Допрос одного преступника

       Руки связаны настолько слабо, что выбраться для пораженного марой Блэйда не составляет никаких проблем. Ремешок, который зачастую Цзин Юань носит на бедре, слабо стягивает кисти за спиной преступника. Тогда что его держит?              Почему он так послушно принимает генеральский член в глотку? Не брыкается, не кусается, только стонет от каждого толчка и от того, как генерал наматывает его волосы на кулак, вбиваясь в напряженное горло.              — Блять… — рука в волосах разжимается, теперь она лежит на затылке, чтобы через секунду вжать лицо податливого преступника прямо в пах. — Твое горло так сложно расслабить. Если бы у тебя была матка, в нее бы тоже было так сложно войти? — генерал издает бархатный смешок и поглаживает затылок.              Блэйд стонет, но это больше похоже на мычание. Из уголков рта, болезненно подпухших и в ранках от длительного растяжения, вытекает слюна вперемешку со смазкой. Блэйд боится представить, что у него с лицом. Капли пота стекали по виску, прямо по приклеенной влажной пряди на щеке. На голове точно творился беспорядок, генерал не стесняясь солдатов, натягивал его с помощью импровизированных хвостов и пучков. И вот, опять он мнимо ласково причесывает их своими пальцами, хотя Блэйд знает, что сейчас его рот опять будут использовать как ебучий мастурбатор!              Рука с затылка исчезает, Блэйд поднимает глаза, которые из-за слез казались еще более красными, чем когда либо. Генерал улыбается нежно-нежно и кивает, отвечая на немой вопрос. И Блэйд отстраняется, после чего наблюдает за мостиком из вязкой слюны и членом: прозрачные нити тянулись, пока не опали на пол, а мужчина непроизвольно облизнул губы. Только сейчас он начал понимать насколько сильно у него болят колени. Как-то жаль, что из-за регенерации даже синяков не останется. Хорошо хоть брюки не сковывают стоячий член, было бы в разы больнее. Но, честно? Лучше бы он был одетым. Или полностью раздетым. Все что на нем сейчас было — накидка Цзин Юаня, пропитанная его запахом, его присутствием. Может, получится под шумок спереть. Если его отпустят или, в крайнем случае, выпустят.              Из раздумий вырывается в тот момент, когда генерал хватает его за горящие щеки и заставляет посмотреть на себя. Голову задирать больно, но эта боль сходит на нет, стоит лишь увидеть его лицо, полное обожания, любви, желания и…плохоскрываемой в глазах похоти. Даже немного жаль оставлять его одного после такой моськи. Вся снисходительность Блэйда исчезает, стоит увидеть в руках ебаную помаду.              — Что ты…              Щеки перестанут болеть нескоро, как и челюсть, но сейчас генерал переставляет два пальца на подбородок, чтобы зафиксировать лицо на одном месте и накрасить ему губы. Ядреной, темно-красной помадой, от которой несет запахом вина и вишни. Несколько неаккуратно красит, выходит за контур подпухших губ, то там, то сям есть мазки.              — Она матовая, но из-за смазки на твоих губах выглядит как блеск. — Цзин Юань прячет помаду в тумбочку, — Чего ты там стоишь? Забыл свое место? Напомнить? — хоть и звучит грубо, но генерал улыбается все так, же с обожанием, только теперь это обожание прикрывает другую сторону всеми любимого Божественного Предвиденья: жадную и темную.              — Стой. — Блэйд покорно замирает и хлопает глазами. Цзин Юань обходит его и становится сзади, с целью…развязать? Серьезно? Отпустит что ли?              Нет. Случилось кое-что похуже, и честно говоря, лучше бы ремень так и продолжал слабо сдавливать запястья и удерживать руки за спиной, чем образовался в настоящую пытку для члена на его основании. Генерал небрежно проводит сжатой ладонью по покрасневшему органу. Блэйд так перевозбужден, так мило хныкает и пытается потереться, что это почти вызывает жалость.              