Код Кривицких

Коридор отделения был странно тихим для вечера. Лишь редкие шаги санитаров и приглушённое шуршание каталок нарушали тишину. В воздухе стоял привычный запах антисептика, но сегодня он казался резче обычного — будто сам воздух напрягся в ожидании чего-то. Ирина Алексеевна шла вдоль рядов дверей, проверяя посты. Белый халат на её плечах чуть скользил, словно мешал дышать. Она держалась прямо, как всегда, но усталость выдавали глаза: за последние сутки у неё было слишком много операций, слишком много решений, от которых зависели чужие жизни. У ординаторской свет горел — там всё ещё кто-то задержался. Она толкнула дверь. За столом сидел Геннадий Ильич, её муж. Вернее… муж только по документам, а по сути — человек, с которым давно всё стало чужим. Его сильные руки лежали на столе, и он, нахмурившись, читал какие-то бумаги. В свете лампы лицо казалось резче, угловатее, чем обычно. — Ты всё ещё здесь? - тихо спросила женщина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он поднял глаза. — А ты? Я думал, заведующая уже поехала домой. — Заведующая здесь, пока в отделении лежат тяжёлые. - ответила она сухо. Повисла пауза. Между ними давно поселилось молчание, и каждый раз приходилось буквально проталкивать слова сквозь него. Ирина сделала шаг ближе и заметила, что на столе у Геннадия лежат истории болезней сразу нескольких пациентов. Она взяла верхнюю папку. — Третий случай за неделю с одинаковыми осложнениями после плановой операции. - произнесла она вслух, глядя на строки. — И все привезены к нам. Случайность? — Ты же не веришь в случайности. - мужчина чуть усмехнулся уголком губ — но без радости. — Не верю. - она тихо щёлкнула папку и вернула её на стол. — Слишком уж похоже. Его глаза задержались на ней дольше обычного. В этом взгляде не было привычной иронии, только усталость и что-то невыраженное — то ли тревога, то ли желание сказать то, что не решался. — Знаешь... - он наконец заговорил медленнее. — Иногда мне кажется, что мы зашли в тупик. Не только с пациентами… но и мы с тобой. — Ген, давай не сейчас. — А когда?! - он поднялся из-за стола. — Мы всё время говорим «не сейчас». Работа, пациенты, дежурства… А потом оглянемся — и окажется, что мы чужие люди. В коридоре за дверью проехала каталка, кто-то крикнул медсестре, и на секунду тишина между ними показалась особенно плотной. Заведующая глубоко вдохнула. — Может быть… но если мы чужие, то почему ты всё ещё здесь, вместо того чтобы уйти домой? — Потому что… - хирург усмехнулся уже теплее, глядя ей прямо в глаза. — Чужим людям не так важно, что происходит с тобой. Ирина на мгновение отвела взгляд. В её сердце что-то дрогнуло — старая боль и что-то, похожее на тепло. Но прежде чем она успела ответить, дверь резко распахнулась. На пороге стояла Нина, запыхавшаяся, с испуганными глазами. — Ирина Алексеевна! Срочно в приёмное! Скорая везёт пациента… состояние тяжёлое, похоже, осложнение после операции. И… это уже четвёртый за неделю. Комната словно потемнела. Супруги переглянулись — и оба поняли: начинается что-то гораздо большее, чем обычное дежурство. Свет в приёмном бил ярко и безжалостно. Белые стены отражали его так, что казалось — некуда спрятать ни морщинку, ни тень усталости. Каталка с пациентом влетела почти бегом: двое фельдшеров, за ними медсестра с капельницей. — Мужчина, сорок восемь лет. - на ходу докладывал фельдшер, запыхавшийся после лестницы. — После плановой операции в частной клинике. Три дня назад — банальная резекция. Сегодня — резкое ухудшение. Температура под сорок, гнойное воспаление, потеря сознания. Ирина Алексеевна шагнула к каталки, уже включившись в режим заведующей: голос твёрдый, движения точные, как будто никакого разговора с Геннадием пять минут назад и не было. — В реанимацию. Срочно анализы, кровь, биохимию. Подключите кислород. Пациента увозили дальше, а она задержалась взглядом на его лице — серое, осунувшееся, и в уголках губ тёмная тень, словно человек пережил сильнейший внутренний жар. Геннадий подошёл ближе, тихо, почти шёпотом. — Опять то же самое… Ты понимаешь? — Понимаю. Слишком одинаково. Женщина уже хотела идти за каталкой, но услышала за спиной знакомый голос. — Мам? Она обернулась. В дверях стояла их дочь — Аня, в белом халате ординатора. На лице — волнение, в руках папка с историей болезни другого пациента. — Я только что была у второго, того, что поступил вчера. - быстро сказала она. — И знаешь, что странно? У него абсолютно такие же препараты в списке. Я проверила по накладным — это серия одной фирмы. — Ты уверена? - блондинка резко напряглась. Аня кивнула, пряча глаза, словно боялась услышать, что её «оригинальное открытие» никому не нужно. — Уверена. Я даже… я сфотографировала ампулы. Они выглядят как обычные, но… Геннадий усмехнулся коротко, но не зло — скорее устало. — Вот и начинаются твои первые «детективные приключения», дочь. Будь осторожна. Аня чуть обиделась на тон, но в её взгляде мелькнула искорка решимости. — А если именно в этом дело? Если лекарство не то? Ирина поймала взгляд мужа. Между ними пролетела немая фраза: «Надо проверить». — Ладно... - тихо сказала она дочери, мягче, чем обычно. — Отнеси всё в лабораторию. И никому пока не говори. Даже своим друзьям-ординаторам. Поняла? Девушка кивнула серьёзно, впервые почувствовав себя по-настоящему частью «их команды». В коридоре снова загудело: каталку откатили в реанимацию, за стеклом замелькали фигуры врачей. Заведующая глубоко вдохнула, словно собираясь с силами. — Пошли. - сказала она мужу. — У нас впереди длинная ночь. Кривицкий посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. — А ты заметила? - произнёс он вполголоса. — Когда мы работаем вместе, мы всё ещё понимаем друг друга без слов. Она не ответила. Только шагнула вперёд, туда, где уже звенели инструменты и мерцали экраны мониторов...