Пациент №1

***

Леви проснулся от непривычного ощущения тишины. Тяжёлой, неподвижной, почти уютной. Сначала он не понял, где находится, и лишь запах антисептика и приглушённый свет через жалюзи вернули память о прошедшей ночи. Мышцы ныли, будто он проспал целую вечность, свернувшись в клубок на диване. Леви медленно приподнялся, чувствуя, как подушки комфортно смяты под боком, и только тогда заметил что в кресле у окна кто-то сидел. Эрен. Слегка сутулый, с опущенной головой, в руках чашка уже остывшего кофе. Он выглядел усталым, но странным образом спокойным и умиротворенным. — Ты что, всю ночь тут просидел? — голос Леви прозвучал хрипло, сдержанно, но в нём всё же мелькнуло удивление. Эрен поднял взгляд и чуть улыбнулся. — Похоже на то. Вы заснули, а я… не смог уйти. Думал, вдруг снова станет плохо. Леви нахмурился, отводя взгляд. — Не нужно было. Я бы справился. — Возможно, — тихо ответил Эрен, — но вы ведь не справились вчера. Фраза прозвучала мягко, без вызова, однако попала точно в цель. Леви сжал пальцы, борясь с раздражением и чем-то ещё, тем самым чувством, которое заставляло дыхание сбиваться, когда Эрен смотрел вот так: искренне и почти беззащитно. — И всё же вы уснули, — добавил Эрен — Значит, хоть немного стало легче. Леви промолчал. Его взгляд скользнул по комнате: смятые подушки, светлое пятно рассвета на стене, чашка в руках парня. Всё казалось непозволительно спокойным, чужим, но от этого странно тёплым. — Кофе остыл, — сказал Эрен, будто между делом — Хотите, я принесу свежий? — Не стоит, — буркнул Леви, поднялся и прошёл к окну. За стеклом шумел дождь, ленивый и холодный, размывая отражения. Он смотрел на него и думал, что впервые за долгое время ночь прошла без кошмаров. Удивительно. — Спасибо, — выдохнул он почти неслышно, так тихо, что не был уверен, произнёс ли вообще это вслух. — Не за что, — ответил Эрен так же спокойно. И в этой мягкой тишине между ними впервые не было боли. Только хрупкий, осторожный покой, за который оба цеплялись, боясь спугнуть. Леви это одновременно удивляло и настораживало, что не так с Эреном? Почему рядом с ним так спокойно? Надеясь, что он найдет ответ на этот вопрос со временем, Леви кивнул на прощание и молча покинул кабинет, блуждая в своих мыслях. *** Следующие дни потекли странно спокойно. Эрен приходил на сеансы вовремя, внимательно слушал и между их разговорами всё чаще возникали короткие паузы, не неловкие, а наполненные чем-то едва уловимым. Доверие. Или иллюзия доверия. Леви не хотел сейчас разбираться, что из этого вернее. Он замечал, как меняется парень: морщинка между бровей разгладилась, поза стала более расслабленной, а глаза, те самые, зелёные и слишком живые, снова начали видеть, а не смотреть сквозь. Это было больше, чем профессиональное удовлетворение. Это было… облегчение. — Ты сегодня выглядишь спокойнее, — сказал Леви, записывая что-то в карту. — А вы — нет, — тихо ответил Эрен. Леви вскинул взгляд, и Эрен чуть усмехнулся. — У вас тот же взгляд, что у меня был первые недели. Словно только и ждёте, что всё в один момент рухнет. Он хотел ответить жёстко, как обычно, но слова застряли в горле. В этот момент в дверь постучали. — Капитан, — в кабинет заглянул Эрвин, как обычно безупречно собранный, сдержанный. Его взгляд скользнул по Эрену, потом по Леви. — После сеанса зайдите ко мне. Нам нужно обсудить план терапии. Когда дверь закрылась, Эрен нахмурился. — Он всё время наблюдает. — Это его работа, — коротко сказал Леви, но в груди неприятно кольнуло. — Ещё он назвал вас «капитан». Почему? — Эрен поднял взгляд, в