Пшеничное поле

Тишина бывает разной: бывает приятной и утешающей, как вечер у камина, как тёплый летний ветерок, который нежно убаюкивает, как те самые нежные объятия, которые каждый хоть раз в жизни должен испытать. Бывает и угнетающей, настолько противной, что вызывает рвотный рефлекс, душит так, что выступают пот и слезы, горькие слезы, холодные. От такой тишины становится самому не по себе. Стоя здесь, на гасте, в полной тишине, Винсери нервно сглатывает. Его парализовало лишь от одного взгляда Нагибайки, он снова провинился. Плохая кукла, непослушная. От сломанных кукол толку нет, это всем известно. Однако вместо того чтобы вновь отругать его, мастер касается его рук, плеч и лица настолько нежно, что тот издает нервный смешок. Щекотно, но по прежнему сдвинуться с места невероятно страшно. Нагибайка кладет свою ладонь на щеку юноше, слегка поглаживая ту, но к сожалению тепло быстро покидает его, почти сразу как ладонь пропадает с его щеки. Так же быстро, как меч пронзает его лицо, создавая очередную трещину. Мгновение, и марионетка летит вниз. Вздрогнув, Винсери просыпается в холодном поту, жадно глотая воздух. Что это черт возьми только что было? События прошлого дня прокручивались вновь и вновь, не оставляя перерыва даже на сон, ведь и там они не оставляли и шанса на покой. Два дня, им осталось два дня. Чтобы вернутся в сознание потребовалось немало времени, но все же ему это удалось. Он встает и не теряя времени, бежит на поиски Элвина, судорожно перебирая вещи, которые завалялись в карманах. Что если Нагибайка успел за время пока тот спал прикончить его друга? Что если уже поздно? Винсери бежал со всех ног, перескакивая с валуна на валун, словно от этого зависит его жизнь. На пути кукла встречает и других знакомых, но лишь бросает им вслед краткое привет. Для марионетки невероятно важно убедится что та встреча была не последней, ведь столько всего было ещё не высказанно. Он не готов потерять Элвина, не сейчас по крайней мере. Замечая вдали того, кого так усердно искал, юноша резко останавливается и переводит дыхание. Он жив, хвала небесам. Стоит, цел и невредим, но почему же тогда так тревожно? Слова, которые застряли в горле, лишь усугубляют ситуацию. Они давят изнутри, впиваясь словно острые иглы, вызывая очередной порыв кашля. Тошно и больно, молчать и держать все внутри. Нагибайка всегда следит и знает о всем, сколько не пытайся скрыть правду. Даже если бы Винсери попытался рассказать все как есть, даже если бы они попытались сбежать, мастер словно знает все наперед. Его судьба уже предрешена, марионетке остается лишь следовать ей. Закрывая глаза, Винс оказывается в пшеничном поле, колосья словно обволакивают, приглашая в свои трепетные объятия, а ветер лелеет и убаюкивает, точно мать своё дитя. Открывая глаза, юноша замечает перед собой знакомую фигуру. Да, это точно он. -Элвин, стой, прошу, - Винсери бежит, в надежде что он успеет. Бежит так, как не бегал никогда, - Элвин, ты мне нужен. Юноша хватает его за руку и втягивает в объятия, но как только тела соприкасаются друг друга, Кубик-Рубик испаряется, а кукла падает на землю. Винсери лежит бездвижно, закрыв лицо ладонями. Больно, так больно. Зажмурив глаза, картинка резко сменяется, паренек лежит в своей постели, в своём дому, а рядом сидит Элвин, держит его за руку и кажется спит. Не желая даже разбираться в произошедшем, тот лишь ещё крепче сжимает ладонь друга и спокойно выдыхает. Закрыв глаза обратно, Винсери забывает обо всем, растворяясь в колосьях пшеничного поля и объятиях своего приятеля.