Глава тридцать пятая. Иной взгляд. ❤️🔥 Наполеоновские планы одного мастера зельеварения
7 июля 2026 г., 07:19
Примечания:
Чтобы проще было ждать до воскресенья😉
⟣ · · ⟡ · · ⟢
Укутанный в плотный кокон чар собственного авторства Северус замер в стороне от гостей, сбоку от выхода из ведущего к террасе коридора. Стоял, пытаясь унять дрожь нереализованного желания, и ждал, стараясь не поддаваться раздражению и тяге в очередной раз насладиться густым мускусным запахом, исходящим от правой ладони. Кто-нибудь, кто плохо знал Северуса Снейпа, мог бы сказать: «Притаился». Но сам он никогда не стал бы использовать такое слово по отношению к себе. «Таиться? Пф! Вот ещё не хватало. Что я, жаждущая сплетен школьница? Или провинциальная кумушка, обожающая перемывать косточки соседям? Нет и нет». Так что Северус просто стоял, терпя дискомфорт в раздразнённом теле. Трепеща ноздрями, втягивал витающие вокруг отголоски чужого аромата и ждал. Потому что привык доводить свои затеи до конца, естественно — победного, и контролировать все этапы процесса. Северус Снейп вообще всех и вся предпочитал контролировать. Не то чтобы любил это делать, просто не мог не делать. К контролю ситуации и настроения окружающих, к анализу причинно-следственных связей его приучила жизнь. Подростки из неблагополучных семей рано привыкают подмечать мелочи, от этого в прямом смысле зависит их физическое состояние. А бесконечные эксперименты, которые ни на минуту нельзя было оставлять безо внимания, довершили начатое. Превратили его в того, кто не желает ни в чём полагаться на волю других людей и случая. Как показала практика, контроль над окружающими и ситуацией в целом солидно повышал шансы достичь успеха и попутно избежать неприятных неожиданностей. Кстати, из неожиданностей абсолютно любая заранее причислялась Северусом к неприятным. Ведь само наличие таковой означало нечто не предусмотренное им. Естественно, осознавать собственный просчёт было неприятно. Подобный просчёт и всплыл полчаса назад, сделав это, как уж водится, в самый неподходящий момент. План встречи пришлось перекраивать в буквальном смысле на ходу — двигаясь через фуршетный зал — за пару жалких минут пути к террасе. Только благодаря тому, что Северус раньше бывал в «Белой герцогине», он знал планировку заведения. Только наличие террасы, сегодня закрытой от гостей, позволило привести в действие спешно изобретённый аварийный сценарий и вернуть чуть было не упущенную доминирующую позицию. Пришлось разыграть карту интереса мальчишки Певерелла к нему. Он берёг этот козырь и не собирался пускать в ход вот так сразу. Но пришлось. В итоге получилось отлично. Пожалуй, Северус мог признать, что получилось даже лучше, чем было запланировано изначально. Хотя удивляться тут нечему — в конце концов, он всегда был мастером импровизаций, пусть и не любил те. Не любил потому, что любая импровизация — это всего лишь реакция на неожиданность, исправление того са́мого допущенного ранее просчёта. Так или иначе, теперь необходимо было проконтролировать состояние Певерелла — единственной цели долгосрочного проекта Северуса. Потому он стоял и ждал. А что замаскировался, заглушив звуки и спрятав запах… «Запахи. Потому что мальчишкой от меня пахнет так!.. Ммм!» Так вот, дополнительной скрытностью он не пренебрёг потому, что теперь знал, с кем имеет дело. Знал не до конца, стоило признать; но логичным выглядело предположить, что тонким слухом и таким же нюхом это существо должно обладать даже в человеческой ипостаси. Так что маскировка была необходима, если Северус не желал поставить объект⟣ · · ⟡ · · ⟢
Они с Люциусом сразу же попытались навести справки о «таинственном ГП». Но к немалому удивлению проныры Люциуса, разузнать не получилось ровным счётом ничего. Но это лишь подогрело интерес. Только почти через год всплыло, что первый хозяин Акелы — это вернувшийся на острова потомок легендарных Певереллов. Как только схлынул первый восторг, — тот самый, о проявлении которого теперь Северус неистово сожалел, — он снова поспешил к своему на редкость предприимчивому другу. А уж тот рванул за информацией в известное местечко. В рассадник всех сплетен и слухов — Министерство магии. Вот тогда-то — после просмотра добытых Люциусом воспоминаний — он и узнал, что выглядит вышеозначенный Певерелл едва на восемнадцать. А если бы не рост