Секрет в пепле
26 августа 2025 г., 15:44
Кабинет Третьего Хокаге был просторным, заставленным стеллажами с бесчисленными свитками, и пропитанным запахом старых книг и табака. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражное окно, мягко освещал лицо Хирузена Саратоби, сидевшего за своим массивным столом.
Перед ним выстроились две команды. Команда 7 во главе с Какаши, который, кажется, даже здесь умудрялся читать свою книгу «Соблазнение Рая» одним глазом. Рядом с ним Наруто ерзал на месте, сгорая от нетерпения, Сакура старалась сохранять подчеркнуто серьезный вид, украдкой поглядывая на Саске, а тот, в свою очередь, стоял со скрещенными на груди руками и обычным для себя выражением скучающего превосходства.
Напротив них — Команда 8. Юхи Куренай, их джоунин-наставница, стояла строго и собранно. Рядом с ней Шино Абураме не двигался и не издавал ни звука, Киба Инудзука скулил от нетерпения, а Акамару на его голове повторил позу хозяина, и Хината Хьюга робко смотрела в пол, лишь изредка поднимая взгляд на Наруто и тут же опуская его, заливаясь румянцем.
— Благодарю вас всех за то, что пришли так быстро, — начал Хокаге, выпуская клуб дыма из трубки. Его голос, обычно спокойный и отеческий, сегодня был тяжелее обычного. — У меня для вас совместное задание. Ранга С.
— Да! Наконец-то! — выпалил Наруто, не сдержавшись и подпрыгнув на месте. — Мы справимся, правда, Какаши-сенсей?
— Наруто, замолчи! — прошипела на него Сакура, мгновенно краснея от его несвоевременной выходки.
— Восхитительно… — пробурчал Киба, скалясь в усмешке. — Тащить на своём горбу этих неудачников.
Саске лишь фыркнул, демонстрируя, насколько ниже его достоинства это задание.
— Киба, — строго предупредила Куренай, и парень тут же притих.
Задание будет нестандартным, — продолжил Хокаге, и его суровый тон заставил даже Наруто угомониться.
— Восемь дней назад торговый караван, сопровождаемый самураями, проезжал мимо небольшой деревни у подножия гор. От деревни ничего не осталось.
В кабинете воцарилась гнетущая тишина.
— Она была выжжена дотла, — голос Саратоби стал низким и металлическим. — Сплошная могила. Самураи осмотрели место. Выжил только один человек. Ребёнок. Девочка лет девяти-десяти. Её нашли случайно — она пряталась в куче трупов. Один из самураев оказался сенсором, уловил слабую искру чакры.
Сакура ахнула, прикрыв рот рукой. Хината побледнела и вздрогнула, а Киба перестал ерзать, его лицо стало серьезным. Даже Наруто замолк, его улыбка медленно сползла с лица, сменившись шоком и непониманием. Шино молча склонил голову. Какаши медленно закрыл свою книгу и убрал её за пазуху. Его единственный глаз был теперь прикован к Хокаге. Саске сжал кулаки, его брови чуть сдвинулись. Эта деталь отозвалась в нем чем-то тёмным и знакомым.
— Ребёнок в крайне тяжелом состоянии, — продолжил Третий. — Физическом и, я не сомневаюсь, психологическом. Торговый караван сделал крюк и доставил её на ближайший торговый аванпост. Там ей была оказана медицинская помощь. — Хокаге бросил взгляд на Сакуру. — Твои родители, Сакура-чан, взяли на себя расходы. Деревня, разумеется, возместит все затраты твоей семье.
Сакура кивнула, с трудом сглатывая комок в горле. Мысли о том, что её родители были там, видели этот ужас, заставляли её кровь стынуть.
