Сострадание.

Дакуавис бежал по адской крепости что есть сил. Группа охотников в железном и алмазном обмундировании бежала за ним по пятам, а самое главное, что среди них был Дрим. Его алмазные доспехи и меч опасно блестели в тусклом свете Нижнего мира, заставляя оружие выглядеть в тысячу раз острее и смертоноснее. Голос выделялся на фоне смешавшихся криков остальных преследователей, он был весёлый и ужасающе спокойный. Дакуавис задыхался. Он бежал уже который час и чувствовал, как дрожат ноги, он чертовски устал и у него почти кончилась еда, его сердце бешено колотилось, а лёгкие горели от обжигающего воздуха, но он прекрасно знал, что если остановится — умрёт. Он смеялся, когда охотников было двое. Он почти не обратил внимания, когда их стало трое, четверо, пятеро. Ему стало слегка, самую малость сложновато, когда их численность возросла до семи и восьми. Но когда он узнал, что за ним отослали отряд в сто охотников среднего и высокого класса, ему стало страшно. У него почва ушла из-под ног, когда он увидел во главе всей этой оравы Дрима. В тот момент его сердце остановилось и тяжело ухнуло в пятки, ноги сделались ватными и Дакуавис еле заставил себя бежать. Он слышал о Дриме многое. Человек в жуткой улыбающейся маске, путешествующий по измерениям для охоты на драконов Энда, за которым посылали головорезов из высочайшего класса и который этих же головорезов превращал в забаву, развлечение, свою собственную добычу. Человек, который заставлял профессионалов бояться своего дела и убегать, отказываться от охоты на него. Человек, награда за голову которого выросла с двухсот тысяч монет в январе до двух миллионов в декабре того же года, как он стал известен. Человек, смех которого посреди глухой чащи заставлял охотников падать в обморок (это был только Джордж). Человек, неуловимый и быстрый, подобно буйному ветру, ловкий и искусный, вольный и дерзкий, упрямый и непреклонный. Человек, который всегда сражался до Конца. Дакуавис восхищался им, копировал его, пародировал его, высмеивал его, учился благодаря его приёмам и хотел стать ему равным по силе. Будучи подростком он однажды услышал, что за Дримом в погоню послали сотню людей. Дакуавис, тогда самоуверенный и самовлюблённый болван, искренне верил и хвалился, что, если бы ему пришлось убегать от такой толпы, то не прошло бы и нескольких минут, как все были бы мертвы. Делов-то, чего там делать, просто людям головы сносить, это ж как травинку из земли вырвать! Кто-нибудь, вырвите язык ему юному. Накаркал...сглазил, эх, сглазил. Теперь он, как и когда-то бахвалился, уносил ноги от ста охотников, и вполне серьезно думал, что к концу земного дня умрёт. Рана, нанесённая скелетом-иссушителем, болела, кровоточила и отравляла его организм, особенно выделяясь среди остальных рубцов, царапин и ранений. Он чувствовал слабость во всём теле и ощущал, насколько мало энергии у него осталось. Он чувствовал, что умирает, прекрасно осязал и ощущал, как силы медленно покидают его и он не мог сделать с этим абсолютно ничего. Он умирал, прямо здесь и сейчас, вдали от своего дома и его красивых просторов, умирал не в бравом бою с крутыми спецэффектами, а будучи преследуемым в ебучих пыльных и обжигающих базальтовых дельтах. Адская крепость, военное сооружение, созданное давным давно пиглинами для временного пристанища, имела очень длинные и запутанные коридоры, что играло Дакуавису на руку. Однако от такого быстрого бега однотонная плитка рябила перед глазами, всё вокруг расплывалось и шаталось, пот каплями стекал по телу и заставлял одежду мерзко прилипать к коже. Крики и слова преследователей многоголосым эхом отражались и отскакивали от стен оборонного здания, проникая прямо в мозг и царапая его изнутри, разъедая черепную коробку подобно кислоте. Голова раскалывалась, в ушах заложило и звенело, и из всей какофонии только один голос выделялся и звучал громче всех. Голос человека в маске. «Ох, Дакуави-и-ис..