The little policeman

—Может уехать отсюда? —А денег то хватит, путешественник? Утро в отделе всегда было одинаково-паршивым. Ворчание Джонни—удручающим и—совсем немного— забавным. —Да я хоть автостопом в ближайший фургон!—горячо запричитал стажёр,—Или под поезд,—в конечном итоге сардонически усмехаясь закончил и распластался на старом деревянном стуле перед Миньярдом. —Мне тебя, может, суток на 15 закрыть? Отдохнёшь, проветришься.—заметив кислую усмешку парня Эндрю припечатал,—Привыкай. Джонни Коттерс являл собой самую заебанную стажёрскую мину, которую только лицезрел их отдел. В отличии от оптимистичных новичков он, словно уже бывалый, язвил, хамил и иногда даже похрапывал за своим столом. Ни оптимизма, ни бодрого лица, ни стального желания нести в этот мир справедливость и солнечных зайчиков. Полный заебыш. Именно поэтому Эндрю и выбрал его. Самый лучший вариант из представленных. Боевая Лора и извечно вовлечённый Берти. Не под стать Эндрю. Но иногда бывают полезны. —Меня Хиггинс уже с утра затрахал,—продолжал всплескивать руками Коттерс, изредка бросая грязные ругательства, так, чтобы слышал их только сидевший с бумагами Эндрю,—Вот тут уже сидит, зараза! Показывая на своё горло заверил стажёр. —Мне не интересны ваши грязные утренние подробности, слушай, прояви человечность—сгоняй за нашим Бертиком. Джонни даже остановился, но только для того, чтобы в замешательстве поднять бровь и подойти ближе. —К этому что-ли? Да я к нему... Ай, ладно! Но вот нахрена он тебе понадобился? Мы ж вроде на дело едем сегодня или,—он вперил на него практически гневный взгляд, обещающий при случае—весьма удачной расправы,—с ним решил поездить? Старина Джонни тебя уже не удовлетворяет? Коттерс знал как его поддеть, но так, чтобы якобы случайно. У Эндрю не было ни с кем уже пять гребанных месяцев и тут в пору было сказать, что в верном браке он исключительно с работой. Сегодня опять со всякими придурковатыми болтать, как будто это ему больше всех надо. —Отсохни. И быстрее сюда с Бертиком. Если не хочешь прокопаться в отчётах и рапортах до конца этого злоебучего дня,—не выдержав очередной бессонной ночки и не менее отвратительного подъёма, он метнул тяжёлый взгляд туда, где должен находиться стажёр. Стажёра как ветром сдуло. Даже листок слетел с ближайшего к тёмной двери стола. Вот это мотивация. —Вы звали офицер Минярд? И минуты не прошло, как из-за двери появилась взволнованная пепельно-блондинистая макушка стажёра Уильямса, а за ним стояла, скрестив руки на груди, Лора Гарсиа. Вот что она здесь делала—оставалось неясным. —Да, входи. Могу ли я поинтересоваться—что за группа поддержки у тебя за спиной? Или ты решил нанять Лору охраной? Так она тебе не поможет, не переживай. И где Коттерс, Бертик? —Джонни пополз за своим кофе. И да, я не с ним, офицер Миньярд. Всего лишь зашла за своим оставленным со вчера отчетом. Офицер Хиггинс обещался меня повесить. Или Джонни. Смотря на то, кто всё же виноват в потере доклада. Эндрю только приподнял бровь, встав и оперевшись бедром о стол, сложил крепкие руки на груди. —А что твой доклад вообще здесь делает?—все же закономерно поинтересовался он. —То же, что Берти с утра пораньше—является жертвой обстоятельств. И махнув двумя косами она скрылась за дверью. Что ж, если бы не Джонни, Эндрю бы выбрал её в качестве напарницы. Всяко лучше Уильямса. —Прошу прощения, офицер Миньярд, возможно я чего-то не понимаю или вы запамятовали, но моё имя Бертран. —Я никогда ничего не забываю. Вот когда твоя моська со звания стажёра слезет и станет полноправным ментом—я подумаю о твоём полном имени. А теперь присаживайся, тебя ждут отчёты. Бертик, который Бертран, обречённо уселся за ноутбук. Прекрасно, одной проблемой меньше. В дверях показалась секретарша Хиггинса. Приехала она к ним недавно и фамилию Эндрю так и не узнал. Но нарекали её Амалией. Амалии было лет 25, если не меньше, в то время как Эндрю