— Ваша задача, — вернулся к сути Хокаге, — состоит из двух частей. Первое: тщательно осмотреть место происшествия. Прошло уже восемь дней, но любая деталь может быть ключевой. Фиксируйте всё: характер разрушений, следы чакры, любые улики, которые помогут идентифицировать нападавших. Второе: безопасно доставить выжившую девочку в Коноху. Ваша цель — не преследование и не задержание, а именно сбор информации и эвакуация свидетеля. Команда 8, с вашими сенсорными способностями, идеально подходит для осмотра местности. Команда 7 обеспечит охрану и транспортировку. Куренай, Какаши, вы будете работать в тандеме.
Все кивнули, теперь понимая серьёзность и специфику задачи.
— Эй, а почему мы не пойдём сразу за подозреваемыми? — не удержался Наруто.
— Потому что прошло уже больше недели, Наруто, — спокойно ответил Какаши, не глядя на него. — Следы остыли. А горячих следов у нас нет. Наша задача — найти те самые ключевые детали, которые помогут другим, более опытным командам, найти виновных позже. Это и есть работа ниндзя — не всегда бой, чаще всего — информация.
— Приказ понят, — сказала Куренай. — Мы проведём максимально детальный осмотр.
— Как скажете, — добавил Какаши.
— Тогда приготовьтесь и выдвигайтесь, — отдал распоряжение Хокаге. Команды развернулись и начали выходить из кабинета.
— Какаши, Саске, — остановил их Саратоби. — Останьтесь на мгновение.
Дверь закрылась за остальными. Как только они вышли, Хокаге сложил печать руками. По стенам и дверям кабинета пробежала едва видимая волна чакры, изолируя комнату от любых внешних звуков и вмешательства.
Саске насторожился, его поза стала более собранной. Какаши повернулся к столу, его единственный глаз сузился.
— Что происходит, Хокаге-сама? — спросил Саске, опуская формальности.
Третий взял свою трубку, его лицо стало серьезным как никогда.
— Информация, которую вы сейчас услышите, имеет уровень конфиденциальности «Только для Джонина». Саске, для тебя сделано исключение в силу обстоятельств. И то, что ты сейчас услышишь, не должно выходить за пределы этих стен без моего прямого приказа. Понятно?
— Понятно, — отчеканил Саске, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Отец Сакуры, Кизаши Харуно-сан, был в том караване. Это он убедил всех сохранить происшествие в тайне и немедленно сообщить в Коноху. И именно он передал одну… особую деталь. — Хокаге помедлил, давая словам нужный вес. — Когда они нашли девочку, он увидел у неё глаза. Всего на мгновение. И затем они погасли.
Какаши резко поднял голову. Его обычная расслабленность исчезла без следа, взгляд стал острым и жестким.
Саске замер. В его сознании вспыхнула единственная возможная ассоциация. Его собственный искаженный гневом и болью взгляд в зеркало ночи резни.
— Какие… глаза? — тихо спросил он, почти боясь услышать ответ.
Хокаге посмотрел на него прямо, и его голос прозвучал громоподобно в гробовой тишине запечатанного кабинета:
— Красные. С тремя томоэ.
Воздух словно вышел из легких Саске. Он отшатнулся, глаза его расширились от чистого, немого шока. Это невозможно. Он был последним.
— Шаринган… — прошептал Какаши, и в его голосе звучала не привычная лень, а тяжелая, холодная ясность.
— Если подозрение отца Сакуры оправдается, — строго сказал Хокаге, — ваша задача номер один, приоритетная над всем остальным — немедленно доложить мне и доставить эту девочку в Коноху. Живую и невредимую. Любой ценой. Какаши, ты отвечаешь за выполнение.
Какаши положил руку на плечо Саске, который все еще не мог прийти в себя. Прикосновение было твердым, возвращающим в реальность.
— Понятно, — голос Какаши был безжизненным и четким. — Мы не подведем.
Саске медленно выпрямился. Его шок постепенно кристаллизовался во что-то острое и сконцентрированное. Он посмотрел на Хокаге, и в его темных глазах горел новый, жгучий огонь.
— Хорошо, — сказал он, и его голос вновь обрел твердость.
