Мята и фрукты

Волк сидела, ссутулившись над планшетом, стараясь игнорировать настойчивое присутствие Герты рядом. Та, словно нарочно, сидела слишком близко, так, что плечи слегка соприкасались. Запах озона — феромоны Герты, обычно бодрящие и приятные, сегодня казались слишком интенсивными. Пытаясь сосредоточиться на сообщениях, Волк безуспешно гнала от себя мысли о том, как тепло сейчас от Герты, как приятно ощущать её присутствие. Это был настоящий кошмар. — Что делаешь? — спросила Герта, наклоняясь ближе; её дыхание опалило щеку Волка, и та вздрогнула. — Ничего особенного, — пробормотала Волк, стараясь не смотреть на Герту. — Правда? По твоему лицу так не скажешь. — Она наклонилась ещё сильнее, заглядывая в экран. — Очередная миссия? Без тебя они совсем ничего сделать не могут? В ту же секунду Серебряный Волк заблокировала планшет, отодвигаясь на край кровати. — Это не твоё дело. Не было понятно, задел ли Герту такой ответ. По её лицу в принципе было сложно понять, о чём она думает, а когда она не показывала эмоции специально… Что ж, Волк никогда не считала себя специалистом в чем-то подобном. — Ты же знаешь, что тебе совсем не обязательно ошиваться с этой бандитской шайкой? Серебряный Волк резко вскинула голову, злобно посмотрев на Герту. — Заткнись. Вместо ответа Герта усмехнулась, а после, резко придвинувшись, впилась в губы Волка поцелуем. В этом действии напрочь отсутствовала нежность, напротив, Герта целовала с непривычной грубостью. Уже сейчас губы начинали саднить из-за неосторожных укусов. Надавливая руками на плечи Волка, она повалила её на кровать, заставив выронить планшет, который с тихим звуком ударился об пол. Но у Охотницы не было и малейшего шанса обратить на это внимание под таким напором. Озон заполнил всё вокруг, парализуя волю, словно яд, заставляя сердце бешено колотиться. Волк попыталась отстраниться, но Герта лишь сильнее вцепилась в неё, усиливая давление, не давая ни секунды на раздумья. Поцелуй углубился. Язык проник в рот Волка, вторгаясь и исследуя каждый уголок, оставляя после себя ощущение жара и покалывания. Напоследок, перед тем как отстраниться, Герта особенно сильно укусила нижнюю губу, вызывая болезненный стон. После она, спускаясь ниже, начала оставлять на шее россыпь поцелуев, иногда прикусывая её, оставляя на бледной коже следы. — Ты принадлежишь мне, — прошептала Герта хриплым голосом, словно говоря сакральную истину. — Не им. Серебряный Волк, слабо соображая, пропустила фразу мимо ушей. Куда больше её заботила рука, грубовато сжимающая бедро, и губы, с каждой секундой спускающиеся ниже. С шеи они перешли на открытые ключицы, а после спустились к груди. Сквозь ткань топа Герта прикусила один из сосков, и Волк не смогла сдержать шумного вздоха. По телу расплывалось тепло, заставляющее краснеть против воли. Серебряный Волк чувствовала себя странно, разрываясь между удовольствием и непринятием происходящего. Феромоны Герты давили так сильно, что туманили сознание и заставляли забыться. Волк была близка к тому, чтобы сдаться, но ухватилась за новый запах как за последнюю возможность выбраться из этой ловушки. А потом, когда сознание немного прояснилось, его заполнила паника. Это был её, Волка, запах. Её феромоны, которых быть не должно. С совсем неожиданной от себя силой Серебряный Волк оттолкнула Герту. Та, поддавшись, легко отстранилась, с удивлением уставившись прямо в глаза. — Я… я не готова, — пробормотала Волк, тяжело дыша. Не дожидаясь ответа, она встала и стремительно направилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Прислонившись спиной к холодной плитке, она попыталась отдышаться, с ужасом осознавая, насколько близко была к потере контроля. В зеркале отражалось её покрасневшее лицо, с растрепанными волосами и расширенными зрачками. На шее и плечах красовались яркие засосы, мозолящие глаза. Всё почти обернулось крахом.

