громче, чем слова

стекло в комнате 512 было непрозрачным от тонкой корки льда, и, несмотря на включённую батарею, воздух казался пронзительно холодным. нишимура всегда любил холод, поэтому его место у стены, подальше от единственного окна, было идеально. его кровать, застеленная тёмно-серым одеялом, была местом-крепостью, где он мог сосредоточиться на музыке, учёбе и, главное, на себе. он был здесь уже второй месяц, и его сосед, который должен был приехать ещё в сентябре, наконец-то появился. рики не был настроен на общение. он поступил на хореографический факультет, чтобы танцевать, а не заводить друзей. каждый его день был расписан по часам: тренировки, лекции, репетиции, и снова тренировки. ему хватало общения с однокурсниками, которое сводилось к коротким фразам о хореографии и ритме. поэтому, когда дверь открылась и в проёме появился парень с чемоданом, увешанным яркими наклейками, рики просто кивнул и снова уткнулся в учебник. —привет! извини, что так поздно, — парень поставил чемодан и огляделся. его улыбка была такой яркой, что, казалось, растопила лёд на окнах. —я сону. ким сону. а ты, должно быть, рики? рики оторвался от книги и посмотрел на него. улыбка на лице сону была обезоруживающей. он был одет в тёплый пуховик, из-под которого виднелся мягкий жёлтый свитер, и выглядел как ожившая реклама тёплого какао. —да, — коротко ответил рики, возвращаясь к книге. он надеялся, что на этом их общение закончится, но сону, кажется, был не из тех, кто сдаётся. он начал распаковывать вещи, и комната, которая раньше была оплотом минимализма и тишины, начала наполняться жизнью. сначала появился небольшой увлажнитель воздуха, затем — несколько горшков с суккулентами, потом — целая коллекция разноцветных маркеров и стикеров, которыми он тут же обклеил свой стол. на его кровати, рядом с аккуратно сложенным одеялом, оказалось несколько мягких игрушек. рики невольно наблюдал за этим процессом. сначала с лёгким раздражением, потом с любопытством. это было похоже на то, как будто в его чёрно-белый мир вдруг добавили все цвета радуги. рики привык к своей рутине, к тишине, к порядку. сону же принёс с собой хаос, но этот хаос был... уютным. —я так замёрз, — пожаловался сону, включая маленький чайник, который он достал из чемодана. —может, тебе тоже приготовить? я могу сделать мятный чай. он очень согревает. —нет, спасибо, — снова коротко ответил рики. он не привык, что о нём кто-то заботится. его жизнь была похожа на марафон: ты бежишь один, и никто не собирается тебе помогать. он не мог понять, почему этот парень так легко предлагает темло и заботу. сону не настаивал. он приготовил чай только для себя, и по комнате тут же раснёсся приятный мятный аромат. он сел за свой стол и принялся раскладывать учебники, время от времени напевая себе под нос. рики, поначалу насторожённый, постепенно расслабился. сону, казалось, понял, что его сосед не настроен на долгие разговоры, и не докучал ему, просто тихо занимался своими делами. следующие несколько дней прошли в такой же тишине, прерываемой лишь редкими и короткими репликами. рики уходил рано утром и возвращался поздно вечером, измотанный, но счастливый. сону, кажется, учился на другом факультете — на факультете дизайна, и его расписание было более гибким. он часто оставался в комнате, рисуя эскизы или работая за ноутбуком. однажды рики вернулся в комнату особенно поздно. его ноги гудели от усталости после восьми часов репетиций. он мечтал только об одном — упасть на кровать и уснуть. когда он открыл дверь, свет был выключен, но от стола сону исходило мягкое свечение. рики увидел, что его сосед сидит, свернувшись калачиком, и спит, положив голову на руки. на столе перед ним лежали карандаши и незаконченный эскиз, а на полу валялась пачка печенья. рики, сам этого не осознавая, на цыпочках подошёл к столу. эскиз был прекрасен: это был набросок бального платья, усыпаного мелкими звёздами, которые сону, кажется, рисовал серебряным маркером. он смотрел на него, пораженный, и в этот момент сону пошевелился. он поднял голову, растрёпанный и сонный, и его глаза, ещё не до конца проснувшиеся, встретились с глазами рики. —о, ты вернулся,— пробормотал сону, потирая глаза. —я, кажется, уснул. —у тебя хорошая работа, — тихо сказал рики, указывая на эскиз. это была первая искренняя похвала, которую он сказал соседу. на лице сону появилась та самая яркая улыбка, но в этот раз она была более робкой и уязвимой. —спасибо. я просто засиделся. ты, наверное, голоден? я могу приготовить что-нибудь... —нет, спасибо, — привычно ответил рики, но тут же добавил, глядя на пачку печенья: —но если хочешь... можем выпить чаю. сону замер, а затем его глаза расширились от удивления. он кивнул, и на его лице снова появилась та самая обезоруживающая улыбка, но в этот раз она была настоящей, тёплой, как мятный чай, который он приготовил для них двоих. рики сидел, обхватив руками кружку, и слушал, как сону тихо рассказывает о своих мечтах. о том, как он хочет создать коллекцию одежды, о том, как он любит рисовать звёзды и облака, и о том, как он любит, чтобы все его близкие были счастливы. —а ты, — спросил сону, делая глоток чая. —о чём ты мечтаешь? рики не был готов к такому вопросу. никто не спрашивал его об этом. для него мечта была не чем-то абстрактным, а целью, к которой он шёл. —я хочу стать лучшим танцором, — просто сказал он. сону улыбнулся и кивнул. —я не сомневаюсь, что так и будет. эти слова были сказаны так просто, но для рики они прозвучали как нечто очень важное. впервые за долгое время он почувствовал, что кто-то верит в него не потому, что это его работа, а просто так. и в этот момент он впервые понял, что ким сону — не просто сосед. сону, кажется, угадал его мысли. его улыбка вдруг померкла. он перестал петь по утрам, его смех стал тише, и яркие стикеры перестали казаться такими весёлыми. рики заметил, что сону стал чаще уходить из комнаты и возвращаться очень поздно, его глаза были красными, и он старался избегать зрительного контакта. рики, поначалу игнорировавший это, начал беспокоиться. он не мог понять, что произошло с его соседом, и это чувство незнакомого беспокойства сжимало его сердце.