Игры за рулём

— Лимонно-желтый свет фонарей за окном мерцал, размываясь в струях дождя, стекавших по стеклу. Салон черного внедорожника «Генезис» пах кожей, дорогим парфюмом Чонгука и едва уловимым запахом мокрой одежды. Тишину нарушал только монотонный шум двигателя, шин по мокрому асфальту и щелчки стеклоочистителей. Чонгук сосредоточенно вел машину, крепко держась за руль изогнутыми пальцами. Его профиль в этом свете казался особенно резким. Напряженная линия скулы, собранные брови, влажный блеск губ. Он был весь в дороге, в каждом повороте, в смене полос, его тело двигалось в такт машине. Чимин наблюдал за ним с пассажирского кресла уже минут десять. Он не просто смотрел, он изучал. Как двигается кадык Чонгука, когда тот сглатывает, как напрягаются мышцы его предплечья при переключении передачи, как его широкие плечи заполняют пространство кресла водителя. В тишине салона его собственное дыхание стало казаться слишком громким. Он не сказал ни слова. Просто медленно, почти гипнотически, развязал свой ремень безопасности. Мягкий щелчок заставил Чонгука на мгновение скосить на него взгляд. - Хён? Все в порядке? — Его голос был низким, немного усталым. — Абсолютно. Тихо, почти шепотом, ответил Чимин и улыбнулся такой улыбкой, от которой у Чонгука по спине пробежали мурашки. Чимин двинулся. Не резко, а с обволакивающей плавностью змеи. Он перегнулся через центральный подлокотник, его губы оказались в сантиметре от мочки уха Чонгука. Теплое дыхание коснулось кожи. — Просто хочу поближе. Прошептал он, и кончик его языка легким, мокрым касанием коснулся раковины уха. Чонгук резко дернулся, машина на секунду вильнула в полосе. - Чимин-хён… Не сейчас. Я за рулем.. — Чон попытался звучать строго, но в его голосе уже проскальзывала знакомая хрипотца. Просьба, которая звучала как мольба. — Я тебе не мешаю.. Продолжал нашептывать Чимин, пока его руки скользили вниз, по груди Чонгука, ощущая под тонкой тканью свитера каждый напряженный мускул. - Вези куда везешь. Я просто… займусь своими делами. — Его пальцы нашли пряжку ремня безопасности Чонгука. Металлический щелчок прозвучал как выстрел. Затем он принялся за пуговицу джинсов. Медленно, намеренно затягивая процесс, он водил костяшками пальцев по уже явной выпуклости в районе паха Чонгука, чувствуя, как тот вздрагивает и сжимает руль так, что костяшки побелели. — Осторожно… Простонал Чонгук, откидывая голову на подголовник. Его глаза наполовину закрылись, веки тяжелели от нарастающего возбуждения. Он пытался смотреть на дорогу, но зрение затуманивалось. - Я всегда осторожен с самым ценным. — Ухмыльнулся Чимин и наконец расстегнул ширинку. Он не стал стаскивать с него джинсы, лишь засунул руку внутрь. Его пальцы нашли горячую, твердую плоть сквозь тонкий хлопок боксеров. Чонгук громко, с присвистом выдохнул. Машина снова качнулась, на этот раз сильнее, задел клаксон встречной машины. Чонгук выругался сквозь зубы, пытаясь выровнять курс, но тело его уже не слушалось, отдаваясь во власть прикосновений Чимина. - Хватит… пожалуйста… мы можем… авария… — Чонгук пытался протестовать, но это были уже просто слова, лишенные всякой силы. — Ты справишься. Заверил его Чимин, уже опускаясь на колени между сиденьем и торпедой. Пространства было мало, неудобно, но это только добавляло остроты. - Ты же наш сильный Макнэ. — Чимин прильнул лицом к паху Чонгука, вдыхая его густой, животный аромат, смешанный с запахом джинсовой ткани. Он прикусил зубами резинку боксеров и стянул их вниз, высвобождая полностью напряженный, готовый к бою член Чонгука. Тот упруго отпружинил, ударившись о его подбородок. Чонгук застонал, глубоко и безнадежно. Его бедра сами собой двинулись навстречу. Чимин не заставлял себя ждать. Он обхватил основание губами, нежно, почти невесомо, глядя при этом снизу вверх на лицо Чонгука. Тот закусил губу, пытаясь сдержать звуки, но это было невозможно. Его шея выгнулась, кадык заходил ходуном. Он видел в зеркале заднего вида своё лицо наслаждения и мокрые от дождя огни города за спиной сюрреалистичный калейдоскоп удовольствия и опасности. Затем Чимин взял его в рот полностью. Горячий, влажный, невероятно плотный. Он опускал голову медленно, с наслаждением, чувствуя, как член пульсирует у него на языке. Он работал губами и языком с убийственным мастерством, то нежно проводил кончиком по самой чувствительной точке, то глубоко заглатывал, давясь, но не останавливаясь. Звуки, которые он издавал, тихие хлюпающие всхлипы, прерывистое дыхание сводили Чонгука с ума. Тот больше не пытался вести машину нормально. Он просто инстинктивно держался за руль, ноги на педалях работали сами по себе. Его стоны становились все громче, они рвались из его горла против воли. Низкие, хриплые, отчаянные. — Хён… я… я не могу… Чон задыхался, его живот напрягся как струна. - Сейчас… я… — Чимин понял. Он ускорил темп, одной рукой сжимая основание, другой вцепившись в бедро Чонгука, чувствуя, как трясутся мышцы под его пальцами. Его взгляд был прикован к лицу Чонгука, к его полуоткрытому рту, с которого срывались немые мольбы. Оргазм накатил на Чонгука волной, сметающей все на своем пути. Он крикнул, резко дернувшись всем телом, и в этот момент внедорожник вильнул на пустой дороге, едва не задевая ограждение. Его пальцы судорожно сжали руль, нога рефлекторно ударила по тормозу, но было уже поздно. Он кончил Чимину в рот, горячо и обильно, с долгими, прерывистыми толчками, которые, казалось, выжимали из него всю душу. Чимин