Глубина твоих мыслей

Холод пробирал до глубины. Путь до алфавита ,который должен был занять не больше двух часов пешком. Через снежную поляну, ощущался как утро после дешевой водки. Тягучее и астеничное. Белоснежные хлопья хрустели при каждом шаге. Словно идёшь по чьим-то костям. Вокруг стоял запах тоски и колющего мороза. Ботинки вязли в сугробах. Ощущение что у них была личная неприязнь ко мне. Иначе я не могу объяснять их столь сильное желание заставить меня рухнуть туда лицом. Сердце отстукивало бешенный ритм. Каждый выдох оставлял за собой густое облако пара, проходящего по бледной коже. Движения отдавались глухим шумом—искажением тишины—в этом отдаленном, словно изолированном пространстве с кучей растущих холодостойких чашечковых кустарников. Я отчаянно отбивался от снега который продолжал непрекословно лететь мне в морду. Прилипая к прядям бордовых волос, цепляясь за одежду и склеивал ресницы, помалу скатываясь ползущими каплями в складки ткани красного пиджака. До этого идеально выглаженный, как с иголочки, теперь напоминал помятую тряпку. Я давно потерял счет времени, лишь дал своим ногам вести меня, теребя в руках треснувшую волшебную палочку.  “Чтоб его… До чего же нелепый уход… Ушел под пляс этих чучел…Самодовольных, увереных, что могут устанавливать свои правила. Будто у них есть право диктовать и говорить, как мне жить… Абсурд. Ебанный абсурд. Наивные придурки. Стоило им открыть рты и у меня сводило челюсть лишь бы не заржать им в лицо. Я даже предположить не мог, что они говорили всерьез.  И быть честным.. я до сих пор подумываю что все это было лишь бестолковой шуткой. Такой же тупой как они сами. Хотя нет. Гораздо тупее”   Внутри все жгло от мороза настолько, что мне пришлось приостановиться. Согнувшись пополам дабы откашляться как дряхлый туберкулезник. Глухой, рваный звук рвался наружу—подобно гавканью собаки...  “Все!.. Хватит…" Каждое отхаркивание отбирало еще больше сил, заставляя меня шататься как ебаный алкаш.. Горло содрогалось и саднило. Губы тут же покрыла снежная пыль, в рот попала горькая крупинка, заставив мое лицо перекоситься. Когда боль хоть и не полностью, но отступила, я потянул свою ослабевшую тушу дальше. Слыша, как эхо моего кашля ещё разносится по мёртвой тишине поляны.  При всей моей неохоте возвращаться в алфавит, направляюсь я именно туда.  Ведь на все мои мысленные протесты я упирался в один и тот же вопрос. “А-куда-блять-еще идти?". Вся эта заварушка с шоу была лишь очередной попыткой поменьше появляться там. И вот.. Вот, блять, снова я был отвергнут.  “Был отвергнут в своем мире, был отвергнут и в чужом”.  От одной мысли об этом я невольно сжал челюсть. я постарался поменьше думать об этом бреду. Кто я такой, чтобы ныть? Я выше этого..  “Выше?" Пребывание в алфавите, меня раздражало своей мирность и обыденность.  Честно, даже заняться толком было нечем. До того, как я начал усердно заниматься созданием испытаний на шоу. Сидя в четырех стенах,  с красными глазами, будто я неделю торчал на спайсе, над очередным блокнотом. Ловя себя на состояния когда ручка уже валилась из рук а в голове-одна сплошная каша из бредовых идей. Весь мой распорядок дня состоял из раннего подъёма и блуждания по окрестностям. Частенько с сигареткой во рту. Ёшка принимал отчаянные попытки заставить меня прекратить курить. Но, к его сожалению, я срывался. Никотиновой зависимости у меня таковой нет. Наверное… Меня это просто расслабляет. Дает обманчивое ощущение эйфории и отстраненности от других симболаров, которые, по всей видимости, сами не имели никакого желания как либо контактировать со мной. Хотя я им даже благодарен. Пускай идут нахер.  Но такое я мог себе позволить только если Аз не решит снова провести очередное никому не всравшееся собрание.  На котором мы вновь будем обсуждать “важные вещи". Буду честен—Аз не плохой парень, если бы не был так сильно взволнован идеей потери своей компетентности и не доебывал бы всех чтобы явились вовремя, доводя это чуть ли не до маразма.  Мой взгляд вновь цепляется за небо, в черноте которой не было ни звёздочки, ни намека на свет. Сколько не вглядывайся даже когда глаза начинали высыхать и слезиться. Нихуя. Лишь кромешная тьма да завывающий ветер, делая это место еще более мрачным, как бы дополняя мое и без того поникшее состояние. Я отвожу взгляд. Глаза бегают по местности, ища хоть что-то за что можно было зацепиться. Это оказалась насквозь промокшая, деревянная табличка, больше чем на половину утонувшая в снегу. Надписи уже больше напоминали разводы, но в них все еще читалось: КАФЕ  ЦАРЬ ГОРЫ. “Кто так вообще называет кафе?"—Я хмыкнул.— “Уже не царь…Раз от кафе осталась лишь табличка.”

