Оставляю все на тебя, друг.

Переворот все же начался. Стремительно и неожиданно для всей верхушки власти. Старейшины не ожидали такого, но очень быстро собрали войско и всех затянуло в неизбежное столкновение. Гедеон, который почти стал главой семьи Хитклиф и сражался на передовой, как и остальные его друзья. Одним из таких был Люмьер Уолдин. Тот был наставником его младшего брата, Готье, а точнее, Киллиана Берко, который должен взойти на престол, выиграв сражение за свою династию и свой народ. Это была тихая ночь, когда все стихло, оставив лишь звуки далёких выстрелов и бормотания ветра. Темнота окружала двоих друзей, которых жизнь свела на полях сражений. Люмьер, как и всегда, в своей дерзкой, но отточенной изящности, похлопал Гедеона по плечу и усмехнулся. ─ Да уж. Сегодня эти старейшины совсем озверели. Но думаю, мы выиграем. Потому что в отличие от той стороны, наша готова отдать жизнь за последнего из семьи Берко. Кстати, а где Киллиан? ─ Спросил Уолдин, а затем заметил, что что-то не так. ─ Гедеон? И тут, парень рухнул вперед. Он мог бы конкретно так приложиться об землю, если бы Люмьер не поймал друга, подхватив под грудь. Гедеон застонал, и Люмьер, опустившись с ним на землю, перевернул того к себе лицом, а затем застыл. Рана на груди, кровоточащая и глубокая, оставила Гедеона на грани жизни и смерти. — Лю...мьер, — тихо произнес тот, дрожащими губами пытаясь сохранить хоть каплю оптимизма. — Кажется, я... Не увижу того, как мой брат встанет во главе всей Октавии. Люмьер, сжимая его руку, ощущал, как тепло покидает тело друга. Его сердце сжималось от тревоги и боли — он не знал, как справиться с этой утратой. ─ Что ты такое говоришь, ты ещё не раз навестишь его и поставишь на правильный путь, если он собьется, — с трудом вымолвил он, стараясь подавить слёзы. — Главное не засыпай, Гедеон. Не оставляй на меня этих балбесов. Он усмехнулся, но усмешка вышла сдавленной. Каждое слово давалось ему с трудом, как будто сама война пыталась вырвать их из этой хрупкой связи. Он смотрел на Гедеона, на его бледное лицо, и чувствовал, как время останавливается. Они были здесь, и этого момента было достаточно, чтобы понять всё безумие и жестокость реальности. Они оба все понимали, но Уолдин отказывался от правды, надеясь, что скоро всё будет как раньше. ─ Ты же... И сам всё понимаешь, ─ Хрипло произнёс Гедеон, глядя на лучшего друга снизу вверх. ─ Я не.. ─ Он закашлялся, а Люмьер вздрогнул всем телом и хотел было подскочить, но Хитклиф из последних сил схватил его за предплечье, не дав тому что-либо сделать. ─ Нет. Уже слишком поздно. ─ Ничего не поздно, я сейчас...... ─ Люмьер Уолдин. ─ По обычаю твердо произнёс Гедеон, заставляя парня замолчать. ─ Возьми себя в руки. ─ Он пару секунд молчал, пытаясь вновь обрести голос сквозь сдавленные хрипы. ─ Присматривай... За Готье... Даже если взойдёт на престол, наломает дров. За ним нужен глаз да глаз. ─ Он усмехнулся и посмотрел в небо. Тучи сгущались, а в воздухе пахло приближающимся дождём.─ Так всегда было. Он ведь мой брат. ─ Потерпи немного. Сейчас лекари придут и ты сам будешь присматривать за ним. ─ Ответил Люмьер, пытаясь как-то заткнуть рану, чтобы остановить кровь, которая пропитывала землю и одежду, впитывая их мечты и надежды. Гулкое молчание окутало их, прерываемое лишь кашлем Гедеона. В его глазах всё больше угасала жизнь, и Люмьер чувствовал, как его собственное сердце сжимается от отчаяния. — Гедеон... — прошептал Уолдин, его голос стал почти неразличимым. — Не оставляй... меня... Нас.. ─ Прости. — Усмехнулся сквозь боль Хитклиф — Я не смогу выполнить твою просьбу. Они оба это понимали. Их мечтам и надеждам не суждено было сбыться. Гедеон больше не будет ворчать, когда Люмьер в очередной раз сделает какую-то глупость, не будет ругаться с Киллианом, которого все ещё называет Готье, отказываясь принимать правду. Оставит свою младшую сестру, которая едва вступила в подростковый возраст и которой вновь придется потерять кого-то из своей семьи. Больше не будет разговоров с отцом, он не выслушает его совета, как правильно поступить, как донести свои мысли, не обостряя какой-либо конфликт. Каждый вдох становился всё труднее, и в этот момент Люмьер понял, что счет идет на секунды. Гедеон улыбнулся в последний раз, сжал кулак и ткнул им в грудь Люмьера. ─ Оставляю их на тебя, друг. ─ А затем его рука безжизненно упала на его грудь. В этот миг весь мир померк для того, кто держал на своих руках самого близкого человека, лучшего друга и товарища по сражениям, соперника и того, кому он больше всех доверял. Люмьер остался один, наедине с тишиной и своим бесконечным горем. Он не стал кричать, звать на помощь, парень просто сидел, склонившись над таким до боли родным лицом. Он больше не увидит его глаз, не услышит смеха и не будет остановлен человеком с холодным умом. ─ Я присмотрю за Готье. ─ Люмьер не назвал того Киллианом, ведь Гедеон до последнего отказывался звать его по настоящему имени, настаивая, что тот всегда был и будет его младшим братом. ─ Прощай, Гедеон Хитклиф. Убеждая себя, что не всё потеряно, он шептал имя друга, как молитву. Никакие слова не могли вернуть то, что было утрачено, но его память жила, пока он дышал. В этот момент он стал хранителем их истории, их мечтаний, и пустота оказывалась лишь катастрофически огромной.