***

Прошло несколько дней, как Серебряный Волк не виделась с Гертой, и она почти физически чувствовала себя плохо. Кажется, начинает появляться зависимость. Зависимость от феромонов. Это самое отвратительное, что могло произойти в принципе, ведь сколько себя ни убеждай, что это совсем не нужно, все равно возвращаешься. Это и случилось с Волком. Герта не встретила её с распростертыми объятиями, но и не злилась. Кажется, всего лишь кажется, что на её лице даже проскользнула мимолетная вина. От этого на душе стало легче. На самую каплю. — Мне скоро нужно будет уйти. После этой как будто невзначай, между делом, брошенной фразы, Герта бросает на Волка нечитаемый взгляд. Недовольна? Возможно. — Снова миссия? — Да. — Ясно. Это «ясно» звучит до безумия холодно. Так, что пробирает до костей. Серебряный Волк чувствует себя некомфортно. Стены просторного зала давят не хуже душащего озона. — Потом я буду свободна минимум месяц, — это Волк произносит не из собственного желания, а потому, что чувствует, что должна сказать. Рука Герты, старательно выводящая на бумагах буквы, на мгновение замирает, чтобы после продолжить писать вновь. Полагайся Волк только на зрение, то подумала бы, что её слова ничего не изменили, но это было не так. Феромоны стали менее интенсивными на самую малость, а они — самый главный показатель настроения. — Рада слышать, — в голосе Герты поубавилось холода. Серебряный Волк воспряла духом. Это ведь значит, что недоразумение забыто? Хорошо, если так.

