят на раннюю тренировку, кормят, поят, отправляют по мелким поручениям. День совсем обычный, настолько, что кажется скучным. Одна надежда на вечер.       Окделл выполняет в жизни своего эра самую важную задачу — разливает вино. Видимо, Ворону осточертело одному наслаждаться тишиной и гитарой, и теперь ему нужна была компания.       — Что вам снилось сегодня, юноша? Вы очень громко кричали, — Рокэ отпил из бокала.       Прекрасная картина. Ее бы маслом нарисовать. Ричард резко вспыхнул ушами, расширил глаза и замялся. Видно, что хотел то ли забыть, то ли оставить в тайне, но не учел, что у Ворона везде глаза и уши. Постоянно он знает то, что нужно, и даже лишнее.       — Я не помню, — неудачно соврал он, допивая вино залпом. Хотя бы так нужно было оправдать красноту.       — Тогда я могу сам додумать? Исходя из того, что слышал?       — Не стоит, — Ричард налил себе еще вина, понимая, что диалог будет длинный, а голову унесет.       — Почему же? Может, моя версия вам понравится? Вдруг мое предположение спасет вас.       — Ваше предположение добьет меня, — второй бокал как-то быстро испарился, а Ричард даже не поморщился. И кажется, в мозгу дало хорошо.       — Тогда придется говорить правду.       Алва его мучал по-настоящему. Он ведь не отпустит парня, пока не сведет с ума своими вопросами и намеками. Притом сохраняя самое честное и искреннее лицо.       — Я просто устал сам гладить и царапать свои бедра, — резко кидает вызов Ричард.       — И вы хотели бы, чтобы это сделал я?       — Я знаю, что вы бы этого хотели. Убить одного Окделла и обесчестить второго.       Рокэ не ответил, но растекся в такой довольной улыбке от формулировки, что даже спорить не надо было. Он согласен.       — Иногда представляю, как вы выгибаетесь под руками, но вчера мне хватило и одного вашего стона, чтобы голову опустошить, — Рокэ пьет медленнее. — Что? Вы расстроены?       — Мне стыдно! Хоть вы, наверняка, не знаете об этом чувстве. Вам так нравится меня мучить?       — Нет, меня лишь умиляет эта реакция.       — Мне не нравятся наши словесные перестрелки.       — И не должны, они для моей забавы, не для вашей, — Рокэ Алва блестел глазами, теперь уже не улыбаясь. Но он был еще в настроении, потому смотрел на Ричарда как-то вызывающе.       — То есть вам понравилось? — вернулся на тему назад Окделл.       — Если вы пытаетесь вызвать и у меня стыд, хочу предупредить, что это плохая идея. Юноша, вы были правы, я, наверняка, не знаю этого чувства.       — Вы хотите дать мне особый приказ?       — Не сегодня. Когда-нибудь позже, когда вы будете готовы.       — Завтра я не могу, у меня планы.       — Вы обнаглели и даже не отпрашиваетесь.       — Оказалось, когда я наглею, у нас быстрее складывается диалог.       Это была правда. Вообще дойти до чего-то в их тандеме сложно. Алва переворачивает все с ног на голову, говорит непонятно и загоняет в словесную клетку. А Ричард не отвечает на прямые вопросы, стараясь не вестись на провокации. Получается скверно. Но он еще потренируется.       Дальше разговор сбавил обороты, они просто что-то обсуждали, далекое от темы. А потом Ричард ушел спать, стараясь не думать про Алву, чтобы новый сонный приход не словить. Получалось все так же скверно. ---       — Ну, и? — наконец-то разрешил тишину Алва. — Мне бесконечно нравится между вашими ногами, юноша, но я бы предпочёл какое-то продолжение.       Ричард сидел на нем в спальной одежде. Седлал чужие бёдра, чувствуя косточки своей задницей. И он был настолько смущен, что выглядел даже уверенно. С прошлого разговора прошло уже полгода, и он все ждал, когда Алва скажет ему, что он готов. Но Рокэ молчал, продолжая рассказывать истории и байки, читать свои стихи и узнавать у Ричарда о жизни на севере.       