Рыба на актёрском

— Мин-сю-ю-юн! Хэ Сюань чуть на автомате не нырнул в ближайшую дверь, но вовремя себя остановил. На спину прыгнул первокурсник. — Мин-сюн, я тебя обыскался! «Жаль, нашёл» — мысленно вздохнул Хэ Сюань. Вскоре Цинсюань всё же свалился. Старший товарищ и не подумал поддержать прыгнувшего на него человека. Только согнулся и чуть присел, чтобы не упасть носом вниз. — Мин-сюн, разве ты не слышал? Мы скоро должны собраться в актовом зале! Хэ Сюань как раз слышал и планировал добраться до места всеми возможными окольными путями, лишь бы не напороться на Цинсюаня. А через пару месяцев он хотел бы также обойти его старшего брата, который придёт на их открытое выступление. Да, в конце первого года дорогое начальство — Хэ Сюань прозвал Цзюнь У «Тот-кого-нельзя-называть» — решило, что стоит показать всем, чего добились дорогие ученики академии. Разумеется не все. Лучшие ученики своих курсов или особо талантливые. Или Хуа Чэн. — Как думаешь, что будем ставить? Может, про прекрасную богиню? Или про вечную любовь? О, а может это будет яркая фантастика?! — Омегаверс. Хэ Сюань буркнул это особо не думая. Но Цинсюань посмотрел с таким изумлением, что захотелось запихнуть эти слова себе же в глотку, чтобы больше никто и никогда этого не услышал. — Мин-сюн, не знал, что ты такое любишь! — Цинсюань улыбнулся. У Черновода дёрнулся глаз. Он резко выпрямился и быстро пошёл в сторону зала, оставляя изумлённого первокурсника позади. Прекрасная попытка сбежать. Да-да, он именно что пытался сбежать. «Отступать» звучит слишком пафосно, так ещё и подразумевает, что придётся вернуться. Желания такого не было. Ни капли. На его огорчение, первокурсник соображал не так медленно, как многие. Он встрепенулся и поспешил догнать старшего товарища. Видимо, его совершенно не напрягало, что стоит ему приблизится, как Черновод ускорялся. Где-то явно нарушена логическая цепочка. — Мин-сюн, это не то место, где можно играть в догонялки! Не стесняйся, все же знают, что мы лучшие друзья! Хэ Сюань боялся предположить, кто эти «все». Зная Цинсюаня, это могла быть вся академия, семьи учителей и студентов, а так же весь полицейский участок в конце улицы и кафе через дорогу. Абсолютно кто угодно мог считать их лучшими друзьями, в то время как сам Черновод об этом ни слухом, ни духом. — Мы не лучшие друзья. О, этот диалог между ними звучит не в первый раз. Цинсюань всё стреляет в Черновода своими стрелами дружбы, а Хэ Сюань с гневом ловит их и ломает. Они никогда не смогут быть друзьями. — Мин-сюн, что ты, не стоит так быстро переходить на следующий этап наших отношений! — радостно улыбнулся первокурсник. Хэ Сюань резко остановился и гневно посмотрел на Цинсюаня. Тот замер, понимая, что на этот раз переборщил. Почему-то старшего всегда задевали шутки про любовь и парочки, но Цинсюань, не зная корня всей проблемы, каждый раз пытался найти либо ответ, либо правильный подход. — Прости, Мин-сюн, я… — Свали уже. Попытку извиниться прервали даже не дойдя до середины. Видимо, на этот раз всё было действительно серьёзно. Цинсюань вздохнул, поник и поплёлся в зал. Хэ Сюань всё же пошёл другим путём, лишь бы не видеть эту тусклую спину. Он не понимал, почему сердится на Цинсюаня. Его вины в деянии брата не было. Но какая-то иррациональная часть шептала ему, что если бы он действительно хотел быть другом, то наверняка бы тогда заступился за несчастного студента. Только ведь они не были на тот момент знакомы. Цинсюань о случившемся не знает. Возможно, это тоже возмущает Хэ Сюаня. Он же пострадал от рук его старшего брата, а тот просто молчит! Но об этом он тоже не знает. Потому что Хэ Сюань сам решил защитить его от этих знаний.