***

Процесс приема подавителей стал настолько привычным, что был доведен до автоматизма: пришло уведомление о приближении ненавистного периода в жизни; выпила таблетку; продолжила заниматься своими делами. Довольно просто, не так ли? Все было именно так ровно до этого момента, ровно до этого вечера и ночи. Стоило Волку настолько сильно увлечься игрой вместе с Гертой, как все вылетело из головы. И необходимость принять блокатор тоже. Первой неладное почувствовала Герта. В прямом смысле почувствовала — феромоны Серебряного Волка для нее оказались настолько едкими, что не обратить внимание было невозможно. — От тебя несёт дешёвым энергетиком, — проворчала Герта, чуть морща нос. — А от тебя озоном, но я ведь не жалуюсь. И в этот момент Волк замерла. Осознание ситуации пришло мигом. По телу пробежал озноб, а разум сковала паника, ведь этого не должно было случиться! Столько лет ей удавалось вовремя принимать таблетки, и именно сейчас все пошло наперекосяк? — Мне нужно идти. Серебряный Волк тут же вскочила с дивана, наплевав на незаконченную игру и признавая свое техническое поражение. Куда важнее было убраться отсюда поскорее и принять двойную дозу подавителей — для надёжности. — Не так быстро, Волчонок. Насыщенный запах озона наполнил просторную комнату. Волк не могла пошевелиться из-за подавляющих ее феромонов, не могла пошевелиться и из-за пробравшего все тело холода. Ещё ни разу она не сталкивалась с воздействием феромонов Герты на себе. — Ты наконец перестала глотать эту отраву или все же забыла? — Женщина усмехнулась и встала напротив неподвижной девушки. — Это не отрава! — Да? — Она насмешливо подняла бровь. — Неужели не знаешь, что постоянное употребление подавителей вредит здоровью? — Отпусти меня, — потребовала Волк вместо ответа на вопрос. — Только при условии, что ты не сбежишь. Это был выбор без выбора. Что лучше: простоять в одном месте неопределенное количество времени, скованной феромонами, или же быть освобождённой, но в период течки и с альфой в одном помещении…? Если взять в учёт то, что альфа — её девушка, то, может, все не так уж плохо? — Хорошо. — Правильный выбор. Герта выглядела донельзя довольной. Как объевшаяся сметаной кошка. Такое сравнение Волку показалось чересчур милым для этой женщины. Спустя всего несколько минут одна из кукол принесла отвар и протянула его Волку. Герта же объяснила, что он безопасно подавляет течку. Все оказалось гораздо лучше, чем охотница себе представляла. И ее девушка тоже оказалась самую малость лучше, чем в воображении. — Почему ты не подумала, что я бета? — По твоему поведению все было очевидно. — Что тебе очевидно было?! *** Прошел, наверное, час с самого великого провала в жизни Серебряного Волка, но, как ни странно, ничего не произошло. Не было неудобных и каверзных, как та это любит, вопросов от Герты. Волк ерзала на диване, с каждой минутой все крепче сжимая в руках геймпад. На этот раз играла она одна, ведь Гений решила уткнуться в свои важные бумажки. — Ты правда знала, что я омега? — голос Серебряного Волка звучал на удивление тихо и неуверенно, совсем не так, как обычно; она украдкой взглянула на Герту, пытаясь прочитать хоть что-то на ее непроницаемом лице. — Разумеется, — Герта ответила спокойно, даже с легкой насмешкой в голосе. — Но как? — Волк нахмурилась, не успев обдумать вопрос до конца, и тут же выпалила: — Только не надо нести бред про поведение! Герта приподняла бровь, ее губы тронула едва заметная улыбка. — Да? А если оно тебя и выдавало? — Тогда все твои доводы — фигня! — Волк вспыхнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Прекращай грубить, Волчонок, и просто смирись с этим фактом. — Ещё чего, — пробурчала Волк, отворачиваясь. Тишина между ними повисла совсем ненадолго, но Серебряному Волку она показалась вечностью. — Я почувствовала твои феромоны ещё на нашей первой встрече, — это заявление повергло Волка в шок. — Правда, тогда списала это на твою любимую отраву. — Но я как раз перед встречей выпила подавители, — без должной уверенности пробормотала Волк. — У меня превосходное обоняние, — Герта пожала плечами, словно это было самым очевидным фактом в мире. — Действительно… Могло ли хоть что-то у этой женщины быть не «превосходно»? По мнению ее самой — конечно нет, а вот по мнению Волка… Сомнительно. — Теперь ты ответишь на мой вопрос, — после этих слов Герта соизволила отложить документы на чайный столик. — Почему ты притворялась? — Ради свободы, — уныло ответила Волк, не видя смысла в сопротивлении. — Беты вольны во всем, в отличие от… Предложение она не закончила, но и без этого не осталось недосказанности. Конечно, это было очевидно. Такая свободолюбивая личность, как Серебряный Волк, просто не могла мириться с системой, в которой альфы имеют прав больше, чем омеги. Ими прикинуться гораздо сложнее, поэтому беты, являющиеся золотой серединой, — неплохой и удобный вариант. — И все же… Тебе действительно так все равно на мой вторичный пол? — Абсолютно, — Герта кивнула, не отводя от Охотницы взгляда. — Это странно, знаешь? — Почему же? Разве странно то, что мне все равно, альфа ты, бета или омега? — Герта наклонила голову набок, словно действительно не понимала вопроса. — Да. Типа, — Волк пожала плечами, не зная, как объяснить свои чувства. — Волчонок, — с тихим вздохом начала она. — Мне нет до этого дела. Меня привлекает твоя личность, а не физиология. Комната вновь погрузилась в тишину. Серебряный Волк почувствовала острую необходимость занять чем-то руки (которые, между прочим, и так были заняты геймпадом!) и, по возможности, голову. Мысли, кружащиеся в ней словно ураган, так надоедали своей навязчивостью, что сосредоточиться на какой-то одной было невообразимо сложно. Услышанное заставило растеряться, потом, после короткого осмысления, задуматься, а после и вовсе залиться краской. Слова Герты были приятны. Пожалуй, даже слишком. — О? Фрукты? Вот так сюрприз, — Герта усмехнулась, заметив легкий, сладковатый запах, наполнивший комнату. — Заткнись, — невероятно смущенная фактом вышедших из-под контроля феромонов, Волк слова почти прорычала. Она попыталась подавить смущение, но ничего не вышло. — Неужели мои слова настолько сильно тебя порадовали? — Герта произнесла это с явным удовольствием, наблюдая за реакцией. — Да завались уже! — Волк отвернулась, пытаясь скрыть пылающие щеки. Герта замолчала, но по ее довольному лицу стало понятно, что она считает себя победителем в несуществующей игре. Она скрестила руки на груди, наблюдая за Волком с лукавой улыбкой. Вновь возникшему молчанию на этот раз Серебряный Волк была рада. Мысли вытеснились возмущением, оставив голову почти пустой. Только одна все еще мешала полностью забыть прошедший разговор. — Почему ты меня не разоблачила сразу? — Волк нахмурилась, все еще чувствуя себя неловко. — Сначала заткнула, а теперь что-то спрашиваешь? — Просто ответь. — Ладно, — закатывая глаза, сдалась она. — Я просто хотела узнать, насколько далеко ты сможешь зайти. — И что это объясняет? — Если для тебя этот ответ непонятен… Не мои проблемы, — Герта отмахнулась, вставая с дивана и прихватывая бумаги. — Мне пора заняться работой. И, проходя мимо Волка, она положила руку на ее плечо, только для того, чтобы, нагнувшись, на ухо прошептать «следи за игрой». Стоит ли упоминать, что про нее Серебряный Волк забыла давным-давно…?