голосе прозвучал неподдельный интерес. Леви отвёл глаза, щёлкнул ручкой и сделал пометку в блокноте. — Старое обращение. Неважно. — Из армии? — не унимался Эрен. — Из прошлого, — сухо ответил тот. Эрен задумчиво посмотрел на него, склонив голову чуть набок. — Вы говорите о нём так, будто это было в другой жизни. — Так и есть, — тихо. Леви закрыл блокнот и поднялся. — На сегодня достаточно. — Вы всё время уходите, когда разговор касается вас, — сказал Эрен, не с упрёком, просто констатируя. — Я ведь тоже могу слушать. Леви на секунду замер. Пальцы чуть дрогнули, будто от непрошеного воспоминания. — Это не входит в твою терапию. — Зато, кажется, вошло в мою жизнь, — усмехнулся Эрен, но тут же посерьёзнел, заметив, как в глазах Леви мелькнула боль. — Простите. Он отвернулся к окну, а Леви выдохнул, чувствуя, как тонкая грань между «врач» и «человек» снова ускользает из-под ног. *** Эрвин сидел за столом, склонившись над документами. Тихий шелест бумаги, ровный ритм дыхания, всё казалось таким же, как и всегда. Только воздух был другой. Плотный, пропитанный напряжением. — Пациент тринадцать показывает нестандартную динамику, — произнёс Эрвин, не поднимая взгляда. — Его организм реагирует иначе, чем мы ожидали. Возможно, стоит рассмотреть новый протокол. — Новый? — Леви нахмурился. — Ты о той серии препаратов, что ещё даже не утверждена комиссией? — Именно. — Эрвин наконец поднял глаза. В его голосе не было сомнений, лишь привычная уверенность. — Это может ускорить процесс. Ты же сам говорил, что этот парень застрял. Что традиционные методы не работают. — Я говорил, что ему нужно время, а не химия, — холодно ответил Леви. — Время — то, чего у нас нет, — спокойно возразил Эрвин. — Леви, ты ведь понимаешь, на что способен этот проект. Если препарат подтвердит эффективность, мы сможем лечить то, что раньше считалось необратимым. Леви молчал, чувствуя, как в груди медленно сжимается тугой узел. — Ты собираешься использовать его как подопытного. Без его согласия. Эрвин сложил руки на столе, задумчиво посмотрел на него. — Формально он под наблюдением клиники. Решения принимает врачебный совет. — Формально, — повторил Леви, сжимая кулаки. — А по-человечески? Эрвин встал. Медленно, как будто взвешивая каждый шаг. — По-человечески, Леви, мы оба знаем, что иногда нужно принимать трудные решения. — Он обошёл стол и остановился рядом. — Ты ведь делал это десятки раз. Отдавал приказы, зная, что кто-то не вернётся. — Это было на поле боя, — голос Леви дрогнул, но стал жёстче. — Там всё было честно. — Честно? — Эрвин усмехнулся, тихо, почти с сожалением. — Ничего честного в этом мире нет. Ни тогда, ни сейчас. Мы просто используем то, что осталось. Он положил руку на плечо Леви. — Я рассчитывал на твою поддержку. Ты единственный, кому я доверяю это дело. Леви медленно убрал его руку. — Если ты надеешься, что я стану молчать, зря. Несколько секунд они стояли напротив друг друга, два человека, которых связывало прошлое, теперь разделённые тем, что один ещё помнил, каково это — чувствовать, а другой давно научился не чувствовать вовсе. — Береги себя, Леви, — тихо сказал Эрвин. — Эмоции - это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить. — А человечность? — спросил Леви. Эрвин не ответил. Только слегка улыбнулся, устало, почти по-доброму и вернулся к бумагам. Леви стоял, не двигаясь. Он знал этот взгляд. Видел его у Эрвина, когда тот принимал решения, от которых умирали люди. И впервые за всё время почувствовал: в этот раз умрёт не кто-то на поле боя. На этот раз — тот, кого он сам обещал спасти.