one dark-dark night

Ночь. Наркоман. Лес. Противогаз. – Откуда он вообще? – хрипло смеётся парень в капюшоне и кидает ненужный предмет куда-то в кусты. Он не помнит, как здесь оказался. Вот рассыпавшуюся соду (или всё же героин?) припоминает, но... – Ебать, кто ты?! – Антон быстро отскакивает и хватается за ногу. В подушечки пальцев болезненно впиваются иглы. – Ёж? Серьёзно, блять? – он слепо щурится, пытаясь найти зверька для отмщения, но тщетно. А потом парень падает наземь. Просто не находит в себе жизненных сил и разваливается посреди лесной тропинки. – Какой же я всё-таки конченый, – улыбка выходит, на удивление, искренней. Чёрные глаза устремляются в небо, к звёздам. Может, у них найдётся хоть пара слов для него? Может, именно они подскажут, что ему делать дальше? – Молчите тоже, да? – горько проглатывает он, – Ну и хер с вами, сам разберусь! – крики раздирают глотку, но пусть этот наркоман почувствует хотя бы боль. Ибо ощущать себя пустым сосудом, кажется, куда хуже. Трясущиеся ладони смахивают позорные слёзы, затем опираются на промёрзлую землю. Взглядом обведя местность и примерно поняв, куда шагать, парень совершает немыслимое — встаёт на две ноги и даже с первого раза! Раскидистые ветки дуба наотмашь бьют по лицу, и это действеннее любого похмельного супа. Студент технического вуза буквально вываливается на сонную улицу. Никого нет. Самое время надеть наушники и идти домой, если его можно так назвать. Дисплей загорается ярким белым светом. Сожаление и разочарование в очередной грёбаный раз сжирают все органы изнутри, ведь опять никто не вспомнил о нём, опять никто не написал. И всё равно, что сейчас 4 утра. – Ой, простите, пожалуйста! – спешно извиняется девушка в жёлтой куртке, – Егор, отвали! – она бежит дальше от своего преследователя, и смех её звонко отражается от стеклянных фонарей. – Ещё чего! – наркоман успевает вовремя увернуться от высокого парня с развязанным красным галстуком. Ступор продолжается примерно 10 минут. А, быть может, затягивается на час-другой. Смешок. – А у кого-то поинтереснее ночка выйдет, – думается ему. *** Ночь. Вокзал. Букет. Минуты. Считанные минуты остаются до долгожданной встречи. Егор успел уже 13 раз завязать и развязать галстук, который посоветовала надеть его мама. Правда, он быстро пожалел об этом, но убрать было всё равно некуда, да ещё и руки заняты букетом. – А любит ли она вообще лилии? Нет ли у неё на них аллергии?.. – мысли, словно скоростные электрички, пролетают молниеносно в кудрявой голове. – У-у, а где хлеб да соль? – притворно-обиженно кто-то вздыхает над парнем. Он резко поднимает голову и встречается взглядом с родными глазами. – Привет! – крепкие дружеские объятия спустя год — вот что лечит душу. И это осознание вмиг растворяется в вокзальной духоте, стоит нужным феромонам достичь головного мозга. – Ничего себе ты нарядился, – слегка растеряно отшучивается девушка, разглядывая несчастный галстук, – Это что, мне? – не верит она своим глазам. – Э, ну, да, но если тебе не нравится или у тебя аллергия... – Издеваешься? Это мои любимые цветы, откуда ты вообще узнал? – Настя восторженно прерывает эти неловкие бормотания под нос, после чего подросток выдыхает с облегчением. – Ну так что, какой у нас план на сегодня? – лучезарно улыбается она. – Для начала отвезём твои вещи к нам, а потом у нас там дискотека намечается, можем пойти, – Егор помогает отнести сумки в машину его родителей. – Да, конечно, давай! – вопит девушка, чуть ли не подпрыгивая от радости. – А ещё будь готова к расспросам от родаков, – тихо добавляет кудрявый. – Тогда обещай, что потом с моими бабушкой и дедушкой познакомишься, – Настя хитро прищуривается. – Обещаю, – одними глазами улыбается он. *** Ночь. Квартира. Нитки. Дверь. Кто-то звонит в дверь. – Ох, дорогой, ты что, опять забыл ключи? – с трудом поднимается пожилая женщина, оставляя пряжу и спицы на мягком диванчике. Она, держась за поясницу, толкает дверь. – Сюрпри-и-з! – Брайнс протягивает супруге торт и белые розы. – А с чего это ты вдруг?.. – Сара недоумевающе прокручивает ключи в замке и принимает подарок. – Представляешь, сегодня утром я не мог найти нашу фотографию, которую я всегда ношу с собой, – начал Кевин, – Обыскал всё и везде — без толку! Достаю нашу коробку