***

Необычайно настырная Герта постоянно касалась Волка. С утра аккуратно убирала прядь волос с глаз, днём предлагала ягоды из собственной руки, а вечерами предпочитала сидеть в обнимку и читать книги. Все это заставляло Серебряного Волка чувствовать себя странно. Такое поведение Герты неимоверно смущало, и та, кажется, получала от этого удовольствие. Ей нравилось смотреть на краснеющие щеки, начинающие бегать из стороны в сторону глаза и неудачные попытки отмахнуться. С чего это началось? Да ни с чего вообще! Герта не была такой раньше. Разумеется, нет. Куда больше ей нравилось вгонять в краску словами, нежели действиями. Ее вечные поддразнивания становились настолько привычными, что начинали оказывать меньший эффект. Серебряному Волку это нравилось, а Герте, очевидно, нет. Видимо, именно из-за этого она решила перейти к чему-то подобному. Любое прикосновение к не тактильной Охотнице вызывало реакцию, что веселило Герту. И если сначала это было ради забавы, то теперь уж точно нет. По крайней мере, Волк перестала так думать. Находясь в непосредственной близости от Герты, можно было почувствовать скрытый за ярким озоном аромат мяты. Нежный и свежий, он бросал Волка в дрожь, потому что та не ожидала почувствовать его хоть когда-то. Она не думала, что Герта будет по-настоящему счастлива в её компании. До сих пор не может в это поверить, но феромоны Гения каждый раз, снова и снова, это доказывают. От этого факта было приятно. В моменты подобной близости сердце Волка трепыхалось в груди, как пойманная бабочка. Она судорожно вдыхала воздух, стараясь унять дрожь в теле, но тщетно. Как и во все прошлые разы, когда Герта была менее навязчивой, сейчас она, сидящая рядом на диване, увлечённо читала книгу, не обращая, казалось, ни малейшего внимания на смятение Волка. Но та знала — чувствовала — что это не так. Краешком глаза она видела едва заметную усмешку на губах Герты, выдающую её мнимое безразличие. И это злило. Хотя… скорее, сбивало с толку. Серебряный Волк привыкла к колким фразам Герты. Это был своего рода язык, на котором они общались. Но то, что происходило между ними теперь, никак не укладывалось у неё в голове. Она снова почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке. Герта словно невзначай положила свою ладонь поверх её, и от этого простого жеста по телу Волка пробежала волна мурашек. Она попыталась отстраниться, но хватка на руке стала крепче, не позволяя ускользнуть. Волк подняла взгляд. Герта смотрела прямо на неё, в глазах — искры веселья. — Что такое, Волчонок? — прошептала Герта, её голос звучал мягче обычного. — Тебе что-то не нравится? Волк сглотнула. Хотела ответить что-нибудь язвительное, оттолкнуть её, вернуться к привычной манере поведения, но слова застряли в горле. Что-то в таком поведении Герты заставляло её быть более снисходительной. Вместо ответа она опустила глаза на их сплетённые руки. Прикосновения Герты всегда были холодными, но это никак не мешало им разгонять по телу жар. — Знаешь, — тихо произнесла Герта, — Раньше ты хотя бы пыталась скрыть, как тебе это нравится. Щёки Волка мгновенно вспыхнули. В ту же секунду она вырвала свою руку из крепкой хватки, заработав этим действием насмешливый взгляд Герты. Запах мяты стал ещё ощутимее, загоняя на задний план озон. Он смешивался с фруктами, разбавляя их приторность. Когда происходило это, сопротивляться становилось ещё сложнее. — Не неси чушь, — пробормотала Волк. Герта на это лишь тихо рассмеялась, посылая по телу Охотницы новые электрические разряды. — Ах, Волчонок… — прошептала Герта, придвигаясь ближе. — Ты совсем не умеешь врать. И прежде чем Волк успела что-либо предпринять, Герта наклонилась и коснулась её губ своими в лёгком, невесомом поцелуе. Возможно, всё же была причина для такого поведения Герты. Раскрытие вторичного пола? Неужели это действительно могло повлиять так…?

