интересно, как ты там? буду думать, что в порядке.

Илья никогда не любил пустой трёп, слова ни о чем его не интересовали. Он относился серьёзно ко всему, за что брался. Серьёзно решал задачки по физике из сборника 11 класса, серьёзно настраивал компы в классе информатики, серьёзно не спал до пяти утра, играя в КС. А потом начал серьёзно ловить девятиклассников, бегающих по коридорам, серьёзно отчитывать их, а потом также серьёзно смеяться с друзьями и отпускать их восвояси. А потом наступили зимние каникулы и вся его серьёзность отошла на второй план. Он шпынял детвору, снежками бросался всё в тех же девятиклассников, которые на деле оказались неплохими ребятами, и с ними даже было о чём поговорить. До вечера – на улице, в центре, где всё блестит, искрится новогодними огнями и сверкает в предновогодней суете, а ночью – снова за компьютером, в наушниках и с мышкой в руках. В свободное время к "словам ни о чём" он относился легче, поэтому когда в него с друзьями на пол пути к парку влетел мальчик, который, как помнил Илья, учился как раз в его школе, запыханно извиняясь и скакая с темы на тему, он молча слушал, кивал и поддакивал, неожиданно для себя открывая нового неплохого человека в окружении. Так он познакомился с Даней. "Донком", как называли его одноклассники и все на их районе. Славный малый, к слову. Прилип к Осипову, как банный лист. Звонил по ночам, нёс чепуху и смеялся в старый микрофон, звук в котором ощущался так, словно он сидит в бочке где-то на морском дне. Но Илью это не раздражало, как бывает обычно, а даже наоборот. Забавляло. Однажды вечером Даня приперся к нему под подъезд и взялся метать снежки в окна третьего этажа, потому что точно знал, что RGB‐подсветка совершенно точно имеется только у Осипова в комнате, и не промахнулся ведь. А когда из-за толстого стеклопакета показалась голова владельца квартиры, растрепанного, сонного и почти злого, в Данила полетели комки из мокрого снега, лежавшего на отливе. Он театрально охал и ахал, уклоняясь от снарядов, а потом уселся в ближайший сугроб, закинув ногу на ногу, и с хитрым прищуром принялся ждать Илью. И он ведь не пальцем деланный, собрался в два счёта и отправился мстить. Визги Даньки, а особенно вопли, о том, что Крышковец так больше не будет, весь двор запомнил надолго. А потом почти неожиданно настал май. "Почти неожиданно", потому что для Ильи эти полгода были дорогой к финальной точке в его школьной жизни. ЕГЭ. Дом - школа - дом. Вебинары, часы за компьютером с разбором заданий по информатике, практика английского. А помимо этого – школьные мероприятия, выпускной и репетиции вальса, где девчонки устало вздыхали, а потом, набрав побольше воздуха, снова верещали на них, как нежить, потому что, видите - ли, ноги они неправильно переставляют. Утомительно и уморительно одновременно. Но он гордо пережил это всё и теперь стоял с лентой выпускника во дворе школы. Громче всех их вылизанному до невозможности танцу аплодировал, само собой, Даня, для которого эти полгода прошли как один день. Такая же рутина с экзаменами, которые с ЕГЭ хоть и рядом не стояли, но всё-таки первые, как-никак, так что волнение присутствовало; куча школьных дел и тоска по школьным друзьям, которая успела настигнуть его раньше, чем они выпустились. Крышковец тоже весь наглаженный, с аттестатом в руках и довольно улыбающийся камере фотоаппарата. Тем же вечером толпа пьяных не-школьников затягивала песни в центре города, томительно ожидая рассвета. Данька, пропустивший пару бокалов шампанского, которое не то чтобы было крепким, но грусть на него нагнало, сидел на скамейке, скрючившись и устало потирая глаза. Всё закончилось слишком быстро. Он не успел насладиться всеми прелестями своего девятого класса и ночными играми с Ильей в КС. А он ведь теперь почти студент, времени на игрушки не будет. Из самобичевания его вытягивает Осипов, треплет по длинным волосам и смеётся. Этот смех отпечатается у него в голове, останется там навсегда и никогда уже не забудется. Он обещает приехать через два года к нему, куда-то туда, никто из них пока не знает конкретное место, куда поступит Илья, чтобы снова терроризировать зимой, а может даже и летом. Они довольные, почти счастливые и окончившие школу. И Илья будет ждать, когда к нему под окна снова придёт лохматое нечто, укутанное в шарф с символикой какого-то факультета из Хогвартса, и начнет обстрел снежными снарядами. А трёп-ни-о-чём рядом с ним будет казаться именно тем, чего так нехватает. Той недостающей деталью студенческой жизни, которая была когда-то частью далекой школьной.