уже мирно дожидался своих 32. Молодость бывает такой прекрасной, особенно до травмы, которая решила знатно поебать ему жизнь вечными болями в правом колене. Проклятье. —Эндрю, я принесла вам кофе. Джонни уже ждёт вас на улице. Принимая из её рук бумажный стаканчик со своей личной сахарной комой он задумался о доброте и наивности некоторых окружающих его людей. Берти был наивным. А Амалия—доброй. Хоть и в последнее—судя по её мертвецки-серому взгляду—было не доказано вовсе. Улица встретила его своей прохладой. Приятно. Аж лицо немеет. Погода в Колумбии как нельзя кстати. В последнее время даже противный летний жар с примесью осточертевшей за годы жизни здесь сыростью не маячил на фоне. Почти идеальный год. За исключением участившихся торчков и карманников. Развелось же, паразитов. —Южная Каролина прекрасна. Пока это не Колумбия. Но скоро всё изменится,—зазвучал бодрый голос Джонни за спиной,—Хиггинс обещался самоликвидироваться на Сан-Диеговские пляжи. Туда ему и дорога. Старый хмырь. Эндрю усмехается и согласно кивает, закуривая. Сигарета почти приятно ощущается в пальцах и уже привычно оседает в лёгких. Поведёт Эндрю. Всегда он. Джонни ещё слишком мал, чтобы водить эту красотку. Ну или Миньярд слишком жаден, когда дело касается "его" вещей. Он сам не успел определиться. Проезжая знакомые улицы взгляд цепляется за клуб. Когда-то это были "Райские сумерки", но многое меняется. Вот и место его юности завяло, расцветая уже новым, внушительным своими яркими вывесками зданием. Даже парковку расширили. Интересно: какого там внутри? —Сейчас на лево и вон к тому зданию,—осведомляет заскучавший на посажирском сидении Коттерс, внимательно вчитывающийся в дело. Словно не очередное дело о нариках, ей Богу. —В бывшие Сумерки? Джонни приподнимает темную густую бровь и согласно кивает, вперив внимательный взгляд на Эндрю, будто впервые его видит. —А ты был там что-ли? Ну, видимо в "Райских сумерках" ещё,—констатирует он, сам отвечая на свой вопрос и в задумчивости кивает, устремляя взгляд куда-то в окно, за Эндрю. —Бывал. Работал ещё в юности. Сейчас там чё? И Джонни загорается. Глаза блестят, взгляд оживший даже. Хотя не, тут Эндрю явно перегнул. Тем не менее то, как он вцепляется в собственное сиденье говорило о многом. —Так ты не знаешь? Сейчас это "Аффект"!—и говорит это так, как если бы от одного этого слова всё стало максимально ясно,—Ну, популярнейший клуб среди молодёжи. Весь штат сюда попасть мечтает. Некоторые вон, даже с соседних и далее штатов умудряются пригонять на зачётные выходные. И действительно, неподалёку от здания, в почти опустевшей на данный момент парковке, стояло несколько машин с номерами других штатов. Видимо не все разобрались с хостелом или отелем. В отдалении находилась парковка для персонала, огороженная металическим сетчатым забором, довольно высоким, к слову. За шлагбаумом мирно почитывал утреннюю газету тучной мужичок лет пятидесяти. —"Аффект" значит. Ну и название. Ладно, кто владеет то сейчас этим заведением? —После полной реконструкции выяснилось, что покупателем и, в последствии своём, хозяином клуба стал Эмануэль Картер Горвард. Влиятельный бизнесмен сорока семи лет. Не женат, но двое детей. И один приёмыш, так сказать. Слово про третьего зацепило что-то в голове Эндрю и он решил уточнить: —Приёмыш? —Ну да,—незаинтересованно кивнул Коттерс,—парень, хотя уже мужчина, почти твоего возраста. Ну, младше года на два-три. Так-то его опекуном является Стюарт Хэтфорд, но Горвард принял его к себе и периодически занимается наставничеством. Готовит к делу семьи. Стюарт Хэтфорд. Очень знакомое Миньярду имя. Английский бизнесмен. Чертовски богатый тип. Считается в кругах мафиозником, но доказательств у полиции нет. Как всегда. Сдаётся Эндрю, что ФБР и другая полиция в тесном сотрудничестве с этим мужиком. Да и Мориямы вечно крутятся вокруг. После смерти Кенго на пост встал его старший сын. Ну