***

Герта подходит со спины неожиданно. Неожиданно настолько, что Серебряный Волк роняет геймпад на диван и испуганно подскакивает на месте. Она оборачивается и видит на лице женщины насмешливую улыбку. Феромоны Гения не душат, не сковывают, а мягко окутывают. Укрывают, словно теплым одеялом, и успокаивают бушующие мысли. Мята, появляющаяся довольно редко, вытесняет озон, освежая не хуже него. Волк вдыхает полной грудью в надежде насытиться ароматом как следует. Герта обвивает руки вокруг её талии, притягивая к себе. Тело Волка слегка напрягается, но она не отстраняется, позволяя прижаться к себе. Гений кладет подбородок на плечо Волка и тихо шепчет на ухо: — Ты проиграла. — Ты в этом виновата, — следует раздраженный ответ. Герта отстраняется немного, поворачивая Волка к себе лицом. Её глаза смотрят с непривычной нежностью, от которой, возможно, немного неуютно. Она поднимает руку и убирает прядь волос с лица Охотницы, мягко проводя пальцами по её щеке. — Что с тобой? — поведение Герты вызывает напряжение, которое Волк и показывает, выворачиваясь из объятий. — Не приняла блокатор перед гоном? Вместо ответа Герта подступает на шаг вперёд, опускает голову и целует Волка в открытую шею, чуть ниже уха. Её губы проводят влажную дорожку до основания шеи, останавливаясь там. Следом женщина слегка прикусывает шею, пуская по коже непрошенные мурашки. Сердце охотницы заходится в бешенном ритме. В этот момент её феромоны, несмотря на выпитый отвар, проявляют себя, но ощущаются гораздо мягче. Нет яркого синтетического запаха энергетика, так любимого Волком, вместо него появляется нежный фруктовый. Герта вдыхает его, улыбается и оставляет на шее очередной поцелуй. — На этом месте прекрасно смотрелась бы моя метка, — тихо, но уверенно звучит её голос. Эта фраза повергает Волка в шок. Она вновь отстраняется и смотрит на Герту с изумлением. Сердце на мгновение останавливается, а потом начинает бешено колотиться. Ей не послышалось…? — Ты… бредишь, — Серебряный Волк сглатывает вязкую слюну. — Тебе срочно нужно принять блокатор. И охотница отходит от Герты только для того, чтобы начать рыться в рядом стоящем шкафу в поисках блокаторов. Плевать, что они вряд ли там будут, плевать, что Гений и сама пьет специальные отвары, и в её доме привычных всем блокаторов для альф может не быть в принципе, плевать… — Успокойся, — голос Герты звучит отрезвляюще. Она выглядела слегка удивленной. Серебряный Волк и сама от себя не ожидала такой паники от невзначай брошенной фразы. — Я… — В мои планы не входило принуждать тебя, — Герта хмуро посмотрела на Волка. — Какой смысл в метке, если ты будешь сопротивляться? В глазах Гения так и читался вопрос: «Ты настолько плохого мнения обо мне?», от чего Волка переполнил стыд. Это и правда было первой мыслью в её голове: панической и нервной, ведь если бы Герта действительно хотела оставить метку силой — она бы запросто это сделала. Использовала бы собственные феромоны, чтобы подавить Волка, обездвижить её и заставить потерять рассудок. В совсем извращённых фантазиях — заставила бы о метке умолять. Серебряный Волк страшилась такой перспективы, ведь никак не могла себя от неё обезопасить. Вывозить приходилось на чистом доверии, которого ко всему миру, а не только лишь к Герте, было слишком мало. — Извини. Голос звучал донельзя тихо и неуверенно. Волк и предположить не могла, что когда-нибудь окажется в таком положении. Куда проще сейчас было сбежать, как она привыкла это делать в неприятных ситуациях. Всего лишь схватить планшет, лежащий на столике перед диваном, и исчезнуть. Но осознание, что после такого поступка будет хуже, приходит довольно быстро. После извинений Герта только вздыхает и устало прикрывает глаза. Серебряный Волк лишь сейчас вспомнила, что до этого Гений весь день работала над каким-то проектом, лишь раз отвлекшись на обед, и почувствовала ещё больший стыд. — Волчонок, я ни за что не стала бы принуждать тебя к такому, — Герта делает несколько шагов в сторону Волка, чуть хмурясь, а когда оказывается совсем близко — наклоняется к лицу. — Разве я не заслужила твоего доверия? В ответ она получает молчание. Волку неприятно видеть в её глазах мельком проскользнувшее разочарование, неприятно, когда Герта отступает на шаг, а лицо её принимает холодное выражение. Следом и феромоны утратили любой намек на мяту, оставив лишь холодную сталь озона, который в этот раз душит, перекрывает кислород и не даёт вздохнуть. — Время уже позднее, я хочу спать, — она разворачивается и идёт к выходу из комнаты, останавливаясь у самой двери. — Ты тоже заканчивай. Серебряный Волк чувствует опустошение. Возвращаться в их общую спальню слишком страшно, поэтому она пытается отвлечь себя видеоиграми, но получается у неё просто ужасно. Мысли безостановочно между собой путаются, а феромоны выходят из-под контроля. В панике Охотница бежит на кухню за подавителями и глотает сразу несколько таблеток, надеясь, что Герта об этом не узнает. Хотя, наверняка, узнает, ведь сама же оставила их здесь на экстренный случай. Можно ли назвать это «экстренным случаем?» Такая доза блокаторов действует всего спустя десять минут, и этого времени было достаточно, чтобы немного привести голову в порядок. Волк была обязана вернуться в спальню, ведь не сделай она этого, все будет только хуже. Дверь в спальню она открывает аккуратно. Взгляд сразу падает на укрывшуюся одеялом Герту. По её размеренному дыханию, едва ощутимым феромонам и отсутствию света несложно было определить, что та уже спит. Поэтому Серебряный Волк максимально тихо проходит вглубь комнаты, переодевается в длинную футболку и укладывается рядом, боясь пошевелиться. Волк старается не думать о том, что произошло, и о словах Герты, которые все еще крутились у неё в голове. Единственное её желание сейчас — провалиться в сон. Желательно долгий и без сновидений. Неожиданно для себя самой Охотница вздыхает слишком шумно. И именно в этот момент Герта начинает шевелиться, перепугав до смерти. Но ничего страшного не случилось, женщина всего лишь перевернулась на другой бок, лицом к Волку. Та заглядывается на умиротворённую Герту и, на этот раз тихо, вздыхает. Утром им нужно поговорить. Определенно.

