Сахарная вата

Команде Рейгена заплатили крупную сумму за проверку безопасности парка развлечений; хозяину показалось, что один из аттракционов подвергается зловещему влиянию, да ещё и на глазах у посетителей. Сам аттракцион был закрыт во избежание несчастных случаев, но парк продолжал функционировать по обычному расписанию. Музыка била из колонок; дети сновали вокруг двух экзорцистов при исполнении; Экубо и вовсе приходилось постоянно уворачиваться от человеческих голов, шариков и пластиковых вертушек, которые каждую минуту норовили «грубо вторгнуться в его личные границы». Рейген пристально наблюдал за указанным аттракционом, но ничего подозрительного не происходило. Затем он предложил коллегам неспешно прогуливаться вокруг, но злой дух по-прежнему не выдавал себя. «Он никогда не показывается, если за ним смотреть», — вспомнил Рейген слова заведующего парком. — Нам нужна более эффективная маскировка, — решил он. Его шустрый взор натолкнулся на тележку, торгующую карнавальной едой. — О, хотите сахарной ваты? Серизава и Экубо уставились на начальника с недоумением и недоверием соответственно. — Нам нужно больше слиться с толпой, чтобы выманить нашу цель, — пояснил Рейген. — А то этот паразит слишком осторожный… Мы должны выглядеть для него как обычные посетители парка. Да и надо себя баловать время от времени, не так ли? — Ну… мне в детстве нечасто доводилось её есть, — признался Серизава. — Я, по-моему, и не помню, какая она на вкус. — Тогда точно надо брать! Ну, давай. Я заплачу за нас обоих. — Сладкоежка, — вполголоса сказал Экубо и ухмыльнулся так, будто только что разбазарил самый страшный Рейгенов секрет. Рейген протаранил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал. Он вынул из кармана деньги, и вскоре у него в руке покачивалась пушистая башня ваты на тонком стебельке. Прежде, чем приступить к еде, Рейген покосился на Серизаву и с удовольствием отметил, что тот уже не пугается, как бывало раньше, подарков начальника, а принимает простые радости жизни с улыбкой на лице. Затем Рейген посмотрел на закрытый аттракцион: ничего. Никаких злых духов. Разочарованно хмыкнув, он собирался наконец попробовать вату… но злой дух всё-таки попался ему на глаза. Тот самый злой дух, на которого, пожалуй, ему стоило обратить внимание в первую очередь. Экубо просто парил неподалёку, как будто он здесь вообще ни при чём и никакие сладости его не касаются. — Эй, Экубо, — позвал Рейген. — Хочешь попробовать? — Хочу ли? — усмехнулся Экубо. — Ты ведь знаешь, что духи такое не едят? Они едят в основном других злых духов. Ну, или заносчивых шарлатанов, на крайняк. — Ты не почувствуешь никакой разницы, я гарантирую, — сказал Рейген, многозначительно прищурившись. — Ну брось. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя исключённым. — Экубо извлёк из себя руки и горделиво уткнул их в бока. — Ну, если хочешь быть вредным… Рейген попытался убрать угощение, но Экубо возмущённо всколыхнулся. — Нет уж, предложил — так давай! — воскликнул он. — Ещё посмотрим, кто более вредный, я или эта дрянь… Он отщипнул совсем крохотный клочок ваты, принюхался, прижал его к губам, а затем нерешительно положил в рот. Рейген не мог не признаться себе, что хотел бы вызвать сегодня ещё одну улыбку… Экубо не улыбнулся ни разу, пока старательно жевал лакомство. Но хмуриться он перестал и теперь выглядел расслабленным, любопытным, слегка мечтательным… Рейген был собой вполне доволен. Ещё минуту он наблюдал, как Экубо плавает вокруг ватной громады и отщипывает от неё кусочки. Он вообще когда-нибудь пробовал сахарную вату?.. Вероятно, нет. Целая вечность без сахарной ваты, без сладости, без лёгкости… И вот так выглядит лицо человека, который впервые в жизни пробует её — только ещё красивее. Казалось, даже его кружочки стали чуть розовее… Неожиданно сбоку раздался звонкий детский плач. Рейген дёрнул головой: а если, а вдруг… Но оказалось, что ребёнок всего-навсего споткнулся и упал на асфальт, а родители уже подняли его на ноги и суетятся вокруг с утешениями и гигиеническими салфетками. Рейген снова раздосадованно вздохнул, потому что их аттракцион не подавал никаких признаков жизни или смерти. Одно было хорошо: сахарной ваты у них ещё было полно, и Рейген решил, что настало время наконец-то себя побаловать. Он повернул голову обратно и, не глядя, ухватился губами за пухлый, шелковистый, сладкий бок… открыл глаза и осознал, что вата отчего-то не розовая, а зелёная. Раздался яростный вопль — и нежный кусочек выдернулся у Рейгена прямо из губ. — Ты что творишь?! — заорал Экубо. — Нахал! Разбойник! Извращенец!.. Рейген суматошно отплёвывался, осознав, что произошло. Он глядел на гневно красные щёки Экубо и полыхал сам, пытаясь кое-как защититься: — Ты совсем что ли!.. ты… т-ты… Десяток детских ушей были никак не защищены от ругательств Рейгена, и ему пришлось мучительно прикусить язык. А Экубо продолжал причитать: — Как ты мог… гадость, такая гадость! И улетучился в неизвестном направлении. Рейген стоял посреди парка развлечений будто оплёванный. Спасало одно: никто, кроме Серизавы и, возможно, скрытного злого духа из аттракциона, не был способен видеть эту сцену. А Серизава, пусть и смотрел на него опешивши, хранил тактичное молчание. Рейген взглянул на свою порцию сахарной ваты, которая понуро скосилась от избытка переживаний. — Будешь ещё вату? — угрюмо спросил он у Серизавы. — Мне что-то расхотелось… Серизава согласился принять ещё один подарок: он оказался большим любителем сладкого. А Рейген никак не мог перестать думать о том волшебном ощущении на губах…