и понеслось. Влияния якудзы было повсюду. Никто не смел и рта открывать в сторону этой гниющей масти. Даже мыслить народ знающий боялся. Старались всегда обходить наводящие разговоры и ретировались быстрее, чем что-то слетало с губ. Так значит этот Эмануэль, черт бы побрал это имечко... —Погоди, он от Хэтфордов только или от япошек? Джонни кинул в него не читаемый взгляд и поджал губу. Мориям он точно не боялся. Эндрю выяснил это ещё в самом начале их рабочего пути. Буквально в первый день. Коттерсу, казалось, будет плевать, даже если метеорит во главе президента Соединённых штатов упадёт на Южную Каролину. —От них самых, от кого ж ещё? Не понятно только—зачем глава так печётся о племяннике какого-то британского мужика? Пусть и важного мужика. А, так вот оно что. Коттерс просто снова решил перемыть другим косточки, порыться в чужом белье и—как там ещё говорят русские—сунуть нос не в своё дело. Хорошо знать более сложный язык. Выражений уйма. Жалко только, что хвастаться Эндрю не любит. А так бы часто строил из себя литературного гения, бросающегося вычурными словами и фразами как сюрикенами. Плохо иметь слишком любопытного стажёра, когда дело касается чужой личной жизни. Ну Холмс с пробирки, не меньше. —А тебе завидно что-ли?—прикуривая, не слишком оживлённо интересуется он,—Хотя, с нашей работой только и завидовать богатым детям. Только вот у богатых, как правило, свои заскоки. Так что советую как лично, так и по протоколу к нему не приставать. Не расплатиться потом. Джонни согласно кивает и тоже прикуривает, мысленно настраивая себя на работу. Хороший стажёр же не ведёт активную работу, он её имитирует. —Пошли давай, сегодня разобраться бы и свалить пораньше. —Понял. Видимо, пораньше свалить не получится. Горвард выглядел измученным и, так сказать, кругловатым. Во всех смыслах. И каждые полминуты с завидной стабильностью потирал сияющую потом лысину. Не высок, кругловат и усоват—вот так охарактеризует его Эндрю с первых минут его оглядывания. Как только Эмануэль их заметил—тут же бросился к ним, неуклюже перебирая ногами и, чего греха таить, смахивая на королевского пингвина. —Доброго утра офицер Миньярд, мистер Коттерс! Прошу меня простить, но давайте сразу к делу. Сегодня ночью в моём клубе случилось страшное—убийство. Но думаю вы это итак знаете. И как бы забавно это не звучало от матёрого бизнесмена-мафиозника—пусть и достаточно мелкого по сравнению с другими—Эндрю ни капли не смешно. Он успевает лишь покоситься на побледневшее виноватое лицо Джонни, одними губами прошептавшего: "Извини, забыл." Ну прекрасно блять. Он поехал на дело и забыл объявить, что едут они ловить не очередного наркошу, а внезапно всплывшего убийцу. Что он там говорил о хорошем стажёре? Проебался, получается, мистер Миньярд. Это первое на его опыте звено полиции, забывшее о собственной работе. —Конечно, мистер Горвард. Сейчас я одолжу у своего ид...—поправился он,—Стажёра бумаги, относящиеся к делу и мы приступим. Идите вперёд, мы сразу за вами. Мужчина покивал и, довольно резвым на этот раз шагом, матеро понёсся к зданию "Аффекта". —Я тебе голову оторву, Коттерс. И скормлю её Гордону. Я слов на ветер не бросаю. Казалось, Джонни даже посинел. И теперь его мраморное лицо отчётливо напоминало кого-то, кто умер от удушения или весьма неудачно захлебнулся. Гадство. —Ну прости! Я так вдохновился поездкой в "Аффект", что совсем из головы вылетело... —А там когда-то что-то наблюдалось?—парировал впервые за долгое время взбесившийся Миньярд и вымученно махнул на стажёра рукой, забирая бумаги и на ходу читая содержимое. Ну что за блядский день? Энтони Циммерман. 