***

Утро встречает Серебряного Волка мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Она открывает глаза и сразу же чувствует, как сердце замирает от направленного на неё взгляда Герты, которая смотрит на неё с легким прищуром, еще не пробудившись окончательно. — Доброе утро, Волчонок, — шепчет Герта слегка хриплым голосом. Волк пытается улыбнуться, но улыбка выглядит натянутой и неестественной. Воспоминания вчерашнего разговора слишком яркие. — Доброе, — отвечает она, стараясь придать своему голосу уверенность, но она ощущает, как внутри всё сжимается от тревоги. Герта поднимается на локтях, её волосы растрепаны, но выглядят прекрасно. — У меня сегодня дела, так что увидимся вечером, — и наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй на лбу Охотницы. Неужели хочет замять произошедшее…? От этого Серебряный Волк чувствует недовольство, но понимает, почему это происходит. Она сама всегда отмалчивалась, предпочитала не поднимать важные разговоры и всячески избегала их. Герта же попросту к этому привыкла. — Герта… — начинает Волк, но останавливается, словно не зная, как продолжить. Гений на мгновение прекратила расчёсывать волосы, но, стоило ей понять, что продолжение не последует, продолжила. Тишина становится слишком неприятной. Серебряный Волк нехотя продолжает: — Я не хотела, чтобы ты подумала, что я… что я не доверяю тебе, — начинает она. — Просто… это всё так неожиданно. Герта поворачивает голову и ждёт дальнейших слов. — Я испугалась, — куда проще смотреть в потолок и говорить, что Охотница и делает, ведь так не видно выражение лица Герты, которое может сбить с толку. — Не того, что ты можешь подчинить меня. Просто испугалась. С каждым словом признание даётся всё легче. Слова сами собой срываются с губ, составляясь в предложения. — Я доверяю тебе. Правда, — тихо говорит она, и эти слова словно снимают с её души тяжесть. — Но ещё не готова. Стоило Волку отвести взгляд от потолка, как она тут же наткнулась на улыбку Герты. Сердце на мгновение замерло, чтобы потом пуститься в пляс. — Ты молодец, Волчонок. От похвалы алеют щеки, а желание укрыться одеялом с головой возрастает до небывалых высот. В этот момент Герта придвигается ближе и склоняется к лицу, указательным пальцем подхватывая подбородок. — Я снова чувствую фрукты вместо отвратительного энергетика, будь счастливой почаще, хорошо? Серебряный Волк хочет провалиться сквозь землю.