Оранжевая проблема

Пока Лололошка вновь фармил спарки, Джон помогал самой прекрасной и единственной эльфийке в Архее. Таскал разные вещи, доставал нужные ингредиенты. Непривычная работа, да и он даже спасибо не получает за неё, но ведь всё равно делает. Сайрисса, как и всегда, не выказывала ни капли благодарности. Её холодный взгляд лишь скользил по нему, словно он был очередным рабочим инструментом. Она отдавала распоряжения с той же сухостью, с какой лист опадает с дерева. Джон, разумеется, не упускал возможности поддеть её: то вставит саркастическую шуточку, то изобразит гротескный поклон, будто он её верный рыцарь. — Знаешь, — протянул он, нагружая руки мешками с травами, — если бы я был обычным человеком, ты бы уже отравила меня этой своей зелёной пылью. Эльфийка не ответила. Лишь мельком метнула взгляд из-под капюшона, будто взвешивала: а стоит ли вообще тратить слова на существо, к которому она испытывает лишь презрение? Но, как бы она ни прятала свои чувства, сама Сайрисса понимала — этот человек… или кто он там на самом деле, был другим. Не похожим на тех, кто уничтожил её народ. Он раздражал, выводил из себя, иногда казался невыносимым, но при этом — помогал. И помогал не потому что должен, а просто так, без выгоды. Для Джона же всё это было чем-то новым. Его вечное балагурство и маска насмешника скрывали растущую привязанность к этой угрюмой эльфийке. Он не признавался даже самому себе, но где-то глубоко внутри ему было важно, чтобы она хотя бы раз посмотрела на него иначе — не как на «очередного человека», а как на союзника. Но он и не отрицал того, что мог просто чем-то надышаться и отравиться. <…> Джон вновь пришел к Сайриссе, уронив на землю очередной мешок с травами. Пыль поднялась облаком, и он театрально кашлянул, отмахиваясь рукой. — Ну вот, теперь пахну как застоявшийся травяной чай. Думаю, зараженные будут шарахаться от меня без всякой магии, — усмехнулся он, глядя на неё с привычной наглой улыбкой. Сайрисса, не поднимая глаз, методично перебирала корни, проверяя их качество. — Ты слишком много говоришь, человек. — А ты слишком мало, — парировал Джон, присаживаясь рядом. — Иногда мне кажется, что если тебя укусит змея, ты даже тогда ограничишься кивком. Эльфийка едва заметно дернула уголком губ, будто её лицо предательски выдало эмоцию. Но она тут же спрятала её под холодной маской. — Тебе не понять. — Попробуй, — неожиданно серьёзно сказал Джон. Его голос, обычно полный насмешки, стал тише и мягче. — Может, я и идиот, но слушать умею. Сайрисса замерла. Она не привыкла к таким словам. От людей — только боль и утрата. Но этот, с его бесконечными шуточками, внезапно прозвучал иначе. Она посмотрела на него своими тёмно-зелёными глазами. — Если я скажу тебе правду… ты всё равно не изменишься. Люди не меняются. Джон, вместо ответа, усмехнулся и подошел по ближе к эльфийке. — Ну, может, я и не человек. — Он подмигнул ей. — Я — Джон Дейви Харрис. А это уже лучше любого человека. Сайрисса фыркнула, пытаясь скрыть, что в её сердце на миг дрогнул лёд. <…> Шли карасы, Джон всё не упускал момент понадоедать эльфийке. То язвительную шутку вставит, то с намеренной неуклюжестью «случайно» перепутает корень мандрагоры с корнем лопуха, лишь чтобы услышать её недовольный вздох. Пытался разговорить, узнать поближе, а она неизменно отвечала молчанием или коротким, колючим словом. И часто за его настойчивость меч Сайриссы подставлялся к телу парня. Сначала — резко, предупреждающе, едва ли не у горла. Джон прижимал руки к груди и театрально падал на колени, изображая умирающего героя: — Ох, прекрасная воительница, пусть мой последний вздох станет гимном твоей холодной красоте!.. Она молча отводила клинок, пряча раздражение под маской безразличия. Но с каждым днём её движения становились мягче, менее угрожающими. Теперь клинок чаще упирался ему в плечо или в бок — как строгий, но привычный намёк: «заткнись». Джон это, конечно, подмечал. — Смотри-ка, раньше ты целилась в сердце, а теперь всё ниже. Что, прицел сбился или решила оставить мне шанс? — ухмылялся он, не отступая. Сайрисса фыркала, но внутри начинала ловить себя на мысли, что его болтовня перестала быть такой уж невыносимой. Иногда, когда Джон отпускал особенно нелепую шутку, её губы предательски дрогнули. Она тут же отворачивалась, пряча тень улыбки под капюшоном. Для Джона каждый такой миг становился