***

Когда закончилась первая порция ваты, Экубо вернулся к коллегам, но с Рейгеном разговаривать не стал. Когда подходила к концу вторая, Серизава неожиданно насторожился. — Я… кажется, я что-то чувствую, — сообщил он. — Там что-то шевельнулось! Рейген моментально посерьёзнел и сжал кулак. — Сходи проверь, — сказал он. — Мы останемся тут: а то паразит снова скроется… Серизава повиновался указу. Рейген и Экбуо остались наедине… и молчанию между ними хватило пары секунд, чтобы переполниться и лопнуть, словно водяной бомбочке. — Ты нарочно это сделал, не так ли? — спросил Рейген, глядя на Экубо исподлобья. Тот пытался изобразить святую невинность, но с трудом удерживаемое ехидство проступало насквозь. — Ты о чём? — Сам прекрасно знаешь. Ты хотел, чтобы я тебя цапнул! Экубо сделал маленький нахальный пируэт в воздухе и, надувшись, скрестил руки. — Может быть. Ты такой весь деловой, — пожаловался он. — От тебя ласки не дождёшься. — До дома потерпеть не мог? — процедил Рейген, инстинктивно прикрывая губы ладонью. Он всё ещё ощущал себя каким-то влажным… — Ну как же, — колко усмехнулся Экубо. — Я ведь не могу устоять перед твоими сладким, сладкими губами! Он снова провернулся в полёте и послал Рейгену воздушный поцелуй, звонко чмокнув по ладони и кокетливо улыбнувшись после. — Эх ты… — проворчал Рейген, пытаясь понять, хочется ему покраснеть или отругать его. Как-то получилось и то, и другое. А затем их прервали. Может, в чём-то Экубо и прав, размышлял Рейген. Судя по тому, с каким разочарованным лицом возвращался к ним Серизава, вылазка обещала быть долгой: повезёт, если они к закату этого призрака выкурят… До дома долго. Стоять вот так рядом с Экубо иногда почти нестерпимо. Его румяные кругляшки, его выразительные лиловые губы, его сумасшедшие идеи, его соблазнительный взгляд, который, кажется, иногда проникает прямо под одежду и во все чувствительные уголки души… попробуй тут побудь деловым! Рейген на всякий случай отвернулся от Экубо, чтобы ничего не выдать Серизаве. Личным отношениям на работе не место. Но Экубо слишком хорошо знает Рейгена, а Рейген слишком хорошо знает его… и всё же никогда не задумывался, что Экубо на ощупь напоминает сахарную вату. Да… Рейген определённо ещё не закончил исследовать эту его особенность.