~» Дакуавис... Дакуавис.. Дакуавис... Голос не искажался, не растягивался и не ломался, он был ровный, ровный и чёткий, звучащий настолько громко, будто Дрим дышал в затылок и находился прямо за спиной, а не на расстоянии приличных пятнадцати метров. Его голос звучал в голове ровно и четко настолько, что казалось будто бы Дрим обернул голову Дакуависа против него самого. Дакуавис в детстве слышал перешептывания в тавернах, что Дрим – демон. И теперь убедился в этом самостоятельно. Дрим – кошмар, худший из худших, самый ужасный из всех возможных. Он кошмар, который не хочется видеть больше всего, он кошмар, от которого панически просыпаешься в ночи в слезах и соплях, или от которого не просыпаешься вовсе, ни на утро, ни на следующий день. Он кошмар, жестокий и беспощадный, в котором не будет хорошего конца, не будет чуда или добрых героев, он кошмар, где будет смерть, прямолинейная, холодная и неумолимая. Логичная и ожидаемая. Дакуавису жарко и душно. Он молниеносно хватает из сундука злато и умудряется заблокировать за собой ход обсидианом, выигрывая для себя время, но и потратив последний блок, который у него был. Он выбегает на двойной балкон и осматривает поверхность внизу чтобы попробовать сделать трюк с лестницей, но не проходит и секунды, как его заботливо толкают вниз. Дакуавис трюк-то сделал, но услышал приземлённый эндер-жемчуг рядом с собой и боковым зрением заметил маску. Он наносит удар мечом. Дрим усмехается и громко хохочет, отражая выпад и контратакуя соперника. «Я зде-еесь, приве-е-ет!!~» — голос охотника высокий и перевозбужденный от адреналина, Дакуавису кажется, что дьявол послал ему персонального Ягами Лайта, с таким-то жутким смехом. Местность вокруг отвратительная, бегуну приходится постоянно оглядываться, дабы ненароком не шагнуть в лаву, и это ужасно сковывает движения. Но когда он почти что сумел столкнуть оппонента в бассейн расплавленной горной породы, тут как тут подоспела спустившаяся горстка остальных охотников, с которыми Дакуавис тягаться точно не мог. Он правда пытался оторваться от головорезов, как ему это удалось до того как он оказался в Нижнем мире. Дак хотел жить настолько сильно, что дерзнул сражаться со Смертью наперегонки, против неё и вопреки её правилам. Дрим ведь много раз по легендам попадал в подобные ситуации и не сдавался, значит Дакуавис тоже не будет. Он маневрировал между стенами и ставил блоки прямо в полете, прыгал на удивительное количество метров (в школе по-любому получил бы зачёт) вперёд и сделал два трюка с лодкой подряд, едва не свалившись с выступа из-за закружившейся головы и нахлынувшей темноты в глазах. Он пытался убежать и делал для этого всё возможное, он выкладывался на полную и отдавал всю свою имевшуюся силу до конца, но в итоге прибежал ко блядскому обрыву. К обрыву, твою мать! К обрыву!! Снизу – огромное кипящее озеро лавы, зелий огнестойкости в сумках – ноль, единственный островок суши находится в несчетных количествах метров. Справа есть выступающая поверхность поближе, можно было бы спрыгнуть туда на лодке, но вот незадача, последнюю имеющуюся в его инвентаре лодку Дакуавис оставил позади себя, потому что не успевал её забрать из-за охотников на хвосте. ... Ему конец. Ему совершенно точно и окончательно конец. Это оно, вот она, это его смерть, здесь его жизнь оборвётся из-за чрезмерного высокомерия и самоуверенности. Здесь он умрёт, не будет никакого счастливого конца и чудесного воскрешения, не будет никакого перерождения и спасения. Его убьют и это будет больно, отвратительно и