***
Путь до места трагедии занял чуть более дня. Команды двигались быстро и эффективно, но атмосфера была далека от обычных вылазок генинов. Приказ Хокаге и мрачные подробности висели над ними тяжёлым облаком. С самого начала было ясно, кто главный. Какаши и Куренай шли впереди, ведя негромкую, деловую беседу. Их позы были расслабленными, но глаза постоянно сканировали окрестности — сказывался опыт джоунинов. — Осмотр по стандартной схеме? — спросила Куренай, её голос был собран и лишён эмоций. — Сначала полный периметр, — ответил Какаши, его обычная расслабленность куда-то испарилась. — Ваша команда ищет любые аномалии чакры, следы, ловушки. Моя обеспечит прикрытие. Ничего не трогаем, только фиксируем. — Договорились. Хината сможет увидеть то, что скрыто от обычного глаза. За ними, на почтительной дистанции, двигались старшие ученики. Шино Абураме шёл молча, его мысли были сосредоточены на предстоящей задаче. Киба Инудзука и Акамару вели себя непривычно тихо; нос Кибы уже улавливал далёкие, едва заметные запахи гари и смерти, что заставляло его время от времени морщиться и прижиматься к своему четвероногому другу. Хината Хьюга старалась не смотреть ни на кого, её взгляд был устремлён внутрь себя, готовясь активировать Бьякуган в любой момент. Лишь изредка она украдкой поглядывала на спину Наруто, ища в его беспечной (пусть и сейчас приглушённой) энергии хоть какую-то опору. Сзади всех шли Наруто, Саске и Сакура. Наруто сначала пытался болтать, чтобы разрядить обстановку. — Эй, Саске, как думаешь, они хоть что-то там найдут? Может, мы всё-таки сможем пойти по следу этих подлых… — Заткнись, Наруто, — резко обрезал его Саске, не оборачиваясь. Он шёл, глядя прямо перед собой, его лицо было отстранённой маской, но в глазах читалось напряжённое ожидание. Разговор с Хокаге висел на нём тяжёлым плащом. — Но… — Наруто, — тихо сказала Сакура, — не надо. Сосредоточься на задании. Мы должны быть готовы ко всему. Наруто надулся, но притих. Даже он чувствовал исходящее от Саске ледяное напряжение и необычную молчаливость Какаши-сенсея. Изредка Куренай отдавала тихие указания своей команде: — Хината, сканируй сектор справа. Ищи любые следы чакры, даже самые слабые. Доложи о малейшей аномалии. — П-поняла, Куренай-сенсей, — тихо отозвалась Хината, уже активируя Бьякуган на несколько секунд для пробного сканирования. — Шино, будь готов к взятию проб почвы и пепла на границе периметра. — Так. — Кибa, слушай запахи. Любые аномалии, особенно химические или неестественные. — Ага, — буркнул Киба, уже вовсю принюхиваясь. — Пока пахнет только лесом и… чем-то горьким впереди. Команда 7 молчала. Какаши не издавал ни звука, и это пугало больше всего. Сакура пыталась проанализировать состояние выжившей, но мысли путались, уступая место мрачным предчувствиям. Наруто был поглощён обидой на Саске и смутным, давящим чувством надвигающейся беды.***
К концу второго дня пути воздух начал меняться. Сначала это был едва уловимый запах гари, знакомый по кострам. Затем к нему примешался тяжёлый, сладковато-приторный и оттого ещё более отвратительный запах, который они не могли опознать, но который заставлял сжиматься желудки и непроизвольно учащать дыхание. Какаши резко поднял руку, и отряд замер на опушке леса. Впереди, в долине, виднелись чёрные, обугленные скелеты домов. — Карта, — коротко бросил он. Куренай развернула свиток. — Деревня вот здесь, — ткнула она пальцем в точку. — Торговый аванпост — дальше, полдня пути вон в том направлении. Сначала осматриваем деревню. — Так… мы же должны спасти девочку! — выпалил Наруто. — Почему мы останавливаемся? Надо