Пациент №1

***

Леви не любил когда к нему приходили без предупреждения. Особенно утром. Особенно Ханджи. — Открой дверь, я знаю что ты дома! — донёсся её голос из-за порога. — У меня выходной, — отозвался он глухо. — Тем более! Отличный день, чтобы не сидеть в четырёх стенах! Леви знал, что спорить бесполезно. Через пару секунд дверь всё равно распахнулась, она, конечно же, имела запасной ключ. — Ты вообще слышала о понятии «личное пространство»? — проворчал он, стоя в проёме, босиком, с чашкой чая. — Конечно! — весело ответила Ханджи. — Просто у тебя его слишком много и я пришла немного сократить. Она смерила его взглядом с ног до головы: простая чёрная футболка, домашние штаны, тёмные круги под глазами. — Ты выглядишь как человек, которого оставили без сна и кофе на неделю. — А ты как катастрофа, — буркнул Леви, отходя к столу. — Спасибо, я стараюсь, — с самым серьёзным видом сказала она. — Одевайся. Мы идём гулять. — Нет. — Да. — Я не в настроении. — Тем более. Он тяжело вздохнул и поставил чашку на стол. — Ханджи, я не собираюсь шататься по улице ради твоих социальных экспериментов. — Это не эксперимент, это интервенция, — невозмутимо сказала она, уже выуживая из его шкафа куртку. — Ты за последние дни выглядишь хуже, чем пациенты после блокады. — И ты решила вылечить меня прогулкой? — Прогулкой и своим обществом. Самый эффективный метод. Он закатил глаза, но всё же натянул куртку. — Надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это только чтобы ты отстала. — Конечно, — радостно кивнула она. — Как и всегда. Через десять минут они шли по узкой дорожке парка. Воздух был влажным, пахло дождём и мокрой землёй. Леви держал руки в карманах, шагая чуть впереди, словно пытаясь создать между ними лишние метры тишины. — Я слышала, у тебя был приступ, — нарушила молчание Ханджи, делая вид, что рассматривает деревья. — У тебя слух проблемный, но работает безупречно, — буркнул он. — Спасибо. — Она улыбнулась. — Значит, правда. Он не ответил. — И Эрен был рядом? — Ханджи… — Леви бросил на неё хмурый взгляд. — Что? Просто спрашиваю. Мне интересно, как он себя повёл. — Как обычно, — коротко сказал он. — А ты нет, — тихо заметила она. Он чуть сжал челюсть, но промолчал. — Знаешь, — продолжила Ханджи мягко, — я не видела тебя таким растерянным уже много лет. — Я не растерян. — Конечно. Просто ты будто не знаешь, кого спасти первым — себя или его. Он усмехнулся безрадостно: — Ты слишком много фантазируешь. — Может, просто вижу, что ты снова начал чувствовать, — спокойно сказала она. — И это тебя пугает больше, чем Эрвин со всеми его планами. Леви опустил взгляд. — Он собирается использовать его. Я это вижу. И если вмешаюсь потеряю всё, за что держался. — А если не вмешаешься - потеряешь себя, — сказала Ханджи тихо. Он не ответил. Только сильнее сжал кулаки в карманах. — Знаешь, — сказала Ханджи после долгой паузы, — ты всегда был предсказуем. Замкнут, осторожен, с контролем на каждом вдохе. А теперь… — она посмотрела на него сбоку. — Теперь ты будто другой. Леви дернул плечом: — Ничего не изменилось. — Леви, — она усмехнулась, — ты сегодня пытался сделать вид, что не волнуешься, но едва я упомянула Эрена, у тебя дрогнула рука. — Ты слишком наблюдательная. — Работа обязывает, — ответила она спокойно. — И дружба тоже. Он остановился, переводя взгляд на пруд, где под ветром дрожала рябь. Говорить о себе ему всегда было невыносимо. О чувствах тем более. — Я не знаю, что это, — наконец сказал