куда выше среднего, тому смело можно было дать ещё меньше. Но намётанный глаз Северуса тряпками было не обмануть, потому замаскированная отличной портновской работой воистину жуткая худоба мальчишки не укрылась от его внимания. Эта худоба свидетельствовала в пользу того, что паренёк уже пережил подростковый скачок развития. И очевидно, все ресурсы организма пошли на увеличение роста и ширины плеч, а не на огрубление черт лица. Лица весьма смазливого, обещавшего стать по-настоящему красивым после того самого огрубления черт. В данный же момент объект его интереса походил на нечто среднее между юношей и девушкой. Восторги поумерились, но упомянутый интерес никуда не делся. Природа не обделила Принца-полукровку ни умом, ни талантами. Зельеварение, легилименция, окклюменция, боевая магия, чары и трансфигурация — вот весь список. Первое и второе передалось ему с кровью рода. Северус Снейп уже стал мастером зельеварения. Причём самым молодым изо всех отмеченных в сохранившихся хрониках гильдии зельеваров. И за прошедшие с того момента годы запросто мог бы стать магистром, а то и гранд-мастером. А там, глядишь, — чем Мордред не шутит, пока Мерлин спит? — лет через пару дюжин и гранд-магистром. Мог бы. Если бы не треклятый Дамблдор, который с упорством, достойным лучшего применения, лишал его времени на ведение научных разработок. Легилименция являлась тайной гордостью Северуса. И он был крайне благодарен судьбе за то, что никто не знал, насколько в действительности он преуспел в этом искусстве. Окклюменция и боевая магия были взаимосвязаны и шли дополнением к легилименции. Но чары и превращения стали тем, что он нашёл в себе сам и развивал годами, упорно возводя природные склонности в ранг раскрытых талантов. Но обретённые таланты не могли не повлиять на него как на личность. К уже не раз отмеченной мании контроля прибавились цинизм и прагматичность. Это неизбежно, если вдобавок к острому разуму имеется возможность видеть истинную подоплёку чужих действий, буквально читать в умах людей, что теми движет. Ведь глубоко внутри каждый знает, чего хочет, даже если не хватает смелости признавать собственные не всегда нравственные желания. У Северуса смелости хватало всегда и на всё, на признание собственных желаний тем более. Как следствие возникла прагматичность. Певерелла он оценил прагматично и мгновенно признал за собой желание завладеть этаким в перспективе очень лакомым кусочком. Тот уже был харизматичен и сексапилен, несмотря на явную физическую незрелость. В самом ближайшем будущем обещал стать красивым. Имелось подтверждение, что тот не глуп. Если бы ко всему вышеперечисленному у мальчишки обнаружилось чувство юмора, тот вполне мог стать не просто регулярным гостем в постели Северуса. В общем, если использовать фразу из годичной давности разговора всё с тем же Люциусом, для Певерелла у Северуса появилось и время, и желание. Тем более — как он тогда думал — в довесок к человеку шёл и обожаемый Акела. Впрочем, немедленно предпринимать что-либо в эту сторону он не стал. Мальчишке ещё только предстояло созреть и оформиться, поумнеть и обучиться. Обучиться наукам, естественно, потому что остальному Северус собирался обучить того лично. И учитывая чужую молодость, а значит — не особую искушённость, не составило бы сложности выстроить их отношения в том ключе, что устроил бы именно Северуса. Одобрительно изогнув бровь при взгляде на результаты министерских экзаменов Певерелла, добытые всё тем же пронырой Люциусом, Северус продолжил жить собственной жизнью. Но подготовил подробный план и держал руку на пульсе ситуации — как и всегда, впрочем, — привычно контролируя. И пусть первые три года его действия равнялись абсолютному бездействию, но процесс-то шёл, Певерелл двигался в заданном направлении — учился и взрослел. А то, что тот думал, будто направление выбрал сам, лишь забавляло. Северус-то знал: просто чужой выбор совпал с его намерениями. И это было отлично. Это заметно облегчало ведение контроля. Потому для Северуса отнюдь не явилось сюрпризом, когда он учуял мальчишку в аудитории Академии артефакторики, где раз в год в течение трёх дней начитывал студиозусам материалы по профильным зельям. От Певерелла просто-таки пёрло запахом его волчонка. Да, Северус считал Акелу своим. Мало того, был уверен, что с ним чудесному животному жилось