слива, сакура, цитрус

Сакура не знает, когда воспоминания о прошлой жизни вернулись. Однажды они просто были здесь. Может быть, когда родилась Юзуки? Он помнит, как смотрел в гетерохромные глаза сестры, отражение своих собственных (хотя её волосы были чисто белыми, а не двухцветными как у него), и подумал: «О, это ты». В глубине души он знает, что Юзуки — это Тсумики. Даже если тогда он не знал, кто эта «Тсумики». Но имя становится спусковым крючком. По мере того, как он взрослеет, множатся и воспоминания, заполняя пробелы, о существовании которых он не подозревал. К тому времени, когда ему исполняется шестнадцать, воспоминания полностью возвращаются. В том числе и те, где он, одержимый Сукуной, убивает единственную семью, которая когда-либо оставалась с ним: Годжо и Тсумики. Это знание ломает Сакуру. И, как всегда, Тсумики здесь, чтобы поймать его, другая жизнь и тело не имеют значения. — Я не виню тебя, Нии-сан, — говорит Юзуки, — она уже восстановила свои воспоминания как Тсумики с помощью Сакуры и приняла их. Теперь настала её очередь помочь брату. — Ты сделал всё, что мог. — Этого было недостаточно, — рыдает он, дрожа всем телом в её объятиях. — Если бы я был сильнее, ты была бы жива. Папа был бы жив. «Папа» — так Тсумики окрестила Годжо с тех пор, как тот стал их опекуном. Сатору был в восторге, и, когда он услышал его впервые, он был похож на само солнце. Мегуми никогда не называл его так. Во всяком случае, не вслух, и только тогда, когда он чувствовал себя уязвимым. И это одно из немногих сожалений Сакуры, когда он был Мегуми. То, что он не назвал Сатору «папой» и не сказал ему «Я люблю тебя», когда это было важно. — Он тоже не винил тебя, — продолжает успокаивать сестра. — Он бы хотел, чтобы мы были счастливы. Именно это они и пытаются сделать. Теперь, когда воспоминания полностью улеглись, они находят иронию в своей новой жизни. Брошенные своими биологическими родителями, усыновленные теми, кому на них наплевать (в отличие от Сатору), и Мегуми снова назван женским именем. Единственная разница в том, что теперь Мегуми — старший брат, а Тсумики связана с ним кровными узами. Но ни один из них не заботился об этом, они были счастливы просто снова стать семьей. (В которой не хватает ещё одного члена: высокого, шумного, но бесконечно любящего). И на этот раз Мегуми не позволит своей сестре умереть. Ни от своей руки, ни от чьей-либо еще.

***

Возможно, переезд с Юзуки в Макочи, город, полный бандитского насилия и беспередела, был не самой умной идеей Сакуры, но он также знает, что они не смогут прожить в сарае всю оставшуюся жизнь. Услышав о Бофурин, Сакура понимает, что это их шанс. Сражаться — его вторая натура в обеих жизнях, и если он достигнет вершины, он сможет лучше обеспечить Юзуки. Поэтому они собирают свои скромные пожитки и переезжают в Макочи, ни разу не оглядываясь. И тут же чувствуют себя так, будто попали в другой мир. Никто не обращает внимания на их глаза и цвет волос, хвалят боевые навыки Сакуры. Та девушка из кафе, Котоха, даже назвала их красивыми! А потом она тут же начинает поддразнивать его, говоря, что у него в телефоне только «Погода». (На самом деле, это был контакт Юзуки. Но он не скажет этого практически незнакомому человеку). А ещё есть Нирей (который напоминает Харуке Юджи своей энергией, отчего у него щемит сердце), который обещает помочь Сакуре подняться на вершину и победить Умэмию после того, как Сакура спасает его. Как ни странно, юноша верит ему. Потому что если он чему-то и научился у Сатору, так это тому, что союзники помогают тебе достигать целей. Именно так они и победили Сукуну. Кстати, о Годжо… — Я дома, — зовёт Сакура, когда он входит в квартиру. Здесь дерьмово, совсем как в тех местах, где они жили до того, как Сатору взял опеку над ними, дверь не запирается, но это лучше, чем ничего. Уж точно лучше, чем в сарае. — С возвращением, Мегуми, — откликается Юзуки. Они называют друг друга своими старыми именами только наедине; для внешнего мира они Харука и Юзуки. — Как прошел твой день? — Лучше, чем я надеялся. Познакомился с Бофурин, — затем он смущенно потирает шею. — Начал войну банд. На лице его сестры появляется знакомое недовольное выражение, напоминая о тех днях, когда он избивал хулиганов пачками в их прошлой жизни. — Мегуми, это всего лишь первый день. — Знаю, но они гнались за учеником средней школы. Я не мог просто стоять в стороне, — оправдывается он, садясь за низкий столик, чтобы поужинать. — Зато я нашёл Сатору, — добавляет он. Раздражение сменяется удивлением. — Правда? — Да. Теперь он называет себя Умэмия Хадзимэ, и он глава Бофурин. Он теперь увлекается садоводством, представляешь? Встреча с Умэмией была для него шоком, но он знал это как самого себя: по мускулистому телосложению, веселому поведению, привлекающему людей, белым волосам и голубым глазам было очевидно, что Умэмия Хадзимэ — это реинкарнация Годжо Сатору. — Папа и садоводство? Это что-то новенькое, — улыбается Юзуки, подавая ужин. — Он помнит? Сакура поникает. — Нет, — разочарованно признается он. Он видит, как улыбка сестры сходит на нет, потому что это открытие причиняет боль. Потому что они наконец-то нашли недостающую частичку их семьи, а он даже не помнил их. Не вспомнил Сакуру в тот момент, когда они встретились снова. — Но он называл меня младшим братом, — добавляет Харука, надеясь, что это смягчит боль. Ему это определенно помогло, даже если он вел себя по-кошачьи по отношению к Умэмии. Это работает. Юзуки смеётся. — Похоже на него, — соглашается она, и её голос надрывается. — Ну, по крайней мере, он жив, и мы снова вместе. Сакура знает, что это её попытка смириться с тем, что Сатору их не помнит. Поэтому он просто хмыкает: — Да, по крайней мере, так. И даже если он не вспомнит, мы можем снова стать семьей. — Да, — слабо соглашается Юзуки и сжимает его руку. Сакура сжимает её в ответ. Их обстоятельства не идеальны. Но самое главное, что они снова живы. Возможно, он даже найдет Итадори и Кугисаки когда-нибудь. Пока, этого должно быть достаточно.