28 лет. Есть старший брат—Эмиль Циммерман. Жены нет, детей—тоже. Вел довольно разгульную жизнь. Сгинул от пули, пробившей лёгкие. Судя по всему стреляли из снайперки, но с этим ещё предстоит разобраться. Оглядывая роскошный первый этаж, который будто увеличился с его последнего здесь нахождения. Возможно так и было, кто ж знает: сколько всего тут перестроили. Тело лежало "мордой в пол". Совершенно не завораживающе и нисколько не вымораживающе. Или как там ещё подобное описывают? Лежит человек и лежит. Как пьян или просто решил уснуть прямо на полу, но единственное отличие—совсем не дышит. И тело от этого кажется мягким, каким-то не таким, если внимательно присматриваться. Чужим и словно не принадлежащим этому миру. Хотя, возможно так оно и было. В стеклянном панорамном окне справа трещина и дыра от пули. По другую сторону как раз было небольшое здание хостела, наверняка популярного для приезжих посетителей клуба. Стреляли явно оттуда. Лучше бы подняться конечно, удостовериться. Но и Миньярд не первый год работает, чтобы не верить своим предположениям. Такое пусть проворачивают стажёры вроде Джонни а Эндрю побережёт колено для какой-нибудь внезапно выпавшей погони. Чего утруждаться? —В досье написано, что вы прибыли не сразу, а только к утру. Энтони был убит к двум часам ночи, когда посетителей в здании быть не должно. Где вы находились?—спокойно интересуется Эндрю, не утруждая себя блокнотом, подобным тому, что сейчас достал стажёр. Итак запомниться. —Кхм, прошу прощения,—замялся Эмануэль, потирая свои усы,—я был, как бы выразиться, в ненадлежащем состоянии... Ну и вы меня поймите! Все отдыхают, вечер, вот и я решил дать себе слабину и слегка выпить. За клубом в это время присматривал управляющий. У меня ещё сын недавно женился, а тут узналось, что невестка беременна. Только это тайна, пока что даже для моего мальчика. Сам вчера узнал. —Хорошо. Примем к сведению,—кивнул Миньярд, в то время как Джонни внимательно записывал если не каждый вздох, то как минимум всё, что слышал,—где сейчас управляющий клубом? —А вы обещаете не рассказывать никому об этой ситуации? Ну, посторонним я имею ввиду. Мой сын ещё не знает о будущем внуке. Эндрю тяжело вздохнул, стараясь игнорировать маячевшего где-то позади Коттерса. Молчит, счастливчик. —При зачислении в ряды полиции Южной Каролины мы обязуемся соблюдать конфиденциальность и не распространяться по личным делам каждого гражданина,—как мантру зачитал он, сдерживаясь, чтобы не закатить при этом глаза,—А ещё, в случае несоблюдения протокола мы... —Офицер Миньярд,—прервал его встревоженный чем-то Джонни, аккуратно прикаснувшийся к его плечу. Чужую руку он тут же смахнул,—там какой-то рыжий через забор лезет. —Чей?—тут же подсобирывается заскучавший с хозяином клуба Миньярд. —Ну не мой же. —Это... Мой.—робко встревает Горвард,—В плане работник. Управляющий клубом—Натаниэль Веснински. Ого. Вот это новости. И давно у нас управляющие сбегают с места работы через забор? —Кхм, а управляющий может перестать сбегать и почтить нас своим присутствием?—словно читая его мысли просит Джонни. —Конечно. Одну минуту. И отбегает к зависнувшему на заборе Веснински, начиная что-то неразборчиво объяснять и—даже как-то слишком активно для его габаритов—показывать. То на Натаниэля, то на асфальт рядом с собой. Ну и свой кулак, разумеется. Тот самый "рыжий" только смеётся и крутит у виска. Спрыгивает он с одного прыжка и даже не морщится. "Хорошая физическая подготовка"—промелькнуло в сознании Эндрю за то время, пока они возвращались к ним. Натаниэль Веснински выглядел неплохо. Шелковая бордовая рубашка, почти в цвет крови, когда-то вытекающей из-под Энтони, но зависшей до того момента, пока её не соберутся смыть. Черная распахнутая жилетка с перламутрово-синими пуговицами и черные брюки с такой же пуговицей на ширинке. Хороший костюмчик. А судя по качеству—ненормально дорогой. Кто в таком виде вообще по заборам шастает? Тем более по таким высоким. —Утречка, товарищи полицейские! Хотя, признаться честно, я думал нам пришлют несколько бравых бойцов за справедливость, а не полтора копа. Но так тоже неплохо. Моё имя вы уже знаете,—и ослепительно улыбается, склоняя голову набок. Дьявол. Кто бы мог подумать, да, Миньярд? Что не день, то работа. Что не работа—то пиздец. Вот и думай теперь: оно тебе вообще надо было? —Попрошу без оскорблений, мистер Натаниэль. Я был наслышен о вашем отце, как жаль, что давно почившем. Если Эндрю правильно запомнил то лишённое какой-либо жизни лицо, то вспышка наступит через: 3. 