бы не в пример комфортнее. И если бы не вынужденное обитание в Хогвартсе и дальнейшие планы на Певерелла, приложил бы все старания к тому, чтобы полностью забрать Акелу себе. Потому что такое взаимопонимание, какое установилось между ними, очень — очень! — редко достигается между хозяином и питомцем. И предполагать, что с обоими хозяевами у его волчонка отношения одинаковы… Нет, предположить такое Северус просто не мог. Его Акела был конечно уникален, но Певерелл-то не являлся Северусом Снейпом. А потому ничего подобного между этими двумя возникнуть не могло. Тем не менее запах Акелы помог обнаружить мальчишку. Поначалу Северуса немного насторожило поведение того по отношению к нему самому́. Он не понимал, что за нужда заставила лучшего студента потока прятаться чуть ли не под партой, стараясь не попасться на глаза новому лектору. Но потом объяснил для себя эту странность тем, что мальчишка, должно быть, стеснялся и опасался встречаться с ним после истории с Акелой. Северус и сам бы стеснялся, если бы позволил кому-то стать свидетелем собственной настолько вопиющей безалаберности. Как можно было потерять столь редкого фамильяра — у него не укладывалось в голове. А ещё не стоило сбрасывать со счетов то, что поганец тайно проник в чужое жилище. Имело смысл теперь опасаться претензий от хозяина за содеянное. Кстати, Северус до сих пор так и не обнаружил лазейку в защитных и сигнальных чарах, которой тот воспользовался. Не было в его защите лазеек. Не было! Не существовало. В конце концов, он занимался созданием заклинаний ещё на школьной скамье, а сейчас мог бы при желании защитить мастерство. Флитвик не раз подталкивал своего молодого коллегу к получению звания. И Северус был уверен, что не мог не заметить ошибку. Потому предположил, что Певерелл воспользовался каким-нибудь фамильным артефактом, наподобие сказочной Мантии-Невидимки. Не само́й Мантией — он же не ребёнок, чтобы верить в сказки, — но у каждого старого рода в закромах чего только не припрятано. У Принцев вот только не особенно много было припрятано, ко глубочайшему сожалению нынешнего лорда. В ином случае его жизнь была бы куда проще. Все три дня, что Певерелл провёл скрючившись в три погибели, Северус наслаждался собственной правотой. Тот действительно расцвёл: избавился от худобы; повзрослел и оформился; девичья мягкость черт лица исчезла, сменившись классической андрогинной красотой. И при таком росте и телосложении это совершенно не делало из того существо неопределённого третьего пола, даже несмотря на достаточно длинные волосы. О чём Северус даже пожалел вскользь. С одной стороны, он был доволен. Ведь объект развивался так, как и было запланировано: становился всё привлекательнее, не брезговал саморазвитием. Он снова взглянул на оценки Певерелла и похвалил про себя. Всё складывалось к удовольствию Северуса. К грядущему удовольствию, когда он сочтёт, что «мальчик» вырос достаточно, и снизойдёт до знакомства. Но с другой стороны, он раздражался, понимая, что растёт мордредов соблазнительный Певерелл не в вакууме и не среди слепцов. Северус Снейп всегда, с самого детства, был жутким собственником. Возможно потому, что лет до двенадцати в собственности у него было одно большое ничего. Вмешиваться в одностороннюю игру в прятки молодого дурачка он не стал. Просто не видел смысла. Выводы сделал, тем и удовлетворился. Правда, в мелочном желании покрасоваться, показать товар лицом, так сказать — на будущее, — себе не отказал. И проходя коридорами Академии мимо ныкающегося за одногруппниками Певерелла, специально загонял организм на грань обращения в пантеру. Северус уже давно заметил: в таком состоянии, когда шерсть зверя буквально щекочет человеческую кожу изнутри, стремясь явить миру второй облик анимага, он делается особенно неотразим. Феромоны большой кошки в том виноваты или какая-то иная магия, он так и не разобрался. Но незнание не мешало пользоваться обнаруженным эффектом. И эффект действовал безотказно: будущие артефакторы, без деления на пол и возраст, дружно капали слюной вслед приглашённому преподавателю. А Северус мысленно довольно потирал руки, строя планы на не столь уже и отдалённое будущее. По тщательно собранным Люциусом сведениям, Певерелл был неконфликтным, дружелюбным, хоть и не слишком общительным. Порочащих того слухов не циркулировало, что