Цзин Юань отходит к столу и роется в ящике, после чего в его руках оказывается золотой свиток округлой формы.                     — Хм. Ничего важного, всего лишь допрос одного охотника за стелларонами. Весьма опасный преступник, да? — он заворачивает свиток обратно и возвращается к дрожащему Блэйду. Это от злости, наверное. Подносит свиток наконечником к пухлым губам, которые и так были ярко красными из-за длительного пребывания в них члена, — Оближи, — рука сдавливает чужую шею ощутимо, но не достаточно для того, чтобы задохнутся, или, хотя бы, начать кашлять. Сделано это было с безобидной целью: открыть ротик. Блэйд поддается и проводит языком по наконечнику, оставляя влажный блестящий след. Алые губы обхватывают круглую форму и посасывают, но к бумаге не прикасаются. По ней стекает розоватая, из-за помады, слюна. — Хороший мальчик.              Цзин Юань обходит его сзади и Блэйд понимает, к чему все идет, стоит только наконечнику свитка прижаться к его отверстию. Из-за слюны он кажется холодным, но еще более неприятно от прониконевния инородного объекта в совсем не подготовленную дырочку. Генерал делает это неспешно и постепенно, в конце концов, от свитка остаётся только свисающая цепочка снаружи. Цзин Юань задирает подол собственной накидки, открыв вид на дрожащую спину, и оставляет поцелуй на лопатке, после чего возвращается на исходную позицию.       Блэйд со своего падшего места в ногах собственного Бога поднимает голову.              — М-можно мне.?              Дождавшись утвердительного кивка мужчина подползает ближе, чтобы по собственной воле уткнуться губами в член. Он осторожно обхватывает его ладонью, а другой рукой поглаживает головку большим и указательным пальцами и трет круговыми движениями, пока губы неуверенно касаются длины в поцелуе. Мокрые звуки отдаются эхом по всему залу, пока на плоти появляется все больше и больше отпечатков помады. Блэйд проводит языком по всей длине, на губах растягивается довольная улыбка. Генерал смотрит с высока, одним лишь взглядом одобряет. Приходится прогнуться в спине и чуть ли не выставить задницу на показ облачным рыцарям. Вот тут-то он и понимает, к чему вообще была эта накидка.              Какой ревнивый.              Он бросает последний взгляд на довольного Цзин Юаня и склоняет голову на бок, чтобы пососать тяжелые яички и оставить очередную метку, в виде силуэта собственных губ на этом месте. Блэйд мягко продолжает водить языком по чувствительной кожице. Он ловит себя на мысли, что яйца достаточно большие, и если бы они потрахались, животик бы наверняка немного раздуло… Блэйд давится от собственной слюны.              — Ну же, хватит баловаться, — причитает генерал.              Мысль о том, что сейчас внутри него гребанный свиток, от которого торчит только гребанная цепочка, а он выцеловывает какой-то там член — весьма большой и красивый — не абы как возбуждает. Запах Цзин Юаня окутывает его, как и присутствие мощного тела над ним.              Поцелуи от яичек поднимаются выше, в конце концов, пухлые губы обхватываю головку, пока обе руки занимаются надрачиванием ствола, распределяя смазку и слюну в одинаковом количестве.              Собственный член болезненно пульсирует. От своего же минета хочется излиться несколько раз, но он уверен, что Цзин Юань так просто его не отпустит. Только не сейчас!              