Бездна Анального Угнетения

– Меня зовут лейтенант Альдо Рейн. И я здесь затем, чтобы собрать армию. Из евреев. Настоящих, кровных евреев. Лично я, преодолел треть этой грёбаной планеты, и учить фашистов морали впустую не собираюсь. Иронический еврей продолжал вещать, расхаживая по кругу и осматривая будущих вояк. Ни одна мышща на его лице не содрогнулась, и в силу своей американской прагматичности тот был непреклонным до конца. А другие жиды лишь слушали, впитывая слова в себя как губку, дабы пройти стартовый прогрев непосредственно перед началом всего действа. Следовательно, оно, мало того, что было чертовски жестоко, несло в себе элемент эротического характера, довольно весомый для осмысления, темболее на трезвую голову.  – И прежде чем ваши лица скривятся в недоумении, должен сказать. Нацистов мало трахать, их надо долбить до окоченения, без смазки. До крови. Будь то из вашей обрезанной уздечки, или их дырявого зада. Вы должны жертвовать и собой, при любой возможности опустить фрица. Губы лейтенанта растянулись в тонкой, но хищной улыбке, пока он снова не продолжил свои профанированные изречения, искалеченные пост травматическим военным синдромом и отсутствием смачного траха на протяжении четырех лет. – За предоставление такой забавы вам.. Каждый из вас, должен мне сотню, вырезанных прямиком с крайней плоти, немецких залуп. Устраивает? Все, до единого, отозвались громким и разборчивым среди галиматьи, словосочетанием "Так точно". За время речей Альдо, среди всех, Донни Доновиц пару раз срывался на довольный смешок. Идеи лейтенанта явно откликались матерому сержанту.  Позже, именно он, стал известен как "Жид-медведь", нагло вызывая массу чувств у любого гермашки, слышавшего данную кличку. Тот был известен, что забивал до смерти солдат своей бейсбольной битой, вышибая мозги, в наличии которых хотя и оставались сомнения. Однако, бытовал факт мало озвучиваемый теми, кто таки решался признаться если и вовсе оставался в живых : он безжалостно выёбывал всех битой, имитируя извращённый половой акт. Порою используя прибор на паре узников попавших в засаду поочередно, он не удостаивался даже очистить его от телесных жидкостей или вовсе экскрементов, потехи ради. Несмотря на данное Рейну обещание, мало кто из его подопечных, и только время от времени, брали на себя задачу напрямую ебать фашистов в их тугой и узкий анус. Да и, мало кто обладал талантом сделать это столь жестоко, сколько умел сам американский виртуоз. Многие обходились грубым отсосом, выбивая впоследствии этим действом зубы гнусным фрицам, или, беря пример с Доновица, насилуя инородным предметом который попадётся под руку. Вспоминался случай, как поймав седого немчика, кто-то из отряда прошёлся подошвой железного, грязного и заляпанного в различном дерьме ботинка прямо по его старческому и скукоженному аналу. К сожалению, само анальное отверстие пыталось всячески оттолкнуть сам ботинок от себя, всеми силами избегая факта прямой пенетрации. В любом случае это было бы слишком простовато и милосердно, но поводить железным стальным носком по мошонке сбившихся с происходящего фашиков в качестве прилюдии к настоящему спаррингу было всегда занимательно. Но, лейтенант предпочитал брать немецких сученышей даже больше, чем просто наблюдать сие дгейство. Измываться любыми способами, больше заводя их в эту ловушку плотских ласк и хардкорной ебли. В конце концов, он обычный стратегический извращенец, а не куколд какой-то – отмечал американец для себя. Ему нравилось это. В текущем случае, акт был чем-то большим чем совокупление в привычном понимании. Ясное дело, операция сопровождалась травмой помимо психической на всю жизнь, чувством беспомощности, невозможности отмыться от грязи.  Однако, ошибочно многими занятие сексом восприниматься могло как выражение высшей формы любви.  Когда он абсолютно без признаков милосердия трахал фашистов, та грубость доставляла ему неимоверное удовольствие, вызванное чем-то зверским внутри. Скорее на физиологическим плане, ведь вгонял он себя в них с бешенной скоростью, не останавливаясь на секунду. Порою, его детородный орган ещё долго зудел и ныл от подобного рода экзекуций, но дискомфорт стал настолько привычным, что это перестало волновать и даже становилось чем-то успокаивающим, в знак того что добился своего. Альдо было абсолютно всё равно, какой дрянью тот мог заразиться от гадкой немчуры. В целом, он просто отмечал, что кровь сойдёт в качестве своеобразной смазки когда под рукой другого не находилось, а наглые мальчишки посредством этого становятся покладистыми и превращаются в маленьких сучек, готовых покорно принять в себя пенис любого желающего дабы не склеить ласты. Да и, Рейн знал, факт потери девственности, к тому же, с помощью гомосексуализма, являлся по любому давящим фактором на горделивое ультраправое эго. Вскупе, конечно, с физической болью в самых непристойных местах, и из-за изымания путем отрезания головки члена.  Такая своеобразная кастрация уже полностью отбивала возможность иметь отпрысков "арийской" крови, если оставляла жизнь от обильной кровопотери.  Ну, не всегда получалось толком поиметь чтобы вызвать кровотечение, или войти так глубоко как хотелось бы. И всё же, американцы не сдавались, найдя решение очередной задачи в качестве того чтобы заставлять самых непослушных немцев совокупляться непосредственно с друг другом, в тот момент когда все наблюдали за этим. Словно в кино сходить. Некоторые фрицы делали это так исскусно, что это вызывало эрекцию, или заставляло думать, словно те являлись не солдатами вовсе - а опытными порноактерами или гомосексуалистами. Другие напротив сопротивлялись слишком упрямо, отчего мышцы их узкой дырки еле растягивались, а кольцо ануса не желало впускать член в себя. А часть нацистов вовсе гадили под себя от страха, прямо во время непосредственно действия или наблюдая как это происходило с их коллегами по военным преступлениям. Тем не менее, дело процветало.  На встречающемся пути борьбы со зверством путём содомии, Альдо всё больше образовывался, вызнавая о самых высокопоставленных нацистских чинах или различных служивших. И, безусловно, чем выше был тот или иной ранг, это привлекало сломить его. Все эти нацистские потуги против "мужеложства" и предосмотрительности к любым интимным связям, заставляли свергнуть это, растоптать, и обоссать как незначительный бред. К этому он стремился больше всего – выебать значительную фигуру Третьего Рейха. И добиться эякуляции пару раз, замалафив с головы до ног.