победой. Он не умолкал, и хотя меч всё ещё вспыхивал рядом с его телом, он видел: лёд вокруг сердца эльфийки трескается, медленно, но верно. Пару киафов спустя, Джон сидел рядом с Сайриссой и в который раз пытался устроить «комедийное шоу для одного зрителя». Он что-то шутил о том, как «великие герои на самом деле таскают мешки с картошкой», изображал походку Лололошки и кривлялся, пока эльфийка мрачно перебирала травы. Сайрисса долго делала вид, что не слушает. Но в какой-то момент вдруг резко заговорила: — Зачем ты всё это делаешь? Джон замер на полуслове, его ухмылка чуть ослабла. — Что именно? — уточнил он, приподняв бровь. — Все эти… глупости. Помогаешь. Болтаешь без конца. Ведёшь себя так, будто мы друзья. Ты ведь знаешь, что я ненавижу людей, — её голос был твёрдым, но под ним слышалось что-то большее. — Оу, так ты всё-таки заметила, что я стараюсь, — протянул он с привычной усмешкой, но глаза у него были серьёзнее обычного. — Честно? Сам не знаю. Может ты единственная кто хоть как-то терпит меня и мои шуточки? Сайрисса прищурилась, раздумывая, стоит ли воспринимать его слова всерьёз. — Значит, я для тебя просто публика? Джон неожиданно замолчал. Потом пожал плечами: — Может, сначала так и было. Но теперь… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь, наверное, ты единственный человек — ну, ладно, эльф — с кем я хочу разговаривать, даже если мне за это грозят твой меч и твои колкости. На лице Сайриссы не дрогнуло ни одного мускула. Но её пальцы, державшие клинок, чуть заметно ослабли. Она отвела взгляд в сторону костра и впервые за долгое время спросила без яда в голосе: — И что же ты за человек, Джон Дейви Харрис? В ответ поступило лишь долгое, монотонное молчание. <..> Джон, воспользовавшись своей смекалкой и найдя более-менее спокойное место, где не было заражённых существ, отвёл туда Сайриссу. Лесная поляна, скрытая между скал, была укрыта от чужих глаз и напоминала о спокойствии, которое давно исчезло из Архея. Эльфийка сразу напряглась. Она шла настороженно, каждый шаг словно готовилась встретить подвох. Её пальцы почти не выпускали рукояти меча. В её взгляде читалось недоумение: зачем он привёл её сюда? Джон же, как всегда, не терял самообладания. Собрав кое-какие припасы, он с явным удовольствием импровизировал что-то наподобие пикника. Разложил на траве хлеб, сушёные ягоды, флягу медовухой Беренгария. Сел, жестом пригласив Сайриссу присоединиться: — Ну, вот и наш ресторан высшей категории. Меню скромное, но обслуживание на высоте.  Сайрисса не двигалась, смотрела на него с подозрением. — Зачем всё это? — её голос был сух и недоверчив. — Просто, — пожал плечами Джон. — Ты всё время держишься так, будто мир вокруг уже умер и тебе в нём нечего делать. Я думаю, что иногда надо хотя бы притвориться, что жизнь ещё есть. Даже если для этого нужен… вот такой «пикник». Он говорил легко, с привычной усмешкой, но в его тоне слышалась неожиданная серьёзность. Сайрисса медлила. Но потом всё же присела, аккуратно поправив плащ, так что между ними оставалось заметное расстояние. Она не прикасалась к еде, только наблюдала, словно проверяя, не скрывается ли за этим подвох. И тогда, к удивлению Джона, разговор пошёл сам собой. Сначала — осторожно, короткими фразами, но вскоре Сайрисса сама заговорила о том, что для неё было самым дорогим. О погибшем роде эльфов, о знаниях, что остались ей от предков. Джон слушал. Не перебивал, не шутил — впервые за долгое время. Его взгляд был прикован к ней, а привычное балагурство исчезло. И когда она заговорила о будущем Архея, в её голосе мелькнула надежда, едва уловимая, но настоящая. — Ты правда веришь, что этот мир ещё можно спасти? — тихо спросил он, глядя на неё. Сайрисса отвела взгляд к небу, её зелёные глаза отражали отблеск луны. — Я должна верить. Иначе всё, что осталось от моего народа… всё, что осталось от меня… не имеет смысла. Джон кивнул, усмехнувшись, но уже без привычной дерзости. — Ну что ж, значит, и мне придётся поверить. Хотя бы потому, что ты впервые говоришь со мной дольше трёх минут без меча у горла. На этот раз Сайрисса не смогла сдержать лёгкой улыбки. Совсем крошечной, но Джон её заметил — и для него это стало важнее любого «спасибо». Разговор начал стихать. Лёгкий ветер шевелил капюшон Сайриссы. Тишина между ними на этот раз была не тяжёлой, а какой-то спокойной, почти уютной. Джон вытянулся