с полароидами и натыкаюсь на это, – мужчина судорожно достаёт снимок и показывает любимой. На выцветшей со временем фотографии молодая влюблённая пара крепко обнимается и улыбается. Бабуля переворачивает полароидный снимок, видит дату "15.08.1990" и надпись "Верни меня в ту ночь, когда мы встретились". – Дорогой... – поражённо шепчет пожилая женщина с дрожащей ладонью у рта. – Это мы с тобой отмечаем победу вашей школы, – Брайнс со спины обнимает супругу, слегка покачиваясь. – Господи, точно! Это был футбольный матч, – она начинает вспоминать ту самую ночь. – Вы тогда пришли за компанию с Брижит, – продолжает Кевин. – А ты — поддержать Джеффа, – оборачивается лицом к мужу Сара. – Да, да... – счастливо улыбается он в ответ. Они стоят в центре гостиной. Обнимаются и вновь осознают, как им повезло друг с другом. Ведь даже спустя столько лет им не стало скучно проводить время вместе, и проживать эту жизнь рука об руку. – Так, я иду разрезать торт и искать подходящую рамочку для фотографии, а ты позвони девочкам, когда они там вернутся! – тем временем Брайнс включает телевизор и ищет их любимый фильм "Привидение". *** Ночь. Подростки. Рейв. Звонок. – Алё, дедуль, концерт скоро закончится, домой вернусь поздно, всё, давай! – голубоглазая спешно завершает звонок, пролистывает входящие сообщения, – О, Настя сходила на дискотеку тоже, – Ксюша показывает видео своей сестры Арине. – Круто, Нель, ну ты где там? – рыжеволосая нервно стучит в стенку туалетной кабинки, – Если мы пропустим "Блондинку", тебе пизда! – Да не будет её, Ариш, – щелчок, – Раз была "В параллельной Вселенной", то "Блондинки" точно не будет, ну подруга, – Нелли с сожалением дует губы и моет руки. Арина лишь скрещивает руки на груди, до последнего веря в удачу. – Всё, погнали, – девушки мчатся обратно на танцпол. Их встречают многочисленные потные тела, лес поднятых рук и громкие биты. Люди кричат вовсю: "Нам пизда!". В моменте свет неожиданно гаснет, а песня переключается на "Пульс". – ЕБА-А-АТЬ! – толпа ликует и расходится по разные стороны площадки. – Прыгаем? – Арина подмигивает подругам. – Конечно, – синхронно отвечают ей рейверы. Им и вправду пизда. *** Ночь. Модели. Зеркала. Гримёрная. – Жесть, у них там слэм, – потрясёно рассматривает танц-площадку модель. – Кир, это ещё маленькая площадка, – стройная блондинка подправляет причёску, критично осматривая себя в зеркале, – У меня знакомая ходила, поэтому я знаю, о чём говорю, – Ира улыбается подруге. Шатенка усмехается и вновь обращает свой взгляд на сцену. – Ой, зай, совсем забыла тебя спросить: Ты с нами потом поедешь в рестик или не? – звук открывающегося блеска для губ разрушает повисшую тишину. – Не, настроения что-то нет, – устало отмахивается Кира. – Ну, как знаешь, – стук каблуков заставляет обернуться, – Всё, удачи нам! – за дверью уже слышны щелчки фотоаппаратов. – Давай, – девушка посылает воздушный поцелуй и остаётся в гримёрной одна. В углу стоят чёрно-белые шарики, которые подарил им директор в честь удачного закрытия показа. Зеркала подсвечены холодным светом, а основные лампочки не зажжены. На столах разбросаны помады различных оттенков, а под окнами лежат сумки моделей. Шатенка включает телефон. "Доча, я скоро буду дома, откроешь мне?" *** Ночь. Подсветка. Рукоделие. Уют. – Итак, вот обзор на мамин подарок! – подросток записывает видеосообщение в телеграмм, – Вот коробка, а в ней... – музыкальные пальцы аккуратно поддевают картонку, – Это! – девушка радостно делится с близкими своими творениями, – Но это ещё не всё, – она переводит камеру на себя, – Тут ещё можно сделать так, – бумажка разворачивается, а с ней и десятки совместных фото, – Просто жесть, я так заколебалась с этим фотоаппаратом, но хотя бы получилось, – улыбка озаряет всю комнатку, – Как-то так, – сообщение отправлено. Из колонок тихо льётся умиротворяющая музыка. В тёмном уголке расположился серый кот, который сладко уснул на мягкой подушке. В квартире пусто и темно, но на рабочем столе душевно и светло. В спальне повисло это неподдельное желание сделать дорогому человеку приятно, заставить того улыбнуться. Хочется, чтобы весь мир разделил с ней в эту секунду радость. Телефон. Точно. Подросток мрачно берёт его в руки и печатает: "Пап, не забудь поздравить маму