Когда Блэйд насаживается глубже, волосы начинают лезть в рот, глаза и это совершенно неудобно, что уж там говорить о сексуальности в глазах выше стоящего. Цзин Юань смотрит на жалкие попытки придерживать синие волосы, и спустя пару секунд распутывает ленту из хвоста. Мужчина небрежно приглаживает свои волосы, в конце концов, ему она сейчас не так нужна. Генерал касается уха и заправляет выбившуюся прядь, а волосы собирает в высокий хвост, перевязав собственной красной ленточкой, и с ювелирной точностью завязал красивый бантик. Все для того, чтобы его любимому было легче отсасывать член. Зал наполняет довольное мычание, а на члене ощущается вибрация. Цзин Юань удостоен чести видеть, как один из самых разыскиваемых и высокооплачиваемых преступников трахает собственный рот его членом и так восхитительно натягивается любезно накрашенными генералом губами. Одними лишь глазами выражает чистое и неподдельное удовольствие, смешанное с грязной похотью.              Такой красивый, когда с поднятым взглядом и с таким энтузиазмом самозабвенно насаживается на член, расслабляет горло позволяя пройти дальше и стонет от удовольствия, елозит по полу, чтобы почувствовать какую либо стимуляцию, сжимает собственные шрамированые бедра, будто был создан для этого и… Кстати, о удовольствии.              — Котенок, только посмотри, сколько из тебя накапало. Шлюшьий член, он течет настолько, что даже скованность ему не мешает, — после этих слов Блэйд замирает и отстраняется, но член выпускать не хочет, поэтому перемещает в правую руку и продолжает, слабо надрачивать. Затуманенный взгляд опускается на пол.              Действительно. Под ним лужа. Блэйд косится назад, за спину, а подозрения, что накапало не только из подвязанного члена, становятся все более обоснованными. Скорее, большая часть протекала именно из заткнутой свитком дырочки.              — Т-ты… это ты сделал меня таким…       Цзин Юань распахивает глаза от удивления. То, с какой благодарностью смотрел на него Блэйд, произнося эти слова вызывало приятный трепет, хоть и лицо его не выражало того же удовольствия.              — Таким? Каким? Распутным? — Цзин Юань хватает его за подбородок свободной рукой, а хвост стягивает еще сильнее из-за жесткой хватки. — Протекающей сукой? М? Если это из-за меня, то это льстит. Может… — Цзин Юань наклоняется ниже, — Позвать тех ребят?              Блэйд поборол желание обернутся, сил хватило только оскалится. Цзин Юань хмыкает, проводит большим пальцем по нижней губе, которая сразу же оказывается в плену столь манящих губ. Блэйд отстраняется с громким чмоком и убирает руку с члена, чтобы продолжить работу ртом.              — Остановись.               Даже после столь четкого и громкого приказа Блэйд продолжает самозабвенно доставлять удовольствие языком. Каждый толчок головка упирается в щеку. Цзин Юань доволен результатом и видом, он отлично поработал с сознанием Блэйда. Выбил все ненужные мысли, заставил думать только о нем. Стоит еще немножечко постараться и перестроить сознание. Заставить не сбегать. Оставить подле себя. Четкие план был построен уже как сотни лет, и наконец-то выдалась возможность привести его в идеальное исполнение.       Но, видимо остановить Блэйда так просто не получится, поэтому приходиться в очередной раз ухватится за волосы и удерживать на одном месте.              — Хорошим мальчикам положена награда, не думаешь?              Блэйд кивает и трётся щекой о подставленную, открытую ладонь. Она такая широкая, что смогла бы уместить одну половину лица. Если память не изменяла, то когда-то Цзин Юань был лишь на пару сантиметров выше него самого. Теперь же, при обыденном разговоре приходилось поднимать голову, и Блэйд был уверен, что сражаясь они на одной стороне, за спиной генерала его было бы не видно.              Цзин Юань помогает подняться на ноги, правда они подкашиваются и дрожат под тихие стоны Блэйда. Слишком долго он провел в этой позе. Кажется, стражи привели его сюда еще час назад… А ведь это должен был быть простой допрос с элементами пыток и кнутов… Ну, на счет последнего, честно признаться, он не против быть выпоротым этим мужчиной.              