на траве, заложив руки за голову, и с ленивой улыбкой пробормотал: — Вот видишь, мы можем сидеть рядом больше пяти минут, и ты до сих пор не проткнула меня насквозь. Прогресс. Сайрисса метнула на него взгляд. — Ты слишком уверен в себе. — Нет, я просто наблюдательный, — он подмигнул. — Если бы ты хотела меня убить, давно бы сделала. А раз не сделала — значит, я тебе хотя бы чуть-чуть интересен. Эльфийка прищурилась, и на её лице мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Не обольщайся. Ты всего лишь… шумный человек, которого почему-то ещё терпимо слушать. Джон театрально приложил руку к груди. — Шумный человек, которого терпимо слушать! О, прекраснейший комплимент, достойный войти в историю. Сайрисса вздохнула, но в её голосе уже не было холода: — Ты неисправим. — Возможно, — сказал он серьёзнее, чем обычно. — Но знаешь что? Ты тоже. Она хотела возразить, но промолчала. Её взгляд на миг задержался на Джоне, и впервые в нём не было ненависти. Только осторожное, ещё хрупкое чувство доверия, которое она сама боялась признать. Джон поймал этот взгляд и, как ни странно, не стал превращать его в шутку. Просто усмехнулся и закрыл глаза, позволяя ветру унести остатки разговора. <…> Возвращаясь из сна Лололошки, Джон словно нарочно наткнулся на сражение. На небольшой поляне Сайрисса отчаянно отбивалась от огромного заражённого медведя. Существо, искажённое болезнью, рычало так, что дрожали деревья, и каждое его движение казалось ударом молота. Эльфийка двигалась стремительно — её клинок мелькал зелёным блеском, она уворачивалась, делала точные выпады, но тяжесть зверя и его бешеная ярость постепенно прижимали её в угол. Джон остановился на краю поляны, скрестил руки и на миг задумался: вмешаться или просто посмотреть, как эта гордая эльфийка выкрутится? «Сама справится», — мелькнула мысль. Но когда медведь поднял лапу для решающего удара, он закатил глаза и с характерной ухмылкой достал меч. — Ладно, красавица, не благодарите за спасение, я уже здесь, — крикнул он и бросился вперёд. Пара быстрых движений — и меч Джона вонзился точно в шею заражённого. Чудовище захрипело, пошатнулось и рухнуло наземь, оставляя после себя зловонную тишину. Сайрисса, тяжело дыша, обернулась к нему. Её зелёные глаза сверкнули раздражением: — Я бы сама справилась. — Конечно, — хмыкнул Джон, вытирая клинок. — Я просто ускорил процесс. Знаешь, экономия времени, всё такое. Она уже собиралась отрезать ему что-нибудь колкое, но вдруг остановилась. Секунду колебалась, словно слова застряли в горле, и наконец коротко произнесла: — Спасибо. Джон замер, удивлённо приподняв бровь. Потом широко улыбнулся, как будто выиграл главный приз. — Ого! Ты это слышала, лес? Она сказала «спасибо»! Я даже не знал, что у тебя есть такой навык в арсенале. Сайрисса закатила глаза и натянула капюшон глубже, скрывая лицо. — Не привыкай. — О, я уже привык, — с довольным видом заявил Джон и пошёл рядом, легко крутя оружие в руке. — Теперь каждый день буду ждать новых чудес. Может, завтра ты ещё и улыбнёшься? Сайрисса лишь промолчала в ответ. Идя  по тропе, уводящей от поляны с поверженным медведем. С каждой минутой напряжение схватки сходило на нет, и Джон, как обычно, не мог молчать. — Так… — начал он с нарочитой серьёзностью. — У нас тут исторический момент: гордая эльфийка сказала мне «спасибо». Надо бы высечь это на камне или хотя бы записать в дневник. Сайрисса даже не обернулась. — Ты слишком зациклен на мелочах. — Мелочах? — Джон театрально схватился за сердце. — Да это было как увидеть солнечное затмение! Одно «спасибо» от тебя ценнее десятка побед над заражёнными. — Перестань, — холодно бросила она, но голос её звучал не так твёрдо, как обычно. Джон тут же подметил это и ухмыльнулся. — Ага! Ты боишься, что если будешь слишком часто благодарить меня, то я решу, что мы друзья. — Мы не друзья, — отрезала Сайрисса слишком поспешно. — Конечно-конечно, — протянул Джон. — Я так и запишу: «не друзья, просто эльфийка, которая иногда признаёт мою полезность». Она фыркнула, ускорив шаг, надеясь оставить его позади. Но Джон легко догнал её и шагал рядом, с той же самодовольной ухмылкой. — Что ж, ладно. Я не тороплюсь. Подожду следующего «спасибо». Оно ведь всё равно вырвется, рано или поздно. Сайрисса не ответила. Но под капюшоном её губы предательски дрогнули — не то от раздражения, не то от сдержанной улыбки.