***

Вскоре все мысли о нелепом названии рассеялись, меня по уши окутывает суровая реальность, в которой каждая кость ныла тупой болью. По ощущениям все тело было одной сплошной гематомой . Стряхнув с штанин куски прилипшего льда, я вновь замедлился, а затем и вовсе остановился. Дал завывающему ветру нагло дуть мне в спину. Оглянувшись, заметил оставленную после меня дорожку следов. На мгновение в голове стало пусто . Тихо. И я уж было поверил, что мысли выдохлись. Тишина была редкостью для моего сознания. Но не долго песенка пела. Кровь снова стучала в висках, нарастая, как давно скопившийся в тебе пыл. Я потер переносицу.   Мысли были червями, копошащиеся в моих мозгах, как в грунте. И, я клянусь, я слышал как они роют во мне туннели. Алфавит, обджекты, шоу… Но самая тихая ударила громче всего: “Мы ставим ультиматум!! Мы выбираем Ёшку!”  Те самые которых еще совсем недавно я называл “низшими", —отвергли меня. Те, над которыми я без зазрения совести издевался, заставлял ссориться, для собственного удовольствия, как голодных псин, которым кинули кусок мяса. Сражаясь за даже не до конца известный им приз. Я считал их глупыми существами. А теперь… Даже низшие отреклись от меня… Нет, ну не сюр ли это? Хех.  Неужели я правда вот так поддался им? Дал им право выбрать Ёшку?  Я пнул сугроб, тот разлетелся на мелкие снежинки. —Блять!..—Я моментально отскочил, сжав зубы.  Ох и зря… даже банальный пинок ощущался как ходьба на сломанной ноге. Я сжал кулаки. Плюнул себе под ноги.  Да что эти твари возомнили, раз решили, что вот так могут попросту плюнуть на все правила, которые я строил?! Я прекрасно осознавал: эти скотины остроумны и не так просты, как кажется. Но я даже не мог предположить, что всё это дойдет до того, что они поставят мне ультиматум.  Кстати о Ёшке.  Вспоминая о нём, внутри потеплело. Я вдохнул..  Он, вероятно, является сейчас единственным, кому я не желал набить бы морду… За него в какой-то степени, я даже волнуюсь. Бедняге нелегко придётся одному с шайкой обджектов. Надеюсь, они не сядут ему на шею… Слишком уж он мягкий. А с такими, как он, часто не сюсюкаются, а просто пользуются. Его чрезмерной добротой и заботой. Иногда я даже представляю, что бы произошло с ним в алфавите, не помог бы я ему. Вероятно, я сейчас выгляжу как показушный мудак. Простите за драматичность. Но нет, я не пытаюсь выставить себя героем. И никогда не пытался. Скажу больше: мне противно осознание того, что когда-то я протянул кому-то руку помощи и не дал утонуть в том же дерьме, что тонул я. Но в тот день, когда мы познакомились, вероятно, я был не в себе.    —Если ты думаешь, что физической расправой можно кого-то из нас переубедить, то ты ошибаешься!.—Все слова Стёрки наигранно я прошипел сквозь сжатые зубы.. Скрип которых напоминал давно заржавевшие шестеренки —Вот как..  Каждое слово было осколком стекла, медленно но мучительно гниющий в ране. Секунды перетекали в минуты. Злость все еще расползалась неприятным жаром под кожей, который хотелось выдрать как въевшегося глубоко в тебя паразита.  Я прокручивал в голове лицо каждого обджекта. Каждой неблагодарной мразоты. Так вот как выглядит “самая лучшая буква русского алфавита”… Жалкий кусок дерьма. Честно сказать, я так и до конца не осознал, почему решил уступить им. Зачем выставил себя посмешищем? И как вообще буду возвращаться в алфавит? Скажу Азу, что мое бестолковое шоу провалилось? Может Зара и был прав. Все это шоу было бредятиной. А я… “Никудышный хост.." —Блять.. ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ!  Вырвался низкий рык, потерявшийся в ветре. Руки сжались в кулаки. В голове прозвучала та самая фраза Ёшки, что он часто повторял: “Самое худшее наказание для симбоалара—это оставить его наедине со своими мыслями.” Только сейчас осознал, что он имел в виду. Ощущения будто находишься в неразрушимом куполе. Вокруг вроде бы и полно места, а вроде бы и тяжело дышать. В состоянии, где кажется, что было бы куда лучше если сейчас я был пьян и ничего не соображал.  Вновь попытался сорваться с места... Не вышло. Не вышло пройти даже метр. Ноги подкосились.  Перед глазами на секунд пять была темнота. А в голове лишь шум как от старого телевизора. Темнота начала расползаться в разноцветные, пульсирующие пятна а затем, исчезла.   