***

Их поставили в главную пару. Хуа Чэн ржал, как лошадь, Се Лянь чему-то улыбался, остальным было, ну, всё равно. А, нет, учителю Пэю было до этого дело. — Если с Цинсюанем что-то случится, вся вина ляжет на меня и на тебя. Постарайся уж, чтобы Ши Уду ни за что не зацепился. Удивительное дело, но для лучшего друга Водяного Самодура и его кровного врага, Пэй Мин с Хэ Сюанем неплохо ладили. И если со стороны учителя это объясняется тем, что тот не в курсе, с кем ведёт душевные беседы, то Черновод задавался вопросами. Почему на Цинсюаня он злится из-за малейшего повода, а с Пэй Мином он вполне нормально общается? Возможно, сам Хэ Сюань давно нашёл для себя ответ. Но признаться самому себе в этом было нереально. Может ли он быть неравнодушен к Цинсюаню? Почему нет? Его любимая уехала, к ней он за всё время успел остыть. Младший Ши весёлый, искренний, честный и светит так мягко и нежно, словно детский ночник. Не проникнуться к нему тёплыми чувствами может лишь глубоко влюблённый в другого. Собственно, Собиратель Цветов. И даже он признаёт, что Цинсюань отличный парень! Хуа Чэн! Человек, который без зазрений совести убьёт всех, включая себя, ради счастья одного Се Ляня! Вы понимаете масштаб очарования младшего Ши? Но каждый раз Хэ Сюань уверенно смахивал все эти мысли. Он вспоминал, что актёр. Что может спрятать все бурлящие чувства за маской равнодушия, чем и пользовался. По иронии судьбы, теперь, во время спектакля, ему приходится менять личность ещё и на глубоко влюблённого юношу. А Цинсюаню, по личному мнению Черновода, хотя кто бы его спрашивал, абсолютно не шла роль стеснительной леди. Бойкой и дерзкой — да, но никак не скромной. Цинсюань соглашался. В ответ он, Хуа Чэн и Се Лянь выразили мнение, что Хэ Сюаню абсолютна несвойственна пылкость и наивная влюблённость. Как бы хорошо они не отыгрывали эти роли, любой, знающий их достаточно близко, видел, насколько это некомфортное амплуа. Было ощущение, что Цзюнь У решил просто развлечь себя этим решением. Тварюга.