мучительно. Его убьют прямо здесь и сейчас, и абсолютно никто во всей округе не поможет ему. Против него всё живое в ближайшей миле отсюда и у него нет абсолютно никакого выхода из ситуации, в которую он сам себя загнал. Голос Дрима за спиной режет уши. «Никому не трогать его, ОН МОЙ.» От осознания скорого конца своей жизни у Дакуависа подкашиваются ноги. Он тупо и неотрывно смотрит на озеро лавы внизу и дрожит, яркость кипящей субстанции выпаливает ему глаза и заставляет их слезиться, хотя спидраннер не уверен, от яркости его слёзы или от скорой кончины. Дакуавис оборачивается. Дрим – ближайший к нему охотник, вся остальная группа преследователей стоит в пяти-семи метрах и смотрит на человека в маске, ожидая его действий. Дакуавис ничуть не удивлен, что его персональный кошмар негласно и моментально стал чем-то на подобии альфа-самца, подобрав под себя всю группу головорезов. Ах, как было бы прекрасно если бы это был просто ужасный сон, от которого можно проснуться дома в тепле и уюте. Но это реальность, реальность и последние её мгновения для Дакуависа, в ближайшую минуту он перестанет дышать и прекратит своё существование, его тело будет наверняка пронзено мечом и искалечено, голова отрублена, а останки если не скинуты в лаву, то выставлены в Верхнем мире напоказ, чтобы таким как он неповадно было. Он смотрит на Дрима и не ощущает собственных слёз. Перед глазами всё расплывается и фигуры преследователей тоже, и только эта грубо нарисованная улыбка на белоснежной маске остаётся четкой и ровной, выжигаясь в глазах. Улыбка, улыбка, улыбка... Охотник издаёт смешок и даёт окончательную волю своему безумному наслаждению и удовлетворению, даёт волю самому себе и своим чувствам. Если для Дакуависа эта гонка – борьба за его собственную жизнь, то для Дрима всё – игра. Просто весёлая и занятная игра. Для Дрима что это – лишь забава, что те охоты когда несметное количество раз на кону была его собственная жизнь. Дрим смеялся в лицо своим охотникам и из добычи превращался в хищника, он заставлял своих головорезов бояться и в испуге пятиться от него. Он с ног на голову переворачивал охоту в свою пользу, хаотично менял роли когда ему было угодно и превращал все в развлечение и шоу, где ты, сидя с завязанными глазами, думаешь что играешь в четкие структурированные шахматы и прорабатываешь стратегию для победы, а на деле всё это время это был построенный на теории вероятности покер, где у Дрима на руках – всё козыри, причём с Джокерами, которых в системе априори быть не может, но у него на руках они есть и он собирается их применить как можно более выгоднее. Голос человека в маске насквозь пропитан наигранной жалостью. «Оуу, всё кончено, Дакуавис! Всё точно кончено.» Дакуавис не двигался, лишь временами пошатывался из-за чертовски уставших мышц, боль от которых тонула в потоке адреналина и казалась такой незначительной мелочью по сравнению с человеком, стоящим напротив спидраннера. Дакуавис дрожал и ждал. Охотники всё ещё стояли позади Дрима на расстоянии, весь мир затаил дыхание и замер в ожидании того, что должно было произойти прямо сейчас на этом обрыве адской крепости. А Дрим же никуда не спешил. Он разглядывал чужое лицо, грязное от пота, пыли и земли, чужое лицо, обрамленное царапинами, порезами и слезами. Чужое лицо, искаженное страхом перед смертью, с выпученными глазами и застывшее в немой мольбе. Дрим стоял гордо и свободно, расправив плечи и не ощущая скованности, Дакуавис в свою очередь почти переплюнул креветку и изо всех сил старался не гнуться до пола и не допустить падения на колени, потому что представить себе более высшего позора и нелепости было бы сложно. И тут руки Дрима потянулись к застёжкам знаменитой маски. Медленно, плавно и неуместно