радовало несказанно. Как и то, что семьи тот не имел, связями никакими не оброс: ни в обществе, ни личными. Если бы сопляк умудрился жениться, это немного осложнило бы ситуацию, но именно что «немного». Но удача и тут была на стороне Северуса. Хотя он считал, что удача тут ни при чём, просто он всё идеально проанализировал и распланировал. В общем, Певереллу было уготовано в ближайшее же время стать податливым воском в умелых руках скульптора. Северус верил, что этот красивый, добрый, умный молодой уже почти мужчина подарит ему немало приятных месяцев, а то — если он отработает свою часть идеально — и лет. Он собирался окружить избранника наслаждением и комфортом. В ответ же ожидал, что тот проявит уступчивость и переложит на его сильные плечи тяжесть принятия решений. В таком союзе не было бы места мерзким неожиданностям, что в свою очередь позволило бы и Северусу испытывать комфорт и наслаждение. Таков был план.⟣ · · ⟡ · · ⟢
И вот, спустя годы учёбы, Певерелл наконец-то достиг рубежа, на котором Северус готов был того встретить и принять под крыло. То, что в процессе тот получил первую известность и звание, став хоть в чём-то ему равным, было огромным плюсом. Во-первых, это конечно же характеризовало мальчишку — и сделанный Северусом выбор тоже — с наилучшей стороны. А во-вторых, выстраивать отношения с равным — это отдельное удовольствие. Когда всё не очевидно с самого начала, но верно движется в нужную более сильному — «Понятно кому», — сторону. То, что юнец сам сделал первый шаг, умилило чуть ли не до слёз. Его мальчишка оказался не только наиочевиднейшим образом заинтересован, но и отчаянно смел. Северус планировал заняться тем на балу у Люциуса, но кто он такой, чтобы спорить, если судьба предоставляет шанс неделей раньше? Он просто на неделю раньше поставит этого красавца на колени. Уж в этом Северус ни на кнат не сомневался. Он уже позволил себе помечтать пару раз, как будет учить того всему и в первую очередь — послушанию: «Никакой жестокости конечно же! Только умелое подведение к принятию нужных решений; только контроль и щедрая награда в случае верных действий. И всё будет чудесно: никакого недопонимания — только тесное взаимодействие». План не изменился, но пришлось импровизировать. Дыша глубоко, потому что желание, вызванное мордредовым мальчишкой не получалось задавить привычным усилием окклюменции, Северус мысленно поторопил своего будущего партнёра: «Ну же. Пошевеливайся! Что ты там завяз? Или я настолько тебя впечатлил?» — и ухмыльнулся не без самодовольства. Он ни в малейшей степени не усомнился в искренности чужих слов по поводу подаренного им удовольствия: «Конечно это был самый лучший оргазм в жизни сопляка. Конечно! А как иначе? Ведь степень полученного в итоге удовольствия напрямую зависит от степени заинтересованности в том, кто дарит тебе ласку. А во мне он, судя по всему, заинтересован был давненько. Так что — всё правильно. Иначе и быть не могло. Мне вот тоже…» Северус задумчиво сжал и разжал пальцы. Те, казалось, запомнили жар и нежность чужой кожи. Он даже глянул с подозрением на ладони, но тут же себя одёрнул: «Что за бред порой приходит в голову даже умнейшим из людей?» Тем не менее прикинул, где ближайшая комната для джентльменов, потому как адреналин настойчиво требовал выхода. За углом, в глубине коридора, наконец-то раздался звук открываемой двери, а следом — тяжёлые шаги.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Шаги приблизились, и из-за угла показался Певерелл. Тот шёл медленно, словно не был уверен — стоит ли. Внешний вид был идеальным. Мальчишка привёл себя в порядок, не оставив и следа от эротичной растрёпанности и румянца. Лишь покрасневшие от облизываний губы ярким пятном выделялись на бледном лице. Лице абсолютно пустом, напоминающем маску. «Странно. Что это он? Я же был почти нежен, я же не ломал его. Мне этого не надо. Нет-нет. Нагнуть? Да. Прогнуть под себя и заставить понять — почувствовать! — кто кому будет подчиняться? Да. Но ломать? Нет!» — Северус передёрнулся, представив перспективу союза с совершенно безынициативным партнёром, глядящим на него тупым восторженным взглядом. Следом мелькнуло сожаление, что не позволил себе поцеловать эти наверняка мягкие, вкусные губы. Но поцелуй был бы несвоевременен. Эту награду, этот жест глубокого расположения и доверия он прибережёт до того момента, когда «простит» мальчишке скрытничество. Поникший Певерелл прошёл мимо, естественно не заметив⟣ · · ⟡ · · ⟢