Генерал подхватывает свою добычу на руки и укладывает на стол, даже не дает шансов рыцарям зацепиться взглядом за «деву», заступает собой. Бедра Блэйда широкие, шрамированые и очень, очень мягкие, приравниваемые к слову «плюшевые». Удивительно, что на теле не найти даже самого маленького волоска, от чего его и правда можно перепутать с девушкой. Особенно с ракурса зрителей.              Цзин Юань улыбается напуганному взгляду и жестом показывает быть тише. Он закидывает одну ногу себе на плечо и придерживает ее, пока вторая рука аккуратно подцепляет цепочку и медленно тянет за нее. Блэйд вздрагивает и прикрывает веки. Он надеется, что сладостная пытка заключается только в этом тягучем ощущении, черт бы побрал этого Цзин Юаня! Член дёргается в жалкой попытке излиться, когда округлый кончик проезжает по простате. Не стоило недооценивать любовника-мученика.              Цзин Юань с хитрой кошачьей улыбкой проводит носом по лодыжке и оставляет невесомый поцелуй на ней, пока взгляд сосредоточен на лице. Помада размазалась, на щеках все еще не высохшие дорожки слез, и Блэйд так очаровательно смущен, а яркие рубиновые глаза глядят с недоумением.              — Останься со мной, — внезапно начинает мужчина. Блэйд почти сдержал желание раздраженно закатить глаза на одну и ту же шарманку, только недовольный вздох успевает покинуть рот. Цзин Юань сразу ловит его в свои губы. Судя по тому, как мужчина вгрызается в нижнюю губу Блэйда, он злится не меньше.              Но, кажется, он успокаивается. Голова оказывается на уровне лодыжки, долго не задерживается, поднимается выше дорожкой поцелуев, оставляя после мокрые следы, и останавливается на очередном шраме.              — Хочу лежать в твоих бедрах и наслаждаться жизнью, — губы захватывают рубец и всасывают молочную кожу в рот, а после Цзин Юань любуется своей меткой. Он мягко дует на след, от чего Блэйд всхлипывает и откидывает голову назад, лишь бы не видеть разврата.              Цзин Юань так и продолжает тянуть свиток до чертиков медленно, до сих пор он находится в нем больше чем наполовину.              Генерал продолжает покрывать кожу поцелуями, облизывать и кусать. Это все принадлежало ему спокон веков.              Блэйд, находясь в обычном состоянии, превращается в нежного и милого мальчика, которого нужно любить и заботится обо всех его потребностях, в частности трахнуть до потери сознания. Так он и сделает. А сейчас ему действительно нужно позволить получить долгожданное, мучительное удовольствие. А-Юань не изверг как-никак.              Мужчина отстраняется, чтобы полюбоваться на свою работу: вся нога усеяна множеством укусов и засосов, любовных отметин которые даже сам Блэйд был бы рад сохранить если бы не та же чудовищная регенерация. Синяки на коленях уже совсем скоро исчезнут, а пока Цзин Юань оставляет на аккуратной впадинке коленка нежный поцелуй и переключает внимание на лицо охотника.       Блэйд плачет. Опять. Прикрывает дрожащими руками смущенное лицо, подрагивает из-за престимуляции в нижней области тела и от нежности генерала. Ранее казалось, что только тот прошлый человек, Инсин, достоин этого нежного взгляда, ласк и любви. Но Цзин Юань, в который раз его удивляет.              