он, хрипло. — Я не могу его… видеть и при этом не чувствовать, будто проваливаюсь обратно туда. — В прошлое? — В то, что я потерял, — он сжал кулаки. — Когда он рядом, всё становится слишком… живым. Слишком громким. Слишком ярким. Ханджи кивнула, не перебивая. — Может, это не так уж плохо — снова чувствовать жизнь? — Плохо, если от этого снова начнёшь терять голову. — Ты не теряешь, — мягко возразила она. — Ты наконец перестаёшь прятаться за долгом. Он усмехнулся, горько. — И к чему это приведёт? Эрвин уже решил как с ним поступить. Я видел бумаги. Испытания нового препарата без согласия пациента. Он даже не считает нужным обсуждать это со мной. — И ты собираешься промолчать? — Если вмешаюсь, меня выкинут из проекта. А Эрен останется без защиты. — А если промолчишь защитить будет уже нечего, — тихо сказала Ханджи. Он не ответил. В груди сжалось что-то болезненное. Она попала точно в то, что он пытался не трогать. — Ты ведь понимаешь, — продолжила она, — что всё это не просто профессиональное беспокойство. — Ханджи, не начинай. — Я не про романтику, — покачала она головой. — Я про привязанность. Про то, что ты снова нашёл кого-то, ради кого хочется просыпаться утром. И именно поэтому тебе страшно. Он долго молчал. Потом тихо сказал: — Он слишком молод. Слишком сломан. Я не имею права тянуть его ещё глубже. — А если он сам уже выбрал держаться за тебя? — спросила она. Он молчал. Долго. Взгляд упрямо был устремлён куда-то вдаль, где мокрые ветви гнулись под ветром. — Он не знает, за кого держится, — наконец выдохнул Леви. — Он просто ищет, за кого можно, чтобы не утонуть. — А ты? — тихо спросила Ханджи. Он усмехнулся — глухо, почти беззвучно. — А я не тот, кто должен тянуть кого-то на поверхность. Я и сам держусь на остатках. — Значит, ты просто посмотришь, как Эрвин использует его? Эти слова больно задели. Леви отвернулся, будто от удара. — Ты не понимаешь, Ханджи. Всё, что я делаю, я делаю ради него. Ради его будущего. Если я вмешаюсь, то он может потерять шансы на нормальную жизнь. — Или потеряет её, если ты ничего не сделаешь, — спокойно сказала она. Он резко остановился. В глазах мелькнуло раздражение, но под ним — тревога. — Ты думаешь, всё так просто? Сказать Эрвину «нет» и повернуться спиной? Я видел, на что он способен. Это не человек, с которым можно играть в мораль. Ханджи посмотрела на него внимательно, с той самой мягкостью, которая всегда раздражала его сильнее всего. — Я думаю, что в тебе всё ещё слишком много совести, чтобы оставаться рядом и молчать. Даже если ты сам себе в этом не признаёшь. Он ничего не ответил. Только выдохнул — тихо, устало, будто выжимая из себя остатки сил. — Я не знаю, — наконец сказал он. — Просто не знаю, что делать. — Значит, начни с того, чтобы хотя бы не дать им тронуть его, — мягко сказала она. — Остальное разберёшь по дороге. Он посмотрел на неё с раздражением, с благодарностью, со всем сразу. — Ты, как всегда, лезешь, куда не просят. — А ты, как всегда, не признаёшь, что это именно то, что тебе нужно, — улыбнулась она. Он покачал головой и снова посмотрел на небо. — Не обещаю ничего, — глухо сказал он. — Я и не прошу обещаний. Только того, чтобы ты не предал самого себя, — ответила Ханджи. Тишина между ними снова стала плотной, почти осязаемой. Где-то вдалеке крикнула ворона, и Леви подумал, что впервые за долгое время ему действительно стало тяжело дышать не от страха, а от осознания, как много придётся потерять, если он (не) решится.