бежать на аванпост! — Нет, — спокойно, но твёрдо парировал Какаши. — Наш приказ — провести расследование. Место преступления — здесь. Каждый день на месте стирает следы. Дождь, ветер, животные — наши враги. Сначала деревня. — Но девочка… — начала Сакура, в голосе которой боролись жалость и ужас перед тем, что они увидят. — Девочка находится в относительной безопасности под защитой самураев и торговцев, — подключился Шино, его голос был ровным и безэмоциональным. — Её жизнь уже спасена. А вот улики, которые помогут найти убийц и предотвратить следующую такую же резню, исчезают прямо сейчас. Идти сначала на аванпост — значит потерять драгоценное время. Это тактически неверно. — Шино прав, — поддержала его Куренай. — Наша задача — обеспечить долгосрочную безопасность. Если мы не вычислим угрозу сейчас, под удар может попасть следующая деревня. Или даже Коноха. Саске молча кивнул, его взгляд был прикован к долине, откуда уже тянулся тот самый, едва уловимый, но знакомый ему до боли запах гари и смерти. Для него это было более личным. Осмотр деревни был единственным шансом найти хоть какой-то ключ к разгадке тайны «красных глаз». — Вот наш план, — сказал Какаши, закрывая книгу и убирая её за пазуху. Его весь вид изменился — исчезла вся рассеянность, он был собран и опасен. — Подходим скрытно. Куренай, Команда 8: ваша задача — осмотреть периметр. Ищем ловушки, следы, остаточные всплески чакры, любые аномалии. Хината, используй Бьякуган на полную. Шино, Киба — работайте с ней. Куренай, руководите процессом. — Команда 7 со мной: заходим в эпицентр. Наша задача — найти основное место бойни, осмотреть его на предмет причин смерти и возможных улик. Затем — присоединяемся к осмотру периметра. Лицо Сакуры позеленело, а Наруто сглотнул, но не стал спорить. Приказ был четким и логичным. — После того как мы завершим осмотр и соберем всю возможную информацию, — заключил Какаши, — мы двинемся на аванпост к девочке. Понятно? Все ответили кивками, даже Наруто, теперь подавленный мрачной необходимостью. — Тогда пошли. Максимальная тишина и бдительность. Враг мог оставить «сюрпризы», — Какаши первым исчез в тени деревьев, ведя отряд не к спасению, а сначала в самое сердце смерти.***
Тишина, в которую они погрузились, взойдя на холм, оказалась обманчивой. Она была не пустой, а густой, тяжелой, наполненной звуками, которых не должно было быть здесь — зловещим жужжанием мух, треском обугленных балок под порывами ветра и этим страшным, сладковато-приторным запахом, который бил в нос, вызывая тошноту. Деревня лежала перед ними как вскрытая, дохлая туша. Двадцать обугленных скелетов домов стояли, словно черные надгробия. Земля была черной от сажи и запекшейся, почти черной крови. И повсюду… тела. Они не были просто мертвы. Они были осквернены. «Не смотри, — судорожно подумала Сакура, но ее глаза, широко распахнутые от ужаса, отказались повиноваться. — Не смотри…» Прямо у входа, на площади, лежали тела мужчин. Их не просто убили. Их истерзали. Одного разрубили пополам, и внутренности темной массой вывалились на пыльную землю. У другого не хватало головы, а его застывшие пальцы впились в грунт в последней судороге. Третий был исколот десятками ударов, так что напоминал решето. Их бросили в грязь, и мухи уже гудели над ними черным, подвижным облаком. Чуть поодаль, у стен сгоревших домов, валялись тела женщин и девочек. Их одежда была порвана в клочья, обнажая искалеченные, покрытые синяками и кровью тела. Позы были неестественными, застывшими в последней отчаянной попытке защититься, убежать. Сакура почувствовала, как у нее подкашиваются ноды, и ее резко