с днём рождения, пожалуйста". Отправлено. Но не прочитано. Лампочка пару раз мигает. Входящее: "Доча, я скоро буду дома, откроешь мне?" И улыбка тут же возвращается на искусанные губы. *** Ночь. Увольнение. Праздник. "Друзья". – За наше здоровье! – мужчины чокаются наполненными доверху "Хаски" рюмками. Из коридора глухо доносится кряхтение. Там чьи-то недоумевающие глаза обводят собственную квартиру, силясь понять, а что здесь, в общем-то, происходит. А, вечеринка. Его вечеринка. Сашу опять уволили, и в этот раз он решил это зачем-то отметить. Наверное, хотел скрасить серые будни, выпить и получить внимание. Но эта вечеринка который час проходит прекрасно и без него. "Друзья", не заметив такой незначительной пропажи, продолжили дальше играть в дурака и смеяться. Должно быть, им очень весело. – Чё вы тут? – развязно спрашивает Саня своих товарищей. – Не видишь? Играем... Бля, не мешай, – Леша грубо толкает такого же, как и он, алкоголика, ведь на кону — его жена. Александру больно и жутко обидно, что тут скрывать? Эти "друзья" пьют его водку, играют его картами и проводят весело время в его квартире. А они даже простецкого "Спасибо" не говорят. Даже, вон, наоборот, толкают. – Да пошли вы нахуй, – плюёт он и идёт в ванную. – БЛЯТЬ! *** Ночь. Вечеринка. Возможность. Надежда. Аня думала: "Это мой шанс". Но, видимо, глубоко ошибалась. Вечеринка, на которую её пригласил бывший коллега, оказалась точно такой же, как и все до неё. Здесь были мерзкие и азартные мужчины, жёнам которых катастрофически не повезло в браке. Была и одна женщина, возможно, выбранная также случайно для вечера. – Привет, – она подошла к Ане, – Я Алана, – обворожительно сверкнула своими ровными зубами. – Аня, – неловко улыбнулась девушка и смущённо протянула мозолистую руку, на что Алана резко убрала свою, – Прости, я просто... – нервный глоток, – Я скрипачка. – О, да, круто, – Алана начала рассматривать девушку, и с каждой секундой интерес в её зелёных глазах пропадал сильнее. – Прости, но я никого не знаю здесь. Может, ты сможешь помочь мне в этом как-то? – Аня выглядела ужасно жалкой в этот момент. Темноволосая вновь осмотрела девушку с головы до ног, затем, молча развернулась и проигнорировала её просьбу. От сердца последовали колючие импульсы, которые разлетелись по всем кровеносным сосудам. В горле перчило, а в глазах щипало. – Боже, Ань, ну это же такая мелочь, почему ты... – внутренний голос мгновенно стих, стоило головному мозгу получить одну картинку — ванная. Чёртова ванная. Всё стало вдруг отвратительно тихим. В глазах — страшный шторм. На душе — боль, но она словно потеряла любую форму. Её больше нельзя было потрогать. Боль превратилась в обыкновенное чувство, привязанное к сердцу тяжелейшим камнем, от которого невозможно было избавиться. Дверца легко отворилась. Замок тоже щёлкнул исправно. Аня посмотрела на своё отражение в побитом стекле. Тушь потекла, губы покраснели, а волосы взлохматились. Безжизненные глаза сами нашли бритву. – Мой сладкий принц... – она была в бреду. Бормотала несвязно себе под нос и дико улыбалась, когда писала своей кровью на стекле бессмысленную фразу. Или же в ней было столько смысла, что никто и никогда бы не понял этот шифр?.. *** Ночь. Мост. Ветер. Отключение. Отключение мобильной связи во избежание "Сына, Анечка покончила с собой, помоги!" Он правда шёл домой. Но то ли героин всё ещё бурлил в его крови, то ли песни неподходящие включились. В конечном счёте студент оказался на мосту. В ямке между ключицами билось что-то огромное, чёрное и страшное. Эту сущность Антон очень боялся. Он врал себе, но эта сущность и была им. Он боялся своих чувств, боялся себя, боялся внешнего мира. Подросток был чрезвычайно труслив. Поэтому он нашёл лёгкий способ — глушить свои чувства стимуляторами. Принять проблему, разобраться с ней и почувствовать себя, наконец, счастливым? Умоляю. Августовский ветер сдул едкое шептание на ухо, оставив после себя тишину. Она давила. И впервые Антон прислушался к своему сердцу. Он слышал, как оно бьётся, как циркулирует кровь, как ухает от испуга. Студент задумался. Насколько важно ему, а не кому-то другому, чтобы этот жизненно-важный орган бился дальше? Насколько он дорог самому себе? А Луна всё продолжала освещать путь незрячим.