Подарок

Иван знает, что является красивым человеком. Его сделали красивым. В него вложили довольно много средств. Само собой он уже не раз их все отработал, так что ничего по факту Унше не должен. Их договор взаимовыгоден, так как более удачно пристроиться человеку в мире сегейнов, по крайней мере на конкретно этой планете было бы трудно. Виша всегда говорила своему зверьку какой он красивый. Разными словами и в особенности прилагательными пытаясь убедить, что такой прелестный мальчик вообще не должен был оказаться на улице и как хорошо, что его выловили в относительно раннем возрасте. Человек был согласен с ней в этом вопросе. В саду и у Унши было намного-намного лучше, чем в трущобах. Модель, в конце концов, сама много работала над своей внешностью. Ежедневные тренировки, особое питание, тщательное соблюдение гигиены, забота о здоровье и уходовая косметика. Когда твоя работа быть красивым странно в себе сомневаться. Но вот сейчас, когда Тилл, сидит на кожаном диванчике в углу комнаты, играющей роль спортзала, Иван резко засомневался в своей внешности. Наверное, это передозировка. Если на тебя никогда не смотрел какой-то человек, а потом вдруг начинает сверлить пусть и скучающим, но прямым взглядом это напрягает. Невольно задумаешься «а что не так?». Однако будь что-то не так, сивый бы сказал об этом прямо. А не сидел вот такой вот задумчивый. Хорошо, что внешне тревога, озадаченность и стыд не проявляются. Недостаточно сильные чтоб пробиться сквозь маску. Скорее мысли, чем полноценные эмоции. Смутные ощущения не более. Просто больно уж необычные. Остальные люди и тем более сегейны не вызывали никаких эмоций, кроме разве что совсем поверхностных скорее даже мыслей, чем чувств, так что сравнить можно только с тем как краснеют уши, когда опекуны упоминают нагло добытые ими обходным путём первые потуги брюнета в поэзию. Но вот только сравнение так себе ведь вещи это почти не связанные. Вспомнилось, как Тилл краснел, разучивался говорить и вообще изрядно тупел в присутствие своей зазнобы. Но это вроде личная проблема сивого. Другие мальчики в саду… Иван попытался вспомнить и понял, что никогда не фокусировался на том, как ведут себя остальные дети. Или уже забыл всё, ведь больше эта информация не представляла интереса? Но в любом случае раньше такой проблемы не было! Возможно, потому что раньше бирюзовые глаза не удостаивали его своим вниманием. Особенно столь длительным. Хорошо, что по крайней мере чисто физически брюнет почти совершенен и о мелочах может не волноваться. - А с тобой можно разговаривать? - Да. Почему нет? Тут не сад чтоб нельзя было говорить во время уроков. - Просто когда меня добавляли в коллектив других айдолов для подготовки к концертам, нам запрещалось говорить во время тренировок. Тренеры говорили что-то про дыхание, но я не особо слушал. - Не слушал и не слушался? Как обычно? – вопрос был риторическим, но Тилл неожиданно спокойно ответил. - Нет. Слушался. Это была не худшая часть моей работы, так что я был рад, когда директора концертов решали взять меня как артиста на мероприятие. Часто это даже избавляло меня от Урака на несколько дней. Так что я дорожил своей репутацией среди них. - Я видел немало записей с твоих концертов и даже был на паре из них. Но я подумал, что ты выглядишь менее бледным чем в саду из-за макияжа. - Нет. Просто пока меня не пытались использовать я вёл себя относительно нормально. Тренировки и адекватная еда на фоне гораздо более мягких наказаний чем дома, позволяли чуть прийти в себя. Урак всегда прописывал в контракте, что оплата ремонта перед возвращением с аренды, идёт за счёт арендодателя, так что им было финансово невыгодно меня физически ломать. А после Урака причинить мне страдания словами было сложно. Какая разница, что говорят эти ублюдки, если продолжают заказывать меня для своих мероприятий?