затошнило. Она отвернулась, давясь рвотными позывами. — Господи… — прошептал Наруто. Его лицо, всегда такое оживленное, стало серым и восковым. Он смотрел на это, не в силах поверить, что такое вообще возможно. Его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, но он не чувствовал боли. Только всепоглощающий ужас и рождающуюся где-то глубоко внутри ярость. Возле колодца лежала женщина. Она была на последнем сроке беременности. Ее уложили на спину аккуратно, почти бережно. И посредине ее вздувшегося живота торчала рукоять меча. Удар был точным и смертельным. Для обоих. Хината издала тихий, сдавленный стон и отпрянула, закрывая лицо руками. Ее Бьякуган, активированный для сканирования, увидел все до мельчайших, чудовищных подробностей. Киба резко отвернулся, прижимая к себе скулившего Акамару. Даже Шино замер, его обычная невозмутимость дала трещину. И тогда они увидели ее. На скале, служившей когда-то, возможно, ориентиром, было распято тело молодой женщины. Ее руки и ноги были пригвождены к грубой каменной поверхности большими коваными гвоздями. Голова безвольно склонилась на грудь. Но что било в глаза — так это ее волосы. Длинные, густые, ярко-рыжие, они свисали грязными, спутанными паклями. Заходящее солнце ударило в них, и они вспыхнули, как яростное, прощальное пламя, зловещим и неестественным огнем на фоне всеобщей тьмы и пепла. Саске смотрел на это. Его собственное горе, его личная трагедия внезапно показалась ему отдаленной, почти абстрактной. Это было… свежее. Сырое. И так же бессмысленно. Но там, в ночи резни, была страшная, чистая эффективность. Здесь же была какая-то дикая, немыслимая жестокость, глумление. Его лицо не дрогнуло, но взгляд стал еще холоднее, еще бездоннее. Он сканировал местность, ища логику, закономерность, слабость — все, что можно было обратить против совершивших это. Но внутри него что-то сжималось в ледяной ком. Он видел это раньше. Видел повсюду. И теперь видел снова. — Какаши… — тихо, без обычной насмешливости, сказала Куренай. Ее лицо было бледным. Какаши молча кивнул. Он уже совершил несколько быстрых ручных знаков и хлопнул ладонью о землю. — Призыв! В клубе дыма появился Паккун, маленькая тактическая собака-мопс. Он сразу же насторожился, его нос задрожал. — Какаши, — его голос был непривычно серьезным. — Здесь пахнет смертью и безумием. И… болью. Очень свежей. — Ищи, Паккун, — приказал Какаши, и его голос звучал металлически. — Любые следы. Любые запахи, которые выделяются. Паккун принялся обнюхивать землю, двигаясь мимо тел. Он фыркал, отряхиваясь от смрада. Он подошел к той самой горе трупов животных на окраине — свиней, кур, собак — которые были сброшены в одну кучу в чудовищном подражании братской могиле. Именно здесь, судя по всему, и нашли девочку. Паккун замер, его нос заработал интенсивнее. — Здесь… сильнее всего, — прорычал он. — Смешалась с запахом смерти. Но она есть. Слабый, едва живой след. — Чей? — резко спросил Какаши, и Саске замер, всем существом вслушиваясь в ответ. — Странный… — Паккун повел носом, его влажный черный нос задрожал, втягивая воздух над зловещей кучей. Он фыркнул, отряхиваясь от смрада разложения, и повернулся к Какаши. — Здесь… слабый, едва живой след. Самки. Щенка. Какаши не двигался, его единственный глаз был прикован к собаке. Саске, стоявший рядом, замер, всем существом вслушиваясь в каждый звук. — Пахнет… — Паккун призадумался, подбирая слова. — Как ты, Какаши, когда по-настоящему зол. Этой… опасной сталью и грозой. И одновременно… как твой щенок, — он бросил взгляд на Саске. — Той же холодной молнией, только приглушенной, неразбуженной. Спит