Помянув заношенные подштанники Годрика, Северус шагнул за Певереллом. Ради успокоения непонятно откуда взявшейся сентиментальности, он решил понаблюдать за тем чуть дольше. Присмотреть. Хотя самому уже почти невыносимо хотелось уединиться. Отпустить себя, пережить заново эти несколько волнующих минут, когда чужая твёрдая плоть обжигала его ладонь, а он сам… — Шшш, — выдохнул Северус сквозь зубы. Пойти на поводу у желаний тела оказалось чересчур — неприемлемо даже — легко. И тут же ещё пуще разозлился на себя: — «Да что это такое? Соберись, Нюня!» Ненавистное детское прозвище, приберегаемое в качестве оружия последнего шанса, сработало как ожидалось. Романтическую чушь вымело из головы приливом стыда и адреналина. Тело напряглось, готовое дать отпор обидчикам всех мастей, в том числе и несуществующим. Северус поспешил следом за Певереллом, благодаря росту почти не имевшим шансов затеряться среди гостей. Так и не исчезнувшая окончательно эрекция доставляла определённые физические неудобства при ходьбе, но такую мелочь он мог потерпеть. Куда большее моральное неудобство причиняла степень — явно излишне высокая — его собственной заинтересованности в объекте. Северус Снейп уже достиг того возраста, когда количество перешло в качество. Это не означало, что количество стало меньше, отнюдь. Просто он понял: удовольствие без ожидания и предвкушения — это лишь одна десятая от возможного удовольствия. Что опять же не означало, будто качество удовольствий в его жизни было недостаточным, отнюдь. Просто он осознал, что стоит не нестись к финишу взмыленной лошадью, а идти, наслаждаясь видами. Тем удивительнее было такое необъяснимое нетерпение. Следуя за манким мальчишкой, Северус рассудил: «Он действует на меня подобным образом потому, что максимально соответствует моим требованиям к идеальному партнёру. Это совершенно очевидно», и похвалил себя и за сделанный выбор, и за тонкое понимание собственной натуры.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Для удобства наблюдения он — по-прежнему невидимый и необнаружимый — забрался на сцену в зале ресторана. И теперь, стоя там, старался не разглядывать Певерелла в упор, чтобы не насторожить потоком направленного внимания, к которому так чувствительны животные. Лишь изредка позволял себе обласкать взглядом шикарную фигуру с широким разворотом плеч, ниже сходящихся к заметно выраженной талии. Его будущий партнёр являл собой зрелище в высшей степени соблазнительное, хоть и не производил в данный момент впечатление самого счастливого человека на земле. Мальчишка сидел за столиком: спина идеально выпрямлена, лицо пустое, взгляд словно обращён внутрь. «Но ничего, ничего. Пусть порасстраивается, попереживает. Так надо. Но какой же… Ух!» Тут Северусу вкралась в ум игривая мыслишка прямо на сцене закончить наконец, пользуясь невидимостью, начатое на террасе. Благо перед глазами имелся вожделенный объект, трогать который — ещё больше уже потроганного — пока категорически не рекомендовалось. Рука бездумно потянулась погладить… Но он вовремя заметил это поползновение и одёрнул себя, усмехнувшись тому, как всё-таки свойственно человеку стремиться немедленно извлечь выгоду даже из малейшего преимущества, из той же невидимости, например. «И всё-таки. Кто же он в действительности? — размышлял Северус, любуясь своей скорой добычей. — Не понимаааю, ни-че-го не понимаю, — он медленно покачал головой. — Если бы не был уверен, что мальчишка честен, предположил бы, что Акела — это его ранний сын, унаследовавший от отца-оборотня уникальную радужку. По крайней мере это было бы логично. В деле несвоевременного обзаведения потомством особой гениальности не требуется, будь ты хоть оборотень, хоть маг, хоть магл. Тем более на такую «картинку» не только ровесницы позарились бы, а и дамы куда старше. Запросто. Но потерять практически новорождённого ребёнка в лесу… Да и не врал он, был полностью искренен. И в мыслях, и в чувствах. А в чувствах так вообще… — тут Северус снова одёрнул себя, сжав шаловливую руку в кулак. — Но да ладно. Во всём разберусь. Скоро у меня появится неограниченный доступ к этому телу и такой же запас времени, так что разберусь». Свет начал тускнеть. Гости вечера верно истолковали поданный знак и, хлынув из фуршетного зала в ресторанный, стали рассаживаться. Подождав, пока человеческий поток поредеет, Северус спустился со сцены и в последний раз облизнулся на уже почти своего загадочного Певерелла. И направился в кулуары, усмирять взбунтовавшееся либидо.