2. 1. Лицо Натаниэля моментально передёргивает. Словно защемление пары мышц заставляет его почти болезненно замереть и тут же явить миру перекошенное от раздражения и какого-то азарта выражение. Зубы сцепляются, а взгляд мутнеет и становится на пару оттенков темнее. Удивительно, что он ему ещё не врезал. Эндрю бы врезал. —Вы что-то хотели мне этим предъявить, мистер Миньярд?—лелейно интересуется он, стараясь перебить собственный яд. —Ни в коем разе. Мне здесь нельзя что-то предъявлять и вы, я уверен, прекрасно об этом знаете,—легко парирует Эндрю и Веснински—о чудо—смекает намёк. —Дядюшка Эмануэль, я хотел бы лично побеседовать с мистером Миньярдом у себя. Думаю, что мне будет тяжело вспомнить что-то здесь, если он не возражает, конечно. —Не возражаю,—ведется на небольшую проверку "готовности зайти в логово змеи" Эндрю, кивая. Эмануэль бледнеет, во все глаза таращась на хорошо изученную гадюку. Или кобру. Миньярд ещё не решил. —Да, конечно. Проходите. Мы с мистером Коттерсом подождём вас на первом этаже, в комнате для гостей. Интересно, чего стоило ему содержаться и не остановить Веснински? Возможно он уже мысленно выкопал себе симпатичную могилку, кто ж знает. Натаниэль снова улыбается и толкает его плечом, заставляя идти за собой. Джонни хотел было вмешаться, но Эндрю жестом останавливает его и велит оставаться с Горвардом. Его ведут через лестницу на второй этаж, а там—через пестрящие плакатами и подсветкой коридоры. Любой бы задержал дыхание и разглядывал постеры с любопытством и восхищением, но у Эндрю была другая мысль: Тут удобно было бы совершить убийство. Или прятать что-то в закрытых сейчас многочисленных комнатах для уединения гостей. А ещё —там по-любому были скрытые камеры и подслушка. Не может же у "этого" быть что-то без подвоха. Любимый дядюшка наверняка позаботился и об этом. —Сейчас на третий,—оповещает он. —И давно тут есть третий этаж? Его не видно со стороны. —Ну конечно его не видно,—уже не сдерживая раздражения взмахивает рукой он,—он находится в пристроенной части. С-з-а-д-и здания. Ты мог бы увидеть его, если бы объехал клуб целиком. —Вы сильно расширились. По моей памяти пристроя не было и в помине. —Ты что—бывал в Сумерках? —Ну конечно бывал. Я там работал. Веснински резко тормозит и полностью разворачивается к нему, складывая руки на груди. Эндрю даже не замечал, что они как-то резко перешли на "ты", но не удивился, когда осознание пришло. Он и не ждал уважительной формальности после того, как они останутся наедине. —Охранником что-ли? Тебе сколько лет вообще? —Барменом. Неофициально. Мне 31. —Черт, не больно то старше моих 28ми. А я уж подумывал:чего это ты так молодо выглядишь. —Жизнь—подстава. Эндрю начинала нравится это своеобразная игра. Через яркие коридоры и широкие лестницы он шёл уверенно, будто точно зная, что не окажется жертвой в одной из этих комнат. —Это не жизнь подстава, а твоё существование. Вот че тебе от меня надо? —Я полицейский. —Поздравляю. —Великодушно благодарю. Нахрена человека убил? И Натаниэль тормозит, передёргивает широкими плечами и смеётся. Надрывно, с ноткой истеричности и безграничного веселья от ситуации. —Не здесь, Крошка-полицейский. У стен есть уши и глаза. Пусть даже и ограниченно мало у этой части. Скажи мне—стены могут быть инвалидами у такого места, как это?