еще, да? Саске почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Паккун не просто учуял родство — он учуял потенциал, дремлющий в нем. — И все это смешано с чем-то… другим, — продолжил пес, его голос стал задумчивым. — Старым. Знакомым. Пахнет… чернилами. Пылью со старых книжных полок. Терпкой, умной горечью. Как… — Паккун на секунду замолк, будто прислушиваясь к своим воспоминаниям. — Как у того ленивца с тенями, с которым мы однажды работали. Очень странный коктейль. Ни с чем не спутать. Воздух стал густым от невысказанных догадок. «Чернила, пыль, умная горечь». Куренай, стоявшая рядом, нахмурилась. Ее тонкий сенсорный навык уловил ту же странную ноту в остаточном запахе чакры, но она не могла определить ее источник. Ее взгляд машинально скользнул по своим ученикам, на секунду задержавшись на Шино, но тот стоял неподвижно, как всегда, и ничего нельзя было прочесть на его лице. Какаши медленно кивнул, его взгляд стал тяжелым. Он все понял. Понял, что Паккун только что нарисовал словесный портрет, в котором угадывались черты двух кланов. И если первое было ожидаемо и опасно, то второе… второе было немыслимо. Саске сжал кулаки. Его разум отказывался верить в такое абсурдное совпадение. Учиха и… кто? Он посмотрел на Какаши, ища ответа в его глазах, но нашел лишь ту же напряженную задумчивость. Хината, все еще бледная от ужаса, машинально активировала Бьякуган, сканируя местность. Ее взгляд скользнул по Шино, и на долю секунды ей показалось, что его собственная чакра, обычно недвижная и спокойная, дрогнула, словно отозвавшись на что-то. Но это длилось мгновение, и она решила, что ей показалось — сказывалось нервное потрясение. Киба, прижимавший к себе скулившего Акамару, мрачно смотрел под ноги. Его нос, не такой чувствительный, как у ниндзя-пса, тоже улавливал странные, чужие ноты в этом аду, но он не мог их идентифицировать. Ему было не до анализа. — Ладно, — Паккун отряхнулся, его работа была сделана. — Здесь больше ничего нет, кроме смерти. Много смерти. Этих слов было достаточно. Загадка осталась неразгаданной, но направление для размышлений было задано. И оно было куда сложнее и опаснее, чем можно было предположить. Воздух над пеплом и смертью сгустился, наполненный жужжанием мух и тревожным рычанием Паккуна. Какаши сделал осторожный шаг к зловещей куче, где нашли девочку. Его тело было напряжено, каждый мускул готов к немедленной реакции. И в этот момент из-под груды обугленных бревен и тряпья, с тихим, яростным шипением, метнулась тень. Это был огромный, диких кровей белый кот. Его шерсть, когда-то белоснежная, была спутана, пропитана засохшей кровью и ужасающими следами насилия. Он стоял, выгнув спину дугой, а его глаза… глаза пылали не просто яростью. Они горели ярким, почти неестественным алым светом, словно два раскаленных уголька во тьме. В них читалась не звериная, а почти человеческая боль и безумие. — Назад! — крикнул Какаши, мгновенно отскакивая и становясь в боевую стойку. Кунай уже был в его руке. Команда взорвалась движением. — ЧТО ЭТО?! — взвыл Наруто, инстинктивно хватая свои кунаи, его глаза округлились от страха. Сакура вскрикнула, отпрыгнув за спину Какаши. Саске замер, его рука уверенно лежала на рукояти куная. Его взгляд, хоть и лишенный Шарингана, был острым и сконцентрированным. Он анализировал угрозу с холодной ясностью. Хината, не успев деактивировать Бьякуган, ахнула. — Он… он не настоящий! Его чакра… она другая! — выдохнула она. Киба и Акамару синхронно зарычали. Шино молча отступил на шаг, уже выпуская из рукавов несколько боевых жуков. Паккун рявкнул, вставая между котом и