изящно, делая мучительные паузы между щелчками креплений. Толпа охотников сзади тихо ахнула, перешептываясь между собой, но Дакуавису до них не было абсолютно никакого дела, поскольку преследователь перед ним открыл свой лик. Дрим снял маску, и Дакуавис уже скучал по временам, когда она была на том. Под завесой скрывался не демон и не черт, не сатана и не дьявол, не уродливое чудовище и не гибрид различных видов, а человек. Обычный человек, который когда-то не знал горя убийства, который в детстве гонялся за бабочками и весело щурился солнцу. Человек с весьма статной и изящной внешностью, даже несмотря на разбросанные по всему лицу крупные рубцы и шрамы. Обычный человек, так сильно похожий на Дакуависа, и это почему-то ранило сильнее всего. Дрим был таким же, как он, или, хорошо, не так, Дакуавис такой же, как Дрим, но вот они стоят по разные стороны линии фронта, на местности, где вскоре один убьёт другого. Это резало ножом по сердцу. А Дрим улыбался. Улыбался довольно и удовлетворённо, даже как-то спокойно, но в изумрудных глазах читалось вот-вот готовое сорваться безумие, сдерживаемое владельцем тела. Дакуавис, может быть, ошибался из-за усталости, может, это так падал незерский свет, может, это просто выдумка его сознания ибо настолько четко видеть окружающий мир он не мог, но ему казалось, будто время от времени зелёная радужка чужих глаз приобретает в большинстве своём алый оттенок. И Дакуависа это пугало. Дрим всё продолжал рассматривать противника, будто пытаясь запомнить его до малейших деталей прежде чем тот умрет. Он заставлял себя улыбаться всё шире, но вскоре почувствовал что его улыбка становится всё более кривой и нервной, она скатывается, искажая лицо. Она ломается. Дрим смотрел на Дакуависа в смешанных чувствах, с искривленным оскалом. А затем нырнул в пучину своих собственных воспоминаний. *** Страх перед смертью, боязнь за собственную жизнь, ощущение полнейшего одиночества и того, что ты один против всех, против системы и всей Вселенной. Ощущение, что никто во всём мире не протянет тебе руку, даже если ты будешь умолять. ...Дриму ведь всё это знакомо. Он строил высокую башню и потом за долю секунды крафтил лодку, приземляясь на неё, он сумел оседлать коня, падая с невообразимой высоты и умудрившись на лету сбросить меч. Он пролетал на лодке по голове гаста, он хитростью убил всех охотников, у которых было намного лучшее обмундирование чем у него. Он дрался на топорах с Сапнапом, будучи на волоске от того чтобы упасть в обморок из-за усталости и потери крови, он сражался с ним в лаве под потолком из образовавшегося обсидиана, где одному из них было суждено умереть. Он сумел смастерить чертов блок сена будучи подвержен эффекту левитации, на который в конечном итоге приземлился когда действие зелья закончилось. Он пережил встречу с Варденом на момент когда даже не подозревал о его существовании, он спускался с самых высоких гор и поднимался из глубочайших разломов, он сломал бедрок и перехитрил Бездну. Он не был ею поглощён и тогда, когда вода была разлита в пустоте и когда он барахтался в ней, не имея при себе ни жемчужин Энда, ни блоков чтобы попытаться дотянуться до ближайшего края острова. Дриму знакомо абсолютно всё, что сейчас ощущает Дакуавис, он проходил через это, протаптывал себе дорогу в адском огне, не боясь превратиться в пепел, ибо его ставки высоки – всё или ничего, победа или проигрыш, его жизнь или смерть, он уже большое количество раз играл в эти игры. Они знакомы до боли в мышцах, до стертых в кровь пальцев, до моментов где Дрим был на волоске от гибели, но упрямо продолжал бежать. Он падал и вставал, вставал, потому что никто не подал бы ему руку, он поднимался раз за разом, порой выживая лишь на исключительном