—сдвигая, но не меняя полностью темы, интересуется Натаниэль. Казалось, что даже всерьёз. —Не думаю. —Если не думаешь—значит имеешь мозги. Нахрена думать, когда итак всё понятно, правда? Веснински тянется к карману и Миньярд сомневается, что за оружием. Но профессия обязывает потянуться за своей кобурой. Натаниэль сразу же это подмечает и игривая усмешка прочно сливается с его лицом. —Пугливый Крошка-полицейский. Не бойся, ключи не кусаются. Они открывают нам глаза на многие вещи. И достаёт маленький ключик, что тут же вставляется в замочную скважину и спустя пару поворотов открывает дверь. —Почему не ключ-карта? Они здесь повсюду. —Ты же умный мальчик, догадайся сам. —Не безопасно. Ключ-карта подразумевает доступ к ней хозяина заведения и некоторого персонала в случае непредвиденных ситуаций. Ключ же, если не добыть копию, заполучить не удастся. Но как насчёт отмычек? —Ну вот—почти ответил на свой же вопрос. Умница. Скажи мне—как быстро я замечу взлом в свой кабинет, если какой-то не очень умный человек воспользуется отмычкой? К тому же магнитные броненакладки препятствуют проникновению отмычек в скважину замка. А сам замок—цилиндровый с усиленной системой безопасности. Такое не так-то просто взломать. Особенно когда тебя снимает скрытая камера. —Скрытая?—Эндрю оборачивается, чтобы вновь увидеть самую обычную камеру, направленную ко входу,—это же явно не про неё речь. Натаниэль, привалившись к столу из темного дерева, качает головой, не стирая усмешки, наблюдает за внимательным взглядом Эндрю. —Ну естественно нет. Моя малышка спрятана получше, чем любое сокровище. А эта так,—ведет он плечом,—для отвлечения внимания. —Умно. Ну так что насчёт убийства Циммермана? Расскажешь? А я подумаю—окончательно ли ты сбрендил или оказался настоящим гением. Миньярд рассчитывал, что Веснински ответит сразу, как только дверь в кабинет захлопнулась. Но тот неподвижно стоял и о чем-то серьезно размышлял. —Ни первое, ни второе. Ну или оба понемногу,—кивает он и указывает ладонью на кожаное чёрное кресло рядом,—Скажи мне, Крошка-полицейский, что я за это получу? —Возможное содействие в виде частичного закрывания глаз на дело. Тебе же явно не нужны преграды. Или ты добиваешься именно этого? —Снова мимо. Хотя меня заинтриговало твоё предложение. Но где гарантии, что после признания я не окажусь в луже? Эндрю, даже не задумываясь, припечатал, будто только этого и ждал: —Тебе не нужны гарантии. Мы находимся на твоей змеиной территории, Гадюка, где я самолично предлагал сотрудничество. К тому же, если судить по твоим связям—это я рискую оказаться лежащим рядом с Энтони. —Принято. Но ты то с этого что получишь? Этот вопрос неожиданно ставит его в тупик. А действительно—что он с этого получит? Быстрое "раскрытие дела". Да, он сильно облегчает себе жизнь этим, но он не из тех, кто искал себе лёгкие пути. Так почему сейчас продолжает играть с сумасшедшим в игру, лишённую правил и напичканную ими для Эндрю? Простой интерес его погубит, оправданием не являясь. Но кому оно надо—оправдание. Эндрю достаточно оправдывался на протяжении всей своей жизни. Пусть сейчас это будет просто идиотское решение, связанное с осточертевшей системой его жизни. Что-то новенькое. —Развлечение на пару недель, годится? И Веснински снова смеётся. От этого смеха Эндрю хочется по-настоящему улыбнуться. Сумасшествие ведь не передается воздушно-капельным путём? —Знаешь, будь мы знакомы прдростками или чуть старше—я бы с тобой переспал. Наверняка и в постели ты ебанутый. Прям типаж на себя словил. Кто там говорил, что противоположности притягиваются? Ну и бред, да? Притягиваются только идиоты, а мы с тобой стоим на месте. Значит поехал весь мир. Странная логика. Или отсутствие как таковой. Зато энергетика просто зашкаливает. —Я бы с тобой не спал. Я бы тебя ненавидел. —Ненависти нет. Это всё мнимое. Ты просто хотел бы со мной трахнуться. Вот и ненавидел меня—за то, что не можешь. Ладно. Заканчивать бы пора. Пока ему не взбрело проверить свою теорию на практике. —Так убил то зачем? Не сдержался и прикончил Циммермана? —Ну что ты заладил? Убил и убил. Этот вообще тут не причём. —Тогда что ты