Этакой “энергии” осталось крайне мало. Кто же знал что даже симболары могут уставать. Я был уверен: магия не отбирает физическую силу. Кажется, ошибался.  Даже мысли, и те напоминали отчаянные попытки ухватиться за последний остаток здравого смысла. Я не знал, каким образом еще не завалился лицом в снег. Почему-то после того как я выстрелил лучем из палочки, и она покрылась царапинами, силы покинули меня, а под глазами появились мешки.  Может ли это значить что наша с Ёшкой магия имеет лимит? Или я попросту накручиваю себя.. Я вновь взглянул вниз на палочку в руках. Повертел её, в один момент едва не выронив из-за уже напрочь отмороженных пальцев. Посмотрел под разными углами, будто это могло изменить её плачевное состояние. Огромная трещина на конце ,казалось, стала только больше, расползалась паутинкой по красной поверхности звезды. Надеюсь, она не сломается. Было бы ужасно потерять единственное что делает меня выше этих тварей. Магия. Свободной рукой я потянулся к карману. Нащупав давно забытую пачку сигарет, которые заставили мой карман провонять подгоревшим сеном, и полудохлую зажигалку. Нервы на пределе, почему бы не сделать пару затяжек? Так и поступлю.  Дрожащими руками вытащил одну сигарету, сунул в рот, чиркнул зажигалкой. Оранжевый огонёк на миг выхватил из тьмы моё лицо.  По поляне разнесся запах тлеющего табака. Глубокая затяжка разодрала горло, я закашлялся в рукав, выпустив дым через нос. Оставив сигарету во рту, я достал дорожный знак с изображением Бвтобуса  и с хрустом вставил его в сугроб, сжав рукоять с такой силой, будто это ОН был виноватым во всем случившемся. Достал сигарету изо рта, зажав её между двумя пальцами, выдохнув струйку дыма, которую подхватил ветер.  —Вот. Вот, вот, вот именно этого я и боялся —Голос стал хриплым.Начал дрожать. В паузе затянулся. В который раз оглянулся и  размахнул руками.— Да что эти чучела в себе возомнили?! Чтобы своевольничать, нужно уметь доказать своё право на эту волю!! Плечи и шея были напряжены до предела. А в зрачках ссуженных  отражались падающие снежинки, детские, пушистые и невинные. Но сейчас даже они заставляли кровь стучать в висках громче собственного дыхания. —Нет! Ну это немыслимо!—Я прошипел—Демократию им подавай!! Мы ставим ультиматум! Мы выбираем Ёшку!.. Ага…— Снова повторял те слова как сломанный плеер 1990-х годов. Затем опустил взгляд на собственные дрожащие руки. Швырнул окурок сигары и затоптал его до хруста. Понизив тон до шепота и снова буркнул:  —Будет им демократия…—А затем громче. Я завопил с надрывом, так что даже я не узнал свой голос..  —Я ИМ ПОКАЖУ ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ ДЕМОКРАТИЯ!  Не смотря на громкий и яростный крик, звук, совсем скоро утонул в тишине. Сама природа намекала: “Зачем ты кричишь если тебя никто не услышит?..”  —ДА ЧТО ЭТИ “ОБДЖЕКТЫ” ВООБЩЕ ПОНИМАЮТ! ОНИ НИКОГДА НЕ ПОЙМУТ ТОГО ЧТО ПЕРЕЖИЛ Я!.. Они не имели права выбора! Они НЕ заслужили его! Я ХОСТ! И ДОЛЖЕН БЫЛ ОСТАВАТЬСЯ ИМ!  Дыхание сбилось в рваные и жадные попытки ухватить воздух. Череп раскалывался. Перед глазами поплыло. Я моргнул, раз, другой… Но только ради того, чтобы понять как что-то горячее,  почти обжигающее, стекло по щеке. Дотронувшись до нее ледяными подушечками пальцев. Осознание пришло почти мгновенно. Это… Слёзы?  “Ай, чёрт."  Еще только плакать не хватало. И так выгляжу херово. Не хочу, чтобы к этому добавились еще и красные глаза поэтому поспешил быстро избавиться от слезы, вытерев ее рукавом пиджака. Оглянулся, словно здесь мог бы из ниоткуда появится тот, кто был бы очень рад позлорадствовать, посмеялся над моим столь нелепым обличием…   “Слезы— не щит и не оружие… Они только предают и выставляют тебя нытиком." Я застыл в этой же позе с разведенными руками. И устремлёнными в никуда широко распахнутыми глазами. Прислушался. Услышал, где-то вдалеке что-то на огромной скорости приближается. Не успел моргнуть, как это “что-то" , оказавшееся самим Бвтобусом, столкнулось со мной, сбивая с ног.  Я рухнул лицом в снег, оставив след от удара.  С мягким приземлением…  —О Краткий!—Послышался приглушенный голос самом водителя:— Выглядишь… Как пережеванная малина…