Подарок

- Я же говорил, она очень привязана ко мне. - Почему тогда она записана у тебя на коммуникаторе как «Хозяйка», а не «Опекунша» или просто по имени? - Потому что «Опекунша» слишком официально. «Мамой» я её записывать не хочу. По имени к опекунам обращаться на людях нельзя. На «Госпожа» она не согласилась. И Унша в шутку предложил вариант «Хозяйка». А я подумал, что раз уж она всё равно всё никак не поймёт, что я «Иван», а не «Щеночек» или что ещё поласковей, то пускай будет хозяйкой. У собак, в конце концов, именно хозяева. И это всё ещё лучше чем «Владелица» или «Собственница». - А Унша у тебя как записан? - Как и положено. «Официальный опекун», чтоб не было вопросов, если придётся созвониться на людях. Я у него просто по имени. - Ничего личного или лишнего. Бизнес-партнёры, - закончил за друга сивый, устало прикрывая веки. - А как у тебя был зап, - Иван запоздало прерывает вопрос, вспомнив, что не было у Тилла никогда коммуникатора, с хотя бы базовой возможностью смены настроек. Но бунтарь сам додумывает концовку. - Хозяин. Он всегда записывал себя так, в том старье, что давал мне для связи. Как я у него был записан, мне было плевать. Я как ты понимаешь, не рвался ему звонить. Ничего хорошего и тем более приятно я бы не услышал. Но судя по прозвищам, что периодически придумывали его ублюдочные дружки, он менял имя контакта, относительно регулярно и всегда на что-то премерзкое, - что ответить на подобное кроме какого-то глупого «Мне жаль». Тонкие губы неожиданно растягиваются в счастливой улыбке. – А знаешь какие контакты были у Мизи на коммуникаторе? Она на полном серьёзе записала всю свою семью как что-то вроде «Тётушка Робека», «Сестрёнка Сисилия», «Братик Фивао». И у неё была куча этих номеров. Представляешь? Это так мило, - Тилл снова спокоен и улыбается. – Но «щеночек» твоей Виши это конечно что-то! Не будь она сегейном я бы сказал, что наших мама надо познакомить. Может вся эта приторность взаимно аннигилируется? - Прости, что я говорил с ней, пока тебе было плохо, но если бы я был слишком холоден и расстроил её, у меня были бы проблемы с Уншей. - Фи! – бунтарь морщится и показательно отворачивается от собеседника. – Иди к чёрту! Я прекрасно понимаю, что это не шутки. Просто сейчас нельзя говорить о серьёзном. Я допустил ошибку выведя тебя сегодня на этот разговор, - сердце пропускает удар. Тилл сожалеет о том что услышал о чувствах своей тени? – Нужно было поднять тему твоих страхов позже. Когда я мог бы нормально помочь без рисков для себя, случись что-то подобное. Но я мучился от чувства вины и мне было хреново. Так что я не подумал о последствиях. И подумать не мог, что эти ублюдки не закрепят грёбанную кость во мне! Просто как мешок с потрохами что ли кинули твоему Унше? Типо «Вот вам. Забирайте. Рады избавиться. Не возвращайте только!»? - Почему ты не сказал сразу, как я упёрся лбом в шов? - Потому что было уже поздно, а у тебя был приступ. И я хотел сначала успокоить тебя. Чтоб нас было двое спокойных. Но потом ты обнял меня и я вспомнил, как мне не хватило человеческой поддержки, когда случился первый приступ. И у меня началась истерика. Я как-нибудь ещё поплачусь тебе на это. Это правда было ужасно. - Я верю. Не представляю, как тебе было плохо, - Иван осторожно погладил Тилла по плечу. - Я рад, что тебе не было настолько же хреново. Мизи часто крыло на базе, особенно первое время, когда я даже сказать ничего не мог чтобы помочь ей, потому что мне запретили говорить, пока горло не заживёт. Так что я привык помогать с этим. Мне это не сложно. Но сегодня всё-таки был неудачный день. - Тебе, правда, стало лучше от моих слов? - Да. Меня никогда не называли «звездой» нигде кроме баннеров концертов. И думаю, я понял, что ты имел в виду. Мы можем помочь друг другу.