хочешь? —Проверить лысого, что ж ещё? Так. Интересно. Дело потихоньку набирает обороты. Правда этого убийства в том, что убийство не ради убийства. Замечательно. Крыша скоро уедет вслед за этим диалогом. —А подробнее? Эндрю нужна катастрофическая профессиональная выдержка, чтобы не начать заранее подбирать варианты. —Ты, кстати, назвал меня Гадюкой. Я предпочитаю быть Тайпаном—их яд оказывает преимущественно нейротоксическое и коагулопатическое действие. Поднятая светлая бровь Эндрю говорила сама за себя. Поэтому Веснински остаётся только закатить глаза и деловито-вкрадчиво объяснять: —Первое—блокирует мускульные сокращения, что вызывает паралич дыхательной мускулатуры, а второе—нарушает свёртываемость крови. —А мне кажется, что в таком случае ты больше на Медноголовый щитомордник,—на самом деле тяжело всерьёз размышлять о змеях, когда знаешь о них слишком мало, но Эндрю всерьёз старается, дабы не выставить себя идиотом. Ага, идиотом в глазах сумасшедшего. Молодец, Миньярд. —Нельзя основываясь только на названии и внешних данных нарекать меня щитомордником. —А это и не за внешние данные. Просто укусы медноголового щитомордника болезненны, но редко пр иводят к летальному исходу. Кусаешься ты неплохо, но и я пока не умер. —Хм,—то, с какой хищной игривостью блеснули глаза Веснински, о многом говорило бы любому. Эндрю не любой, он сразу понял о чем тот думал,—хочешь умереть или ощутить мои укусы? Я могу и то и другое. Твоя шея с этой венкой довольно аппетитна. Так что если не планируешь пожинать последствия нашей небольшой игры—не пытайся раззадорить хищника, Крошка-полицейский. У Эндрю напрочь сбивается дыхание и улетает пульс. Гребанный мозг сразу подкидывает неприличные для общества и морали картинки. Ну что за пиздец? —Убийство. —Ах да, точно. Пару месяцев назад верхушка велела мне проследить за моим начальником. Проверить его верность. А совсем недавно мои источники засекли, что тот, с весьма большой суммой в чеке, собирается сваливать в Бразилию. Его видели с билетами на самолёт для него и всей семьи. —Так, возможно мужик отдохнуть решил. —Я тоже предположил именно это. Всё таки не первый день с ним работаю. Да вот только Бразилия подозрительно многое знает. Даже слишком много. Все наши договоренности перехватывают верхушки оттуда. А за этим следует разлад и смута. А оно нам надо? Ну вот и меня с таким мнением отправили на слежку. Мы в любом случае в выигрышной стороне, если сравнивать с Горвардом. Но крайне не желательно допускать его побег. Поэтому сейчас он "в состоянии аффекта и алкогольного опьянения" не выдерживает и убивает давно мешающего сына его конкурента в собственном клубе. Берёт вину на себя или же в открытую себя выдаёт и пытается свалить. При любом из раскладов он попадает в ловушку. План действительно заманчив, но... —А что вы будете делать, если он успеет свинтить раньше, чем твоя идея пойдёт в пользование? —Я тебя умоляю, Миньярд, план уже в исполнении. Труп то лежит, правильно? Копы здесь. Всё как надо. А что касается его побега... Понимаешь, у Бразильцев свои планы и взгляды на этот счёт. Проще говоря, когда Эмануэль с оставшейся информацией на нас пересечёт границу и встретиться с ними лицом к лицу... —Они избавятся от него за ненадобностью после получения всех желаемых данных. —Бинго! Если будешь паинькой и не станешь мешать, то я тебя щедро вознагражу. Ты, так и быть—чего греха таить—мне симпатизируешь. Не глупый, не урод, даже симпатичный—не загордись главное. Так ещё и тихий, когда это надо. Ну что за Конфетка, а? Скажи мне—все копы на самом деле такие увлекательные Лапочки или мне одному так повезло? —А все мафиозником такие болтуны или у тебя одного такой длинный язык?—устало парирует он, ни капли не теряя азарта за сегодняшнее утро. —О-о, возможно тебе представится шанс испытать мой способный язык в полной мере, Крошка-полицейский. И протягивает ему руку, которую тут же пожимают.