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Сначала он действительно хотел уединиться в комнате для джентльменов, а говоря по-простому — в туалете. Но проходя мимо столь популярного сегодня в узких кругах коридора, замедлил шаги. Идея завершить начатое ранее именно там, где то и было начато, показалась весьма привлекательной. В очередной раз заподозрив себя в излишней сентиментальности, Северус тут же себе же и возразил: «Можно подумать, туалет в этом случае намного лучше террасы. Спешите видеть: Северус Снейп дрочит себе на сухую в кабинке общественного туалета. Пф! Ситуация за гранью абсурда», и решительно шагнул в коридор. Почему именно «на сухую», задумываться не стал: «Просто к слову пришлось. Как пример квинтэссенции абсурда. А вовсе не потому, что так началось с Певереллом, нет». Вариант отложить акт самоудовлетворения до возвращения домой даже не рассматривался: «Что за радость? Нет, хочу именно здесь. С сохранением атмосферы». Поскольку Северус старался не отказывать себе в желаемом, то уже несколько секунд спустя аккуратно прикрыл дверь террасы за своей спиной, одновременно накладывая запирающие чары.⟣ · · ⟡ · · ⟢
На террасе за это время ничего не изменилось. Те же голубые ели, карликовые пихты, смарагдовые туи и прочие хвойники, чуть присыпанные сверкающим снежком, образовывали живописные разноцветные купы. Те же кустики самшита, что в иное время радовали взоры придирчивых посетителей совершенством идеально подстриженных крон, замерли около скамей. Ни дуновения ветерка; прохлада и тишина; лишь еле слышный хрустальный перезвон. И приятный запах морозной свежести, в котором, как показалось — «Несомненно показалось», — Северусу, ещё витали нотки самцового аромата Певерелла. Он медленно прошёл вперёд, к стеклянной стене, и замер, глядя на раскинувшийся внизу сад, укрытый снегом, украшенный подсвеченными ледяными скульптурами. Лёгкое сожаление мешалось с непонятно откуда взявшимся, но накрепко поселившимся в душе предвкушением. Предвкушением не грядущего сиюминутного удовольствия, а чего-то бо́льшего — глобального даже, — что обещало возникнуть в его жизни. Сожаление явно стоило отнести насчёт проявленной к Певереллу вынужденной грубости. Но думать, будто тот и есть причина предвкушаемого глобального нечто, Северус отказывался: «Слишком много чести для сопляка. Пусть сначала… Пусть… В общем, посмотрю на его поведение. Да и вообще посмотрю. Кстати, о «посмотрю»…» Рука снова потянулась прикоснуться к заметно окрепшей эрекции, и в этот раз он не стал лишать себя приятных ощущений. Кончиками пальцев с силой провёл вниз и снова вверх вдоль ширинки. Стекло запотело от шумного выдоха. Северус повернулся спиной к зимнему виду и безошибочно нашёл именно то место у стены, слева от входа, где совсем недавно сладко мучил одного мальчишку. Это не должно было стать интимным моментом. Он планировал всего лишь осуществить обдуманное и уместное взаимодействие с объектом в рамках плана. Сдержанно, с профессиональной точностью причинить дискомфорт определённого рода. Действуя грубо и решительно — прямо сказать, не самым популярным и избитым способом, — Северус рассчитывал выделиться из ряда остальных любовников. Которые, он был уверен — такие же молодые и неискусные, — дарили мальчишке банальную нежность и быстро тем забывались. В процессе тот приобрёл бы парочку болезненных натёртостей, леча которые конечно же вспомнил бы мужчину, в прямом смысле руку приложившего к появлению тех. И он приступил к реализации задумки. Но считывая чужие впечатления, повёл себя по-другому. Кое-что заставило захотеть сменить тактику. Оказалось, мальчишка с самого начала не ждал от Северуса ничего иного. Тот заведомо смирился с грубостью и нечуткостью в свой адрес. Воспринял проявленную жёсткость не просто как заслуженное наказание за обман, а вообще как единственно возможный способ взаимодействия. И это задело. Северусу совершенно не хотелось, чтобы такую многогранную личность, как он, воспринимали так однобоко. Он, в конце концов, не был морально изломанным адептом садо-мазо игрищ, где роли расписаны заранее и заранее же строго ограничены.⟣ · · ⟡❤️🔥⟡ · · ⟢