Какаши. — Осторожно, Какаши! От него пахнет болью и чужой волей! Но затем что-то произошло. Взгляд кота, безумный и яростный, скользнул по лицам ниндзя, по их оружию, по униформам Конохи. Он задержался на Саске — на его темных, суровых глазах. Ярость в алых глазах кота стала утихать, сменяясь настороженным, изучающим интересом. Он выпрямился, перестав шипеть. Он медленно, очень осторожно подошел к Какаши, всё ещё не сводя с него пронзительного взгляда. Кот обнюхал его сапог, затем поднял голову и громко, с отвращением чихнул. Затем его взгляд упал на Паккуна. Кот фыркнул, и в этом фырканье сквозило такое нескрываемое презрение, будто он увидел не ниндзя-пса, а мокрую, неприятно пахнущую дворнягу. Проигнорировав пса, кот развернулся и направился к Саске. Он прошел всего метр и сел, уставившись на юношу. В его красных глазах было нечто неуловимое — ожидание, вопрос, глубокая печаль. Он смотрел на Саске так, словно ждал от него чего-то очень важного. Саске чувствовал на себе этот тяжелый, почти мистический взгляд. Его разум лихорадочно искал логику. «Почему он смотрит именно на меня? Что он хочет?» Но лицо юноши оставалось непроницаемой маской. Он не подавал ни знака страха, ни признака понимания. Кот, не дождавшись ни слова, ни жеста, медленно отвел взгляд. В его позе читалось разочарование, почти усталая обида. Он коротко и горько мявкнул. Затем он развернулся и, заметно прихрамывая, пошел прочь от группы, направляясь к одному из самых пострадавших пепелищ. Все завороженно смотрели ему вслед. Никто не осмеливался пошевелиться. — Какаши-сенсей?.. — тихо спросила Сакура, но Какаши лишь поднял руку, призывая к тишине. Кот подошел к груде обугленных бревен, бывшему дому. Он внимательно осмотрелся, его алые глаза медленно скользили по руинам, словно он что-то искал. Затем, проворно и неожиданно легко для своего размера, кот нырнул в узкую щель. На несколько секунд воцарилась тишина. С грохотом часть кровли рухнула внутрь. Но прежде, чем кто-либо успел среагировать, из клубов дыма и пепла выпрыгнула белая молния. Кот, весь в саже, был невредим. В его зубах он бережно держал какой-то небольшой предмет. Он подошел к Какаши и положил свою находку к его ногам. Это была маленькая, обугленная по краям, испачканная сажей и кровью фотография в треснувшем стекле. На ней улыбались люди: добрый усталый мужчина, женщина с лучистыми глазами и длинными рыжими волосами… и между ними, обняв родителей, сияла счастливая девочка с темными волосами. Затем кот поднял взгляд на Какаши. В его красных глазах не осталось ни ярости, ни презрения. Только бесконечная скорбь и тяжесть долга, который теперь выполнен. Он тихо, почти неслышно мявкнул. И исчез. Он растворился в воздухе, превратившись в клубок белого дыма, который быстро рассеялся в гнетущем воздухе мертвой деревни. Воцарилась оглушительная тишина. — Это был призыв, — констатировал Какаши, его голос был глухим. Он медленно поднял фотографию. — Чей?.. — прошептал Наруто. — Её, — тихо, но уверенно сказала Хината, её Бьякуган уже погас. — Его чакра… она была похожа на тот слабый след, что мы чувствовали. Но… чище. Он был посланником. Саске молча смотрел на фотографию, его лицо было бледным. Он чувствовал странную, необъяснимую связь с этим котом и его хозяйкой, но не мог понять ее природу. Это раздражало и тревожило его одновременно. Все смотрели на треснувшую фотографию — на последнюю память о счастье, уничтоженном здесь. Теперь у них было не просто задание. У них была цель, наделенная лицом и личной трагедией. — Мы идем на аванпост, — голос Какаши был стальным, не терпящим возражений. — Сейчас же.