Мужчина одним толчком заталкивает свиток обратно, ловит смущенный стон в свои губы. Поцелуй получается смазанным и мокрым, языки переплетаются, и, хоть Цзин Юань и не планирует сегодня полноценный секс, но этот милый рот грех не трахнуть всем, чем только можно. Язык проходит по ровному ряду зубов, кончик касается неба и из Блэйда вырывается приглушенный стон. Это, кажется, только подбадривает генерала, судя по тому, как он еще более активно вылизывать его рот. Рука Цзин Юаня оказывается на подбородке, удерживая двумя пальцами:       — Не вертись, — Блэйд шмыгает носом, когда мужчина нежно чмокает его. А потом еще раз, еще и еще. Языком обводит припухшую, от укусов, нижнюю губу и осторожно посасывает ее. Руки Блэйда неуверенно зависают над головой генерала, и под тихий стон зарываются в светлую копну, притягивая ближе. При попытке отстранится Блэйд хватает его за затылок и притягивает к себе мертвой хваткой.              — Еще… Пожалуйста…              Как тут можно отказать? Такой голодный взгляд, язык нервно облизывает ранку на нижней губе и Цзин Юань с еще большим азартом целует Блэйда.              Одна рука касается уже другой, избавленной от меток, ноги. Касания совсем невесомые на внутренней стороне бедра ощущается для Блэйда как слабый разряд тока. А ещё генерал нагло улыбается, когда начинает трахать его свитком. Блэйд мычит в поцелуй, выражая протест, и только поэтому генерал не останавливается, начинает еще более быстро и резко двигать рукой.              Блэйд чувствует себя очень…очень странно. Он отпихивает Цзин Юаня, вложив в это все те крупицы силы. Не с целью все прекратить, скорее разобраться, что происходит.              При очередном толчке, который задевает простату, Блэйд, против своей же воли развязно и особенно громко стонет. Спина выгибается настолько, что вышестоящему Цзин Юаню не составит никакого труда прикоснутся к груди, что он собственно и сделал бы, если бы не одно но.              Блэйд чувствует себя опустошенным. И не только потому, что слышит, как свиток падает на пол, а его дырка наверняка зияет под пристальным взором другого мужчины.              — О, — Цзин Юань наклоняется ниже, не обращая внимания на тяжело дышащего Блэйда.- Поражаюсь тебе все больше и больше.              Золотые глаза, казалось бы, начали блестеть еще большим безумием и одержимостью в темноте. Мужчина с упоением наблюдал, высматривал каждую деталь на этом идеальном теле, на этом уникальном мужчине. Его мозг даже не мог представить, насколько же Блэйд прекрасен. Хотелось пометить, посадить рядом как экспонат — единственный в своем роде. Взгляд не отрывается от перевязаного члена, а зубы впиваются в мягкую кожу на бедре.              — Ты кончил, даже если физически у тебя не было возможности. Такая умница. Ты хороший мальчик, Блэйд. — новое имя ощущается на языке так сладко, так тянуще и пьянит не хуже первосортного вина.              Блэйд тяжело дышит, пытаясь отойти от новых ощущений. Это не было похоже на обычный оргазм, это было…болезненно приятно. Пустой взгляд глядел на любовно обнимающего его ногу генерала. Тот выцеловывал каждый рубец на неидеальной, по мнению самого охотника, коже. Как только идеальному Эманатору могло приносить удовольствие…это?              Блэйд приходит в себя через минут пять, когда укусы кровоточат, засосы отдаются приятной пульсацией, а генерал крутит в руке собственную портупею и гадает, что же с ней делать. Блэйд с хмурым выражением лица закрывает пах ладошками. Ну, уж нет! Натерпелся!              Цзин Юань с улыбкой пожимает плечами и цепляет портупею на обкусанное бедро. Он дарит еще один утешающий поцелуй в щеку, после чего подхватывает ножки под коленями и тянет вниз. Кончики пальцев касаются пола. Цзин Юань становится рядом, на колени и закидывает их себе на плечи, а его лицо утыкается в промежность.              Ободок растянут и раздражен, от столь грубого обращения. Генерал осторожно проводит по нему и заталкивает смазку внутрь двумя большими пальцами, после чего раздвигает податливую дырочку, чтобы проникнуть языком было проще. Мужчина удовлетворенно мычит, проталкивает язык глубже, пока рука Блэйда неуверенно пытается его отстранить.              — Э-это г-грязно! П-прекрат-ти… — нет-нет, пожалуйста, только не прекращай! Эоны, как же ему нравится ощущение широкого и длинного языка внутри. И хорошо, что Цзин Юань ни за что его не послушается и продолжит поддразнивания, проникать глубже и вылизывать.              — Ты такой сладкий, любовь моя, — пальцы сжимают бедра до новых синяков, пока он проводит широким языком вдоль дырочки, лакая выделяющуюся смазку, — Мое, — Цзин Юань оставляет болючий укус на левом полушарии и шлепает правое с такой силой, что остаётся нечеткий красный отпечаток, — Все моё. — больше похоже на рычание утробного, голодного зверя, который наконец-то добрался до своей добычи и больше никуда не отпустит.              Он снова проникает языком внутрь и играется с движениями: то быстро, вырывая из Блэйда хныканье и громкие стоны, то медленно: Блэйду это нравится чуть меньше, но все равно он растекается горячей лужей по столу.              Цзин Юань вылизывает его, помечает изнутри собственной слюной (Блэйд бы хотел кое-чем другим), рычит от сладости и от того, насколько его любимый мокрый. Под ними, за все время накапало уже достаточно смазки, хватило бы на еще один половой акт.       Когда дырочка поддается под натиском четырех пальцев, Цзин Юань последний раз проводит языком по ней, заталкивает слюну внутрь и поднимается. Хочется посмотреть, во что же он в очередной раз превратил своего темного ангела.              Блэйд кусает костяшки забинтованных пальцев, на которых проступает кровь, из приоткрытого ротика стекает слюна, а соски болезненно твердые, оставшиеся без внимания торчат как главный десерт. Член после недо-оргазма быстро пришел в норму и гордо стоял, истекая смазкой прямо на подтянутый живот.              Цзин Юань подносит пальцы ко рту охотника, Блэйд сразу же считывает приказ и приоткрывает рот, чтобы высунуть язык. Цзин Юань играется даже с ним: между пальцами сжимает, проникает глубже, туда, куда раньше доставал его член, трет пальцы о шершавую, словно у котенка, текстуру языка. Когда Блэйд обхватывает их, чтобы пососать Цзин Юань ждет, чтобы его мальчик наигрался и убирает пальцы под недовольное хныканье. Он размазывает слюну по головке своего члена и только ней проникает в подготовленную заранее дырочку. Она жадно сжимается вокруг. Глаза Блэйда расширяются, вместе со зрачками, которые почти заполнили всю радужку.              — Шш, не сегодня.              — Издеваешься…              Цзин Юань хмыкает. Рука обхватывает собственную длину, и пока он дрочит себе другая рука свободно стимулирует грудь. Выкручивает, сдавливает соски, сжимает ее, а Блэйд с замедлением повторяет те же самые действия зеркально. Трогает себя. Ему так хорошо сейчас. Хорошо от этого внимания, от всех прелюдий. В конце концов, сам генерал Сяньчжоу Лофу стал перед ним на колени и вылизал задницу! А сейчас смотрит на него с такой любовью, что становится больно. Бедра зудят, напоминая жестокие ласки и маркировку. Хотелось бы, чтобы они въелись в кожу на подобии тех же ужасно мерзких шрамов.              Их губы сходятся в мягком поцелуе, а Блэйд, сжимаясь только на одной головке, кончает на свой и генеральский живот. На этот раз менее болезненно, но все также сладко и тягуче. Думает, как бы ни кончить еще раз, когда чувствует как его наполняет доза спермы. Ее настолько много, что проводя по животу, Блэйд ощущает ниже давление. И стоит Цзин Юаню окончательно отстраниться, как из зияющего отверстия тонкой струей стекает семя, пачкая и так многострадальный пол. Блэйд инстинктивно закрывает дырочку ладонью и смущенно смотрит на генерала из полузакрытых век. Тот только довольно улыбается и целует в шею.              Что ж. Блэйд никогда не забудет эту поездку на Лофу.