Холод окружающего воздуха жадно лизнул оголившуюся грудь, заставив соски чуть болезненно сжаться. Накрыв те ладонями, Северус надавил слегка и растёр, ощущая, как щекотная волна возбуждения расходится вверх и вниз, наверняка окрашивая румянцем его вечно бледную кожу. Лицо и шея потеплели, мышцы живота поджались. Напоследок прищипнув оба соска, он снова прижал к носу правую ладонь и медленно, глубоко вдохнул. Левой скользнул вниз, к полурасстёгнутой ширинке, откуда призывно торчал спрятанный под тканью белья член. На сером шёлке уже темнело пятнышко влаги, холодя головку. Северус покружил по тому пальцем, даря себе первые долгожданные касания. Из-за тканевой преграды ощущения были не острыми, но всё равно заставили неожиданный выдох сорваться с губ. Снова наполнив лёгкие чужим запахом, он не удержался и лизнул ладонь. Вполне ожидаемо, та оказалась солёной. Вполне ожидаемо, Северус легко смог убедить себя, что так ощущается именно вкус мальчишки. Прикрыл глаза и, прижав ладонь ко рту и носу, задышал шумно и жадно, с каждым вдохом словно пропитываясь насквозь остатками аромата. Левая рука в это время нырнула в бельё и прошлась сверху донизу, сдвигая нежную кожу, уже давно влажную. Действуя левой, неудобств Северус, владеющий обеими руками практически одинаково, не испытывал. Но испытывал сожаление, что не позволил себе кончить раньше, вместе с мальчишкой. «Прижимаясь к этому обжигающе-горячему телу. Поскуливая сквозь сжатые зубы и потираясь по-кобелиному об его бедро. Ммм… — откровенно похотливая фантазия заставила его застонать и сжать себя покрепче. Захотелось кончить немедленно, не сдерживаясь, бурно и грязно, пометить собой другое тело. — А после ещё и прижаться животом и грудью. Прижаться к таким же забрызганным спермой животу и груди. Потереться размазывая, слипаясь… Втирая в кожу и мне, и ему наши перемешанные запахи». Северус активнее заработал рукой и позволил памяти унести его в прошлое, когда был на террасе не один. Когда сжимал чужой член, который был крупнее и непривычно — неестественно! — горячим. Бархатистая нежная кожа поверх чужой каменной твёрдости тоже казалась отличной ото всех, которых он касался ранее. Даже запах мальчишки был каким-то неопределимо иным. Опьяняющим, сладким, звериным. Вдыхая тот, хотелось отпустить себя, предаться самым разнузданным удовольствиям, не думать больше ни о треклятой стратегии, ни о мордредовой тактике. Не сдерживаться, а просто наслаждаться, прикасаться, сжимать, прижиматься самому, тереться в погоне за ощущениями. Абсолютно гладкий лобок мальчишки сразу вызвал у Северуса неконтролируемое слюноотделение. Моментально представилось и всё остальное, такое же гладенькое, аппетитное, розово-беззащитное. Он тогда аж зубами скрипнул, чтобы не застонать. Еле удержал себя от того, чтобы рухнуть к чужим ногам и сунуться лицом в расстёгнутую ширинку, желая немедленно выяснить, рассмотреть как следует, оставить несколько багровых отметин. Но позволил себе лишь гладить, водить пальцами и ладонью от пупка до основания члена, а хотелось вылизывать широкими мазками, чтобы эта гладкая кожа стала блестящей от слюны. Так хотелось реализовать эту не фантазию, а почти потребность, но… Но было ещё нельзя. Хотя уж рассмотреть-то Северус постарался как следует. Полюбовался, пока имелась возможность. Тяжёленькие яички, тоже гладкие, оказались именно такими, как он представил — розово-беззащитными. Почти нестерпимо хотелось сжать те до лёгкой боли, до чужого удивлённо-обиженного стона. Оттянуть, перевязать чёрным кожаным ремешком и насладиться получившейся картинкой. А потом опуститься на колени и втягивать в рот поочерёдно, пока те не покраснеют. Увы, он мог только трогать. И трогал, трогал. Трогал, пока эта аппетитная парочка не поджалась так высоко, как ни у кого раньше Северус не видел. «Как удобно было бы проскользнуть в этот момент дальше. Надавить пальцами на чётко ощутимый шовчик. Скользнуть вглубь пышущего жаром тела. А ещё лучше — развернуть и нагнуть. Убедиться, что сзади всё такое же: гладкое, нежное, горячее. Зарумянившееся от прилива крови и нетерпеливо пульсирующее». Северус в настоящем застонал отчаянно, так же отчаянно сожалея об упущенной возможности. Крепче сжал себя, жёстче проводя от головки вниз, даря ощущения на грани. И ещё раз, и ещё. Всё быстрее и быстрее. Резче натягивая кожу, смешивая удовольствие с болью, словно наказывая себя за несделанное. Он так хотел раздеть мальчишку. Вертеть, как куклу, рассматривая со всех сторон. Жадно трогать и гладить, облизывать, прикусывать эту золотистую кожу. Хотел проникать внутрь раз за разом, глубже и глубже. Сначала языком, пробуя на вкус; потом пальцами, наслаждаясь жаром и теснотой. Вырывать стоны и нетерпеливые просьбы перестать дразнить и взять по-настоящему. — Так хотел!.. Но пришлось сдержаться. И Северус сдержался. Не овладел, не присвоил. Только прикасался, только скользил по наколдованной смазке от мошонки до головки. Только перебирал нежно пальцами и те самые яички, и обжигающую длину. Аккуратно сдавливал в скользкой ладони крупную округлую головку. Поразительно живо представлял давление, с которым та… — Дааа… Представлял давление, с которым та упрётся в его колечко мышц и раздвинет под себя, продвигаясь внутрь. Представлял, каково это будет — ощутить в себе этот обжигающий крепкий ствол. Он так старался, старался, старался… Тогда старался понять, как больше нравится его мальчику, как сделать тому ещё лучше. Считывал обрывки эмоций и старался доставить удовольствие ещё и ещё. Трогал, оттягивал, обводил, сжимал и старался запомнить каждую реакцию. И с трудом удерживался от того, чтобы оголить собственный изнывающий от желания орган и прижаться к чужому, пышущему первобытным жаром. Когда его сладкий — «Такой сладкий!» — мальчик буквально обжёг его пальцы своей спермой, Северус был ошеломлён ничуть не меньше. И изо всех сил старался не спустить позорно в трусы, так толком и не прикоснувшись к себе. Сейчас стараться и сдерживаться не было больше нужды. И он погрузился в воспоминания о чужих ощущениях. Об ощущениях, которые сам дарил своему мальчику, и которые тот, наслаждаясь, так щедро изливал на Северуса. Это подвело его к краю. А несколько торопливых рваных движений столкнули вниз безжалостно, выдирая из горла хриплый рык и расцвечивая вспышками темноту под веками. Горячая, но совсем не настолько, как у его мальчика, сперма брызнула на грудь и потекла вниз, мгновенно остывая на холоде. Следующая пульсация украсила живот таким же белёсым подтёком. Остальное Северус поймал пальцами и размазал по члену, стремясь продлить удовольствие, сжимая и вытягивая последние капельки из не желающего терять твёрдость органа.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Поняв, что, если не остановится сейчас, пойдёт на второй заход, он наконец выпустил себя и выдохнул тяжело, устало. Перед глазами плавали размытые и потускневшие остатки ярких пятен. Сердце постепенно успокаивалось, как и дыхание. Распалённое тело не ощущало холод, и он просто стоял запрокинув голову. Через несколько минут Северус начал неторопливо приводить себя в порядок. Пальцы подрагивали и не желали застёгивать пуговицы. Член-предатель тоже подрагивал и не желал обмякать. То и дело в голову навязчивыми вспышками возвращались воспоминания об оргазме мальчишки, порождая зависть и шевеления жадной до «сладенького» плоти. Очистив руки и тело заклинанием, он невольно вспомнил, как небрежно обтёр испачканную чужой спермой руку Певереллу об рубашку. Стало стыдно за дешёвую картинность жеста. — К-хм, — прочистил он горло, стремясь разрушить неловкость. — Н-да. Ладно, не в последний раз виделись — извинюсь. Не сразу, но… Вот после первого секса будет весьма подходящий момент, н-да.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Невидимкой пробравшись через наполненный народом зал, Северус полюбовался в последний раз на мальчишку. Нахмурился, отметив, что тот так и не оттаял. Пообещал самому себе, что на балу у Малфоев обязательно подстроит ситуацию, в которой будет «вынужден простить» того. И покинул заведение с чувством выполненного долга и слегка беспокойной совестью. Пройдя по садовой дорожке «Белой герцогини», он добрался до пронумерованных аппарационных площадок — единственного места внутри и снаружи заведения, не запрятанного под антитрансгрессионный купол. Устроено так было ради безопасности и спокойствия гостей. Сжав в ладони порт-ключ, Северус шепнул пароль и исчез. Покинул не только территорию роскошного ресторанного комплекса, а остров Великобританию в целом.⟣ · · ⟡ · · ⟢
