Прогулка

Лужи заливали старые кеды водой и плескались лучами солнца, что отражалось от них. До зимы остались считанные дни, но кого это волновало? Разве что школьников, но уж точно не двух влюбленных друг в друга, что дышат в общем пространстве, согревая руки алкогольным дыханием одного из них. Саша поднимает свой искрящийся от крепкого спиртного, которое те украли из гаража отца Тоши, взгляд. Возможно, им влетит за это, но позже. Все будет позже. Сейчас они существовали в пространстве друг друга настолько, что уже забирались мурашками под кожу и пьянели лишь от нежных прикосновений. Кривые улыбки разливаются на их лицах, и тихий смех бежит через пространство между ними, отталкиваясь и возвращаясь обратно. — Мне ужасно нравится, как ты выглядишь в этой «нелепой» шапочке, — тихо, боясь оборвать столь искренний момент, прошептал Собакин, слегка прикасаясь к той самой шапке. Смех, с которым Тяночкин улыбнулся еще шире, звучал как звон первого колокольчика весной. Такой же теплый и сладкий. — Дурак ты, Сашка, — придвигаясь к чужой руке, пока вторая все так же покоилась в его, курносый прикрыл глаза. Глаза бегали по чужому лицу, рассматривая прикрытые в покое ресницы, которые были в разы прекраснее, чем у той же Милены. Он был точно счастливый и пьяный, а может, и что-то важное между. Снег звездами опал на чужую щеку и был тут же смахнут чужим пальцем. Холодные губы согрелись под чужим дыханием, все-таки алкоголь пахнет терпко и как любовь. Невинный поцелуй, как сладкая конфета, прокатился по губам и оставил после себя только радость и желание получить большее. Саша не имеет права отказать своей панацее, и следом идет второй, что прерывается смешком с хрипотой. — Пойдем домой, Сашенька, холодно, — приоткрывая глаза, шепчет Антон в чужие губы. И они пошли, счастливые, пьяные и влюбленные. «Я держу тебя за руку, и все расплывается».