ᕼ ᙓ ᙢ Ꮶ ᗝ ᕼ ᘈ ᗣ ᗰ ᗝ ᑌ ᗰ ᙅ ᙁ ᙓ ᙐ ᗣ ᗰ . . . .

Комната утопала не в воде – в его слезах. Они падали густо, смешиваясь на полу с уже подсыхающей кровью, образуя зловещие разводы. Алекс сидел на краю кровати, вцепившись тонкими пальцами в фиолетовый галстук, словно эта шелковая петля могла удержать его от падения в бездну безумия. Его голубые глаза, раньше излучавшие ледяную сталь, теперь мутились спиралями боли, напоминая неистовый шторм, вышедший из-под контроля. Каштановые волосы, еще утром безупречно уложенные, теперь хаотично спадали на лоб, испачканный полосами грязи и чем-то ещё, чье название он боялся произнести вслух. На полу, в неестественных позах, лежали они. Отец. Мать. Их веки опущены, но изгой этого дома ощущал их пристальный взгляд, проникающий сквозь тонкую завесу смерти, обвиняющий, не прощающий. Он не хотел этого. Не хотел лишать их жизни. Но голоса… они терзали его разум, становились все громче. Кричали, шептали искушения, требовали жертвоприношения. И он, сломленный, не смог им противиться. Теперь же наступила тишина. Тишина, которая давила своим гнетущим безмолвием. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, чувствуя, как острые ногти впиваются в нежную кожу ладоней. "Я ненавижу себя," – прошептал он дрожащим голосом, голос его звучал, как осенний лист на ветру. "Я ненавижу всё это." Его тело била мелкая дрожь, сотрясали беззвучные, рвущие душу рыдания. Но он знал – никакие слезы не смогут смыть этот непомерный грех. Ничто не искупит содеянное. Старая дверь скрипнула, дернувшись от порыва ветра. Алекс вздрогнул, резко вскинув голову. Сердце бешено заколотилось в груди, отсчитывая последние мгновения жизни. Кто-то вошёл? Нет… лишь игра теней, коварный шёпот ветра за окном. Или, может быть, это плод его воспалённого воображения. Он уже не мог быть уверен ни в чём. Дрожащими пальцами он попытался стереть с лица влажные дорожки слез, но они продолжали неудержимо течь, как неудержимый поток в его искалеченной душе. "Кто я?" – прошептал он в пустоту, с отчаянием глядя на свои окровавленные руки. "Что я натворил?" Ответа не последовало. Комната была мертвенно пуста, если не считать двух бездыханных тел и его самого, сломленного, раздавленного. Но он ощущал чужое, незримое присутствие. Что-то наблюдало за ним из темноты. Может, это его истерзанная совесть. А, может, демоны, всё ещё нашептывающие проклятия в его обезумевшей голове. Алекс опустился на колени перед телом отца. "Прости меня," – прошептал он сорвавшимся голосом, сквозь душившую его пелену слез. "Прости меня, пожалуйста, за всё…" Но он знал, что прощения ему не будет. Ни от них. Ни от себя самого. Никогда.