Наши цвета побежалости

Ледяные порывы ветра обрываются стеклом закрывшегося окна. На балконе ещё стоит мороз, бегущий по плечам и спине дрожью. Мелькающие, словно множество спичек, огни ночного города сливаются в месиво перед уставшими глазами. Опуская свинцовые веки, эти спички в миг потухают, оставляя перед собой ничего. Джон растирает спазмирующие глаза ладонями, отдающими гарью, и тут же с неприязнью отводит руки от лица. Запах сигарет мерзкий, осевший в полости рта привкус никотина тут же увеличился в десятки раз. Харрис вяло выходит с балкона, чтобы направиться в ванную и почистить зубы. Ополаскиватель рта стремится по керамической раковине в слив, и молодой человек поднимает голову перед отражением. Светодиоды освещают бледное лицо, подчёркивая скулы, застревают на каждой морщинке, о которые спотыкался взгляд Джона. Так дело не пойдёт. Умывшись прохладной водой, он сверлит взглядом зеркало, словно это оно напортачило, и показывает ему неверную картинку. Ничего нового, только влажная кожа сверкает на свету. Где-то в груди собирается тяжким грузом металлический осадок, и Джон наконец замечает, что слишком напряжён. Несколькими неторопливыми вдохами и выдохами он старается утихомирить поток бессвязных мыслей в голове, после чего тянется к полотенцу. Последние недели выдались изнуряющими – сессия, подготовка и подача на конференцию, неурядицы с научными работами... В один месяц все важные дела пошли не по планам Харриса, и это заметно выбило его из колеи, пусть он и смог всё вырулить в нужное русло с непринуждённым видом. Это обошлось ему в кипу выпавших волос, несколько бессонных ночей и подрыв собственной самооценки. И сейчас Джон совершенно не понимал, на кой чёрт его светлая головушка выбрала тему для научной работы, связанную с прикладной инженерией. Видимо, совсем мозги скисли. Пришлось искать ассистента. Быть честным, Харрису это совсем не понравилось – новые лица, обозначение границ, необходимость разжёвывать все нюансы... Ему никогда не попадались достаточно понятливые напарники, порой казалось, что он – последний клочок интеллекта в этом нищем на мозги мире. И теперь он сохранял непринуждённое выражение лица, оглядываясь по сторонам, чтобы рассмотреть обшарпанные домишки, которыми был усыпан промышленный район. Джон бы сюда свой напудренный нос ни за что не сунул, если бы не обстоятельства – грязно, темно, дороги в усмерть раздолбаны. А ещё обычно здесь коротает свои несчастные десятки лет всякий сброд, которому не довелось дотянуть собственные кривые культяпки хотя бы до средней прослойки общества. Харрис провожает взглядом комфорт-плюс, фары которого одарили деталями пару фигур с сигаретами в зубах, а потом торопится пройтись чуть вглубь улицы. Уши улавливают долбёж басов по динамикам колонок, который, как оказалось, исходил с места его назначения. Гаражные ворота выпускали сквозь узкую щель дребезжащий свет лампочки. Такой противно-жёлтый, перебивается сверканием, кажется, работающей сварки. Джон наконец разбирает в шуме изживших себя колонок знакомый мотив Pink Floyd'а, он подоспел как раз к припеву песни «Another Brick In The Wall». Глубокий вдох, выдох... Джон коротко стучит костяшкой пальца по металлу и толкает ногой скрипящую створку, чтобы пройти внутрь. По сравнению с ноябрьской вечерней улицей, здесь жарковато. И это ещё с условием того, что с ворот продувает. Джон снимает запотевшие очки, протирая их, а потом устремляет взгляд на своего нового знакомого. Ло-ло-лош-ка. Какое придурковатое имя... — А, привет! — Молодой человек резво подскакивает с насиженного места. — Джон, верно? Его неряшливые локоны, небрежно придавленные клетчатой повязкой, торчат тут и там. Измазанная футболка полна небольших прожжёных дырок, спортивные штаны, некогда белые, гордо носили на себе пятна, разводы от мазута и прочей ереси. Лицо с мягкими чертами, украшенное бледными веснушками, наполнено дружелюбием и лёгкой истомой. — Привет-привет, это я. Джон Харрис, — Студент не удержался от удовольствия озвучить собственное имя с гордым тоном. — А ты, Лололошка? Погляжу, весь в работе. — Да-а-а... — парень по-ребячески отвёл взгляд, стирая с носа собравшуюся копоть. Господи, он ещё и трубочист, что-ли? Джон прервал косые взгляды коротким кашлем и подошёл к столу, чтобы кинуть на него вынутые из рюкзака папки. Пришлось отодвинуть разбросанные детали и инструменты, аж хандра взяла от такого хаоса. Глазу не за что зацепиться было просто. Вроде всё знакомо, а вот так ненароком глянешь – и как будто на свалке недолепленных запчастей оказался. — Извини за беспорядок, не успеваю уследить за этим под конец дня, — Лололошка подошёл сзади, чтобы взглянуть на принесённые Харрисом бумаги. — Это та научная работа, о которой ты писал? — Да-да, ознакомишься на досуге. Я отметил те места, в которых мне понадобится твоя консультация, а уже дальше посмотрим, понадобится ли практическая реализация. А она, скорее всего, понадобится, — Джон забубнил, переворачивая файлы и наскоро указывая пальцами на карандашные метки поверх распечатанных букв. — Надеюсь, у тебя в голове не такой беспорядок... — Очень интересная тема... Ты её поэтому выбрал, хотя не сильно разбираешься? — Я её выбрал, потому что она мало кем рассматривается, — чуть громче музыки промямлил студент, стараясь обходить неприятные воспоминания о том, как приходилось драться за хоть какую-то возможность податься на эту драную конференцию. — Так, ну и всё. Я вижу, ты занят. Просто напишешь мне потом, а я поеду. — Ну... — Лололошка неловко повёл плечами. Он не успел и познакомиться с Джоном, всё время только любопытно его разглядывал, бегая взглядом от папки с текстами к неподступному Харрису, который здесь задерживаться не хотел и не собирался.

***

Слава Богу, такси быстро нашлось. Джон не оценил атмосферу этого района, и что-то неприятное осело после недолгого присутствия рядом с временным ассистентом. И разбираться, что именно это был за осадок, Харрис не имел ни малейшего желания — хватило ему самокопаний в последние полгода. Прохладная постель приняла напряжённое, горячее после душа тело с распростёртыми объятиями. Молодой человек удобно растянулся под одеялом и сомкнул веки с мыслями, что всё с его научной работой будет в порядке. Он же не бездарный идиот.