***

— Прошу, нет! Слёзы текли по лицу юной леди. Она упала на колени, моля юношу остановится. Но тот был непреклонен. Бледная рука сжимала в отчаянии чужую хрупкую кисть. — Как ты не понимаешь, они убьют нас! — он с силой сжал челюсти. — Я люблю тебя, ради нашего будущего я готов бросить всё! Он прижимает руку к сердцу и смотрит в глаза любимой, словно пытается донести до неё всю глубину своих чувств. У него это получается. Чтобы не видеть всю ту бурю в чужой душе, она хочет отвернуться, но юноша бережно ловит её за подбородок и тянет на себя. Их взгляды встречаются. Прекрасная дева не в силах устоять перед чарами возлюбленного. — Ты готова убежать со мной? — прониквенно спрашивает он. — …да, — на выдохе отвечает леди. Сверкает молния, их губы встречаются в полным чувств поцелуе. Сцена меняется. Романтика исчезает, вместо неё внимание зрителей забирает война. Крики, битвы, смерть. Вот от чего бежали юные влюблённые. Во всяком случае, на сцене. За кулисами же всё было иначе. — Может я тоже хотел играть с гэгэ любовную линию. Буркнул Хуа Чэн, перехватывая Хэ Сюаня. Распутывать волосы Цинсюаня принялся Се Лянь. Фэн Синь и Му Цин в это же время отдувались на сцене, играя великих генералов. — Вы не играете, — закатил глаза Черновод. Собиратель Цветов гордо усмехнулся, Се Лянь улыбнулся. Цинсюань готов был сорваться с места: — Мин-сюн, это было поразительно! Ты на репетициях никогда так не выкладывался, а ведь уже тогда играл весьма убедительно! — Полностью согласен, — кивнул Сяньлэ, посылая Черноводу восхищённый взгляд. Хэ Сюань почувствовал, как Хуа Чэн натягивает прядь его волос. — Господин Мин, слухи не врут, вы потрясающий актёр! — Благодарю, не стоит. Хэ Сюань предпочёл отвернуться от Собирателя Цветов, который был готов то ли вырвать должнику язык, то ли оторвать сразу всё лицо. Он успел сотню раз пожалеть, что вообще ответил. — Мин-сюн, не скромничай, ты ведь-! Цинсюаня прервал грохот двери. Хуа Чен поморщился, а Фэн Синь, оказавшийся довольно близко к кулисам, тихо сматерился. Им повезло, что звук не дошёл до зрительного зала. — Уважаемый, зрителям сюда нельзя! — за спиной гостя маячил Инь Юй. — Не дури, это просто сцена! — Пэй Мин тоже пытался как-то остановить вторженца, но выстоять против чужой ярости он был не в силах. — Цинсюань! Чужой голос узнали все. И Хуа Чэн, который сталкивался с ним в своём бизнесе, и Се Лянь, который просто знал брата своего друга, и Цинсюань, к которому обращались, и, разумеется, Хэ Сюань, которому он разрушил жизнь. — Кто посмел сделать этот… это., — Ши Уду не мог подобрать слов. — Поцелуй, гэ, — тон Цинсюаня граничил между теплотой к брату и холодностью к внезапным проблемам. — Удивительно, но учитель Пэй прав, это театр, это не значит абсолютно ничего. — Я засужу его, я… это ты! Уду веером указал на Хэ Сюаня, стирающего с лица выступивший пот. Было ощущение, что он и не заметил вторженца. А Хуа Чэн положил руку на плечо, чтобы тот обратил на всё это хоть какое-то внимание. Но Собиратель Цветов видел мелкую дрожь чужих пальцев, ярость, которая затмила взгляд, желание убивать. И сейчас Ши Уду мог падать в ноги и благодарить Хуа Чэна, который одним жестом мог привести друга в стабильное состояние. Не нейтральное, нет. Пока, скорее, состояние пассивной агрессии и скрытого гнева. — Как ты посмел тронуть моего брата?! — Ши Уду плевался ядом, выглядел так, словно взглядом убьёт виновника сего происшествия. Но даже Се Лянь понимал, что Мин И сильнее. Опаснее. Наконец, Хэ Сюань поднял голову. Ши Уду, который в начале особо не приглядывался к студенту, вдруг напрягся. Рука дрогнула, он прищурился, будто желая рассмотреть даже самые маленькие морщинки у рта и глаз. И тут он резко вдохнул: — Это ты. — Да ладно! — Цинсюань всплеснул руками. — Гэ, повторяешься. — Решил отомстить? — Ши Уду словно и не слышал брата. После этой реплики напрягся уже Цинсюань. Он перевёл взгляд с брата на друга и обратно. Он явно что-то не знал. — Вы что, знакомы? — осторожно уточнил он. — Эта встреча была единственной, но очень запоминающейся. Твой брат конкретно мне жизнь испоганил. От непривычного тона занервничал даже Хуа Чэн, что уж говорить про других. — Успокойся, рыба моей мечты, — не получив никакой реакции на шутку, Собиратель цветов начал не на шутку тревожиться: — Я серьёзно, уймись! — Ты хочешь, чтобы я был спокоен рядом с ним?! — прошипел Черновод. — Я хочу, чтобы из-за тебя общие старания не пошли прахом! Нам на поклон скоро, ты не можешь свалить. Но если ты сорвёшься сейчас, то абсолютно всё выступление полетит к чертям собачьим! Я поддерживаю тебя, только сейчас не время! — Хуа Чэн сжал в своих руках уже оба плеча. — Ты должен был просто забыть об этом случае, — Ши Уду опасности не чувствовал. Хотя и Пэй Мин, и Инь Юй уже пытались его увести. — Убирайся из моей жизни и жизни моего брата! Янтарные глаза Хэ Сюаня вспыхнули чистой яростью. Хуа Чэн уже был не в силах его сдержать, поэтому он пересел к Се Ляню. Тот, в свою очередь, с беспокойством взглянул на Цинсюаня. Младший Ши уже точно для себя что-то решил. — Он не может уйти из моей жизни, — Цинсюань резко встал, привлекая к себе внимание. — Он мой парень. У Пэй Мина отвисла челюсть. Хуа Чэн свистнул, за что Се Лянь шутливо стукнул его по плечу. Хэ Сюань с удивлением взглянул на первокурсника, который ещё утром назвал его лучшим другом. Дольше всего приходил в себя Ши Уду. — Ты даже не знаешь о нём ничего! — всё же вырвалось из него. — Да, понимаешь, у него вообще с доверием пока не так хорошо, но зато он ответственный и надёжный. Прям как ты и хотел. Я в надёжных руках! — Цинсюань упрямо стоял на своём. — Но он… парень! Все понимали, что хотел Уду сказать другое. Но ни старший брат, ни Хэ Сюань не хотели рассказывать доброму Цинсюаню подробнее об их вражде. Хоть в чём-то мнения совпадали. — У-у-у, гэ, гомофобия — это плохо. Прошлый век! Неужели ты мне и в любви рамки хочешь поставить? Се Лянь спрятал лицо в плече Хуа Чэна. Собиратель Цветов же приобнял его одной рукой, а второй дёрнул за рукав Хэ Сюаня. Тот перевёл ошеломлённый взгляд на него и приземлился рядом. Он всё ещё ненавидел Ши Уду, но если раньше он не думал о возможной мести, то теперь она внезапно воплощалась сама. Правило бумеранга в самом лучшем его проявлении? Пока Ши Уду пытался осознать произошедшее, Пэй Мин подхватил его под руки и потащил к выходу. Инь Юй подобрал упавший веер, глубоко поклонился и указал пальцем на сцену. Последний акт закончился. Пора выходить на поклон. Хуа Чэн поднялся и протянул руку своему гэгэ, помогая встать. Черновод поднялся самостоятельно. Цинсюань схватил его за плечо и поднялся на носочки, тихо зашептав: — Теперь мы в отношениях, никуда от меня не уйдёшь. И я добьюсь всей правды, не сомневайся. Он опустился и направился прямо на сцену. Хэ Сюань никак не поменялся в лице, но глубоко внутри что-то сжалось. Кажется, сегодня он снова пьёт с Хуа Чэном. Успокоительное.