упрямстве и удивительном желании жить, он стал для самого себя опорой, потому что никто не стал бы ею для него. У Дрима был свой внутренний моральный стержень и цель, а у Дакуависа... А у Дакуависа этого нет. У него нету абсолютно никого на его стороне, у него даже самого себя нету, потому что в себя он не верит, сколько бы не храбрился и не доказывал обратное. И из-за этого у Дрима проснулось то, что, как ему казалось, давно было погребено под могильным песком. Он почувствовал жалость. Жалость и сочувствие, сострадание, желание помочь и стать первым, единственным, кто протянет руку, потому что ему её не протянул никто. И Дакуавису её никто не протянет. ...кроме Дрима. Дрим может прямо сейчас снова переломить ход истории, как он любит, может перемешать карты и дать надежду существу, что даже самого себя не имеет, но так отчаянно жаждет жить, прямо как сам охотник когда-то. Дримом никто не управляет и не командует, он живёт сам по себе и по своим законам, он не подчиняется никому и никогда не давал согласия на это, он не подчиняется ни одному известному правительству и уж тем более не подчиняется тем тщеславным высокомерным людям, которые предложили ему стать охотником и изловить желанную ими цель. Он не пляшет под их пластинку, они ему никто, просто ничего не значащая пыль под ногами. И прямо здесь и сейчас Дрим волен поступать так, как ему заблагорассудится, здесь нету никого, кто мог бы сдержать его или помешать ему. Как бы высоко ты не парил в небе, не забывай, как ты ползал. И именно поэтому он протягивает руку. *** «..На самом деле...» Голос Дрима дрогнул. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Дакуавис вновь сосредоточил внимание на нём. «Я хочу помочь тебе.» И Дрим снова улыбнулся. В этой улыбке всё ещё сквозило безумие, но оно было совершенно другого типа. Это было безумие человека, прошедшего сквозь ад и небытие, безумие и отчаяние оставшихся в голове воспоминаний, отравляющих и ужасных, это было безумие преследуемого, того, кто долгое время был жертвой и не имел возможности за себя постоять. И Дакуавис слишком хорошо знает этот взгляд, потому что сам смотрит точно так же. Дрим ему подмигивает, молниеносно застёгивает маску (спидран, мировой рекорд) и разворачивается к остальным охотникам, пребывающим в недоумении из-за его слов. Он пользуется эффектом неожиданности и ставит кровать, бросая на неё предмет. Пыль от мощного взрыва въедается в лёгкие и царапает их изнутри, глаза чертовски слезятся и чешутся, Дакуавис сгибается пополам и кашляет, закрывая нос локтем. Ударная волна прокатилась по всей крепости и едва не вытолкнула его прямиком в бурлящую лаву, летящие во все стороны кирпичи удивительным образом его не задели (он просто моментально прилёг на землю как только увидел какой предмет Дрим держит в руке.) Силуэт человека в маске плавно вырисовывается в ворохе пыли. Он кидает на пол один единственный жемчуг Энда. «Возьми эту жемчужину. Я задержу их!» Дакуавис не успевает взглянуть на улыбающуюся маску, поскольку её владелец моментально разворачивается и идёт разбираться с остатком головорезов, которые от такого плот твиста попросту лишились дара речи. Дакуавису дважды повторять не надо, он хватает жемчуг так, будто тот может передумать и вернуться к Дриму (как у ребенка конфетку забрать), а затем бросает его на те далёкие земли, к которым, как он думал, ему никогда не добраться. И он совершенно не хочет думать о том, какого черта сейчас произошло. Дрим продлил ему подписку на жизнь, абсолютно беспричинно и внезапно, и позже, если.. Когда. Позже, когда Дакуавис будет сытый-умытый лежать в теплой кроватке какой-нибудь гостиницы, он будет рефлексировать и вспоминать этот момент не один раз. А сейчас ему нужно выжить.