Когда Окделл наконец-то напился и устал настолько, чтобы уточнить, когда эта готовность настанет, Рокэ резко ответил: «Вы мне должны сказать». То есть он полгода ходил по кругу, а надо было через вечер подойти и сказать, что он готов? Он еще не привык, что Ворон меняет правила игры на ходу. И это так бесит, что Ричард сам уселся на него в порыве какой-то личной злости и сейчас застыл, думая, что ему делать. Он был готов морально, но вообще не готов теоретически.       — Может, я вам укажу дорогу? — предлагал Алва, который лежал не двигаясь. Ричард строго запретил его трогать или касаться. Надо будет — сам притронется.       Ричард только попробовал расслабиться, как Рокэ опять заговорил, чем вызвал ступор. Но отступать назад уже нет возможности, пол под ним осыпался, и путь может идти только вперед.       —Как давно вы этого хотели? — он делает пробный толчок бедрами, чувствуя, как слишком быстро возбуждается.       — Не помню, кажется, всегда, — Рокэ слегка выгибается под ним. Его такие легкие прикосновения не совсем веселят, но доставляют некое удовольствие. И тянутся к ним слишком естественно. — Сделайте хоть что-нибудь, Окделл, или я замерзну!       И это было неправдой. Было так жарко, что тут невозможно замерзнуть.       Ричард расслабил таз, прогнулся в пояснице и начал расстёгивать каждую пуговицу на рубашке Рокэ. Специально, будто, время тянул. Дальше оставалось только длинными пальцами стянуть ее, проходясь ногтями и по груди, и по бокам. Рокэ Алва был красив везде, и это божественная правда, потому, когда стыд притупился, Ричард начал и гладить, и царапать его по коже. Он им любовался, не без того, но в первую очередь трогал. Считал пальцами ребра, нащупывая их под кожей.       Рокэ оставался в форме благодаря тренировкам. Да и Ричарда поднатаскал. Тот теперь не просто нескладный мальчишка, а обладатель спортивного тела. И видимо, восторг от этого у Ворона в зрачках навсегда отпечатался.       Ричард скинул рубашку и с себя, затем полетели и штаны. Рокэ хотелось раздевать медленнее. И вот он наконец выкидывает с кровати свое белое одеяние и черную рубашку Ворона, теперь уже губами припадая к чужой шее. Он проводит по ней раз и второй. Потом выпрямляется, когда у его эра уже кадык быстро заходил и дыхание начало сбиваться. Он оказался совсем близко с лицом, посмотрел в глаза и с уверенностью метнулся к губам. Не целовался он уже давно, потому даже забыл, как это приятно. А еще лучше, когда на это отвечают.       Ворон забыл, что трогать нельзя, потому снова и снова тянулся и целовался. Скорее даже лизался. Он проходил языком по нёбу, мял губы, впивался посильнее.       — Не тяжело? — зачем-то спрашивает Ричард, качаясь бедрами, потираясь, грудью ложась на грудь Рокэ.       — С вами, юноша, очень тяжело, но если вы про вес — нет, вы пушинка.       И первым всё-таки сдался и застонал Ричард, выгибаясь и прижимаясь вновь. От этого вновь повторившегося, но только взаправду, «Рокэ», у него сломалась голова. Он перестал дышать совсем, давая парню дальше выцеловывать его линию челюсти и что-то там непристойно постанывать.       — Наигрался?       — Да, — тяжело выдыхает Ричард, расслабившись. — Сдаюсь с достоинством.       Неправда, никакого достоинства в нем уже не осталось, потому Ричард тянется на нем и разрешает прикоснуться. Ждет, пока Рокэ начнет проявлять инициативу. Ворон же в тот же момент перевернул парня на себе на спину, нависая сверху.       Честно, будь они сейчас в битве, Рокэ бы достал кинжал и занес его над дрожащим парнем. От такой фантазии Окделла встряхнуло. Ему стало не по себе, в первую очередь потому что Рокэ был сильнее его.       — Не зажимайся, — уверенно говорит Рокэ, чуть давит на грудь, задевает соски, старается расслабить парня под собой. — Хотел бы с тобой что-то плохое сделать, не ждал бы так долго.       И это правда. Но парень под ним от этой фразы только похолодел и застыл. Алва мягко улыбнулся, склонился над ним, поцеловав плавно. И пусть тот слегка разжался, это было ненадолго.       — Не могу.       — Придется просто довериться и перестать бояться. Знаете, ведь десяти секунд смелости хватает для достижения невероятного. Мои простыни не место для ваших страхов, и когда вы завалили меня на них, прижали своими прекрасными бедрами, — на этих словах Ворон выпрямился, присел, резко целуя колено разведённых ног парня, — вы переступили эту черту и приняли правила игры. И куда пропала ваша смелость? В начале она так меня уносила.       Рокэ Алва слишком много говорил. Потому Окделл всё-таки расслабился. Перестал стараться свести бедра и даже дышал теперь неглубоко. Ворон смотрел жутко своими голубыми глазами, которые в полумраке блестели и жгли его изнутри. Он прикрыл глаза, наслаждаясь поглаживаниями по ногам, пока поцелуи резко не переключились на внутреннюю сторону бедер. Рокэ сполз ему в ноги, оказываясь слишком близко к паху.       Он заметил, что у парня стоит. А ведь недавно он зажато тушевался. Всё-таки прекрасная юность имеет гору плюсов. Как и совсем молодой любовник, который уже давно обнажен, всхлипывающий даже от таких легких ласк.       — Вы так красивы в своём смятении, Окделл, — говорит снизу ловко крадущийся Ворон.       — Прекрати, — о чем-то общем просит Ричард. То ли ему не нравится обращение, то ли сама фраза его по-новой смущает. Но он вяло отмахивается, пока резко не ощущает влажный рот на своем члене.       Мир резко сузился и испарился, оставляя только белые пятна перед глазами. Он не жмурился, а наоборот раскрыл глаза пошире. Жар был влажный и такой медленный, что через секунду он сам толкнулся в чужой рот.       Приходя на службу к Ворону, он думал, что сам когда-нибудь окажется в этом унизительном положении. Оказалось, все наоборот. И это не унизительно, это удивительно приятно! Алва точно маг или чернокнижник, раз способен на такие волшебные вещи. И когда язык проходил по уздечке, кажется, защемило какой-то нерв или сломался позвоночник. Чувство, приближенное к этому.       Ричард прогнулся в пояснице, когда волна удовольствия потекла по его телу. За ней вторая и третья. Импульсы растекались по его телу, а он осторожно цеплялся за волосы своего партнера, чуть сгибал колени и стонал через сомкнутые губы.       Он вскрикнул и мелко задрожал, тут же зажмурился, и его по-настоящему, по-крупному начало трясти. Это прошло буквально за пятнадцать секунд.       Рокэ облизался и выполз, невероятно довольный собой. Он вытер рот краем одеяла, как обычно делал с вином, стирая остатки с кожи рукавом. И глаза у него горели правильно хищно.       — Вау, да я избавил вас от вашей дерзости, — довольный собой Алва смотрел на него теперь чуть сверху. Он навис, нагло проходя пальцами по чужой шее.       Ричард уже и не ответил, стараясь отдышаться. Он смотрел из-под приоткрытых век на своего эра, не сумев ничего ему ответить.       — Я надеюсь, вас это достаточно расслабило, и мы можем перейти к делу, — Рокэ заботливо протянул ему стакан воды (от стонов-то уж горло пересохло, наверное), а сам принялся что-то там искать по шкафам.       Ричард расслабленно улегся на кровать, занимая собой все пространство, какое только мог. Тело будто не подчинялось, и невозможно было сделать ни единого резкого движения, даже когда он почувствовал, что ко входу подкрались пальцы в масле, оглаживая и растирая.       Рокэ выбрал самую изящную тактику: сначала дать его телу разрядку, чтобы он не был излишне напряжен, а потом проворачивать свои дела. Ведь юношеское тело выдержит эту ночь. Ричард в его руках гнулся, стараясь медленно идти навстречу.       — Тише, — приказал эр, входя пальцем. — Ваша задача сейчас — принимать. Ну и, конечно, попытаться не сойти с ума.       Парень был таким узким, что войти в него даже на одну фалангу было уже тяжело. Но он продолжал пытаться, снова сидя сверху. Одной ладонью гладя парня по внутренней стороне бедра, другой — мягко входя.       Ричард согнул одну ногу в колене, а вторую положил, как в позе «бабочка». И резко расслабился, помогая Рокэ войти пальцем полностью. Ричард наконец ахнул от резкой боли, вцепился ногтями в простынь и откинул голову назад, подпятив поясницу. Было больно, но за этим стояло не менее важное чувство — какая-то необыкновенная наполненность. Второй двинулся в нем, сгибая палец, задевая простату. Это уже было хорошо.       И пошли толчки. Размеренные, но быстрые, а главное — точные. И так Алва хорошо попадал по всем нужным точкам, так верно сжимал кожу на бедре и так грациозно смотрел, что Ричард начал невольно двигаться сам.       Его растекшееся после первого оргазма тело уже начинало медленно сжиматься вновь.       — Юноша, вы созданы для этого, — наконец-то прохрипел ему на ухо Рокэ, навалившийся сверху.       Так продолжалось ещё какое-то время. Ричард не мог сказать, сколько конкретно, он просто стонал и ощущал, что больше уже не может. Не может быть ещё ярче, еще наполненнее, ещё приятнее. Но Ворон каждый раз добавлял еще палец и брал новый, еще более точный угол.       На секунду Ричард увидел звезды в тот момент, когда Рокэ вошёл в него. Снова больно, но лишь первую минуту, а потом резко, нагло и так хорошо. В самом горле билось сердце. И Ричард резко услышал, как Ворон тоже слегка постанывает. И это развалило его окончательно. Он бы все отдал, чтобы еще раз это услышать. Узнал сегодня, что собственные стоны забавляют Рокэ, но не подозревал, что у самого есть такие наклонности. А может, просто он весь был таким возбуждающим. Горячим. Невероятным.       Ричард же был податлив настолько, что каждый новый толчок помогал ему только сильнее раскрыться и показать свою очаровательную мягкость. И вот это Повелитель Скал? Вау.       Ричард резко вскрикнул, чувствуя второй оргазм. Он настиг его уже резче, сильнее и дал распылиться по всему организму. У него были настоящие мурашки, которые расползлись по икрам и голой груди.       Алва же не прекратил движения. Когда Ричард от оргазма сжался, он почувствовал, как горячо и туго может быть. Когда Ричард от оргазма мелко задрожал, он всхлипнул и громко выдохнул через рот. Но сейчас толкаться в настолько разнеженное тело было райским удовольствием.       Он остановился через несколько минут, заливая простыню спермой, притягивая Ричарда для поцелуя. А тот ответил, мягко соприкасаясь языками. Было так лень думать. Голова пустая. Настолько, что Рокэ Алва мог поместиться туда целиком.       — В следующий раз, юноша, мы попрактикуем что-нибудь новое, например, я научу вас удовлетворяться одними лишь пальцами, — тянет Ворон ему на ухо, снова и снова соблазняя.       — В следующий раз — это завтра?       — Ну, если у вас нет планов.       Ричард бестолково и глупо поболтал головой из стороны в сторону, оставляя рот приоткрытым, чтобы дышать, в случае чего. Веки расслабились, и он начал засыпать, чувствуя, как Рокэ аккуратно обтирает его мокрой тканью. От этой заботы голову тоже вело. Окончательно отключился он под тихие поцелуи в шею. Его укутали в одеяло и дали самую мягкую подушку. О нем заботились, как о драгоценности. Ухаживали, как за домашним питомцем. А еще с ним были осторожны, чтобы не потревожить наступающий сон и не раздражать белую кожу.       Рокэ оставил на нем несколько отметин, когда слишком сильно увлекся ключицами. Но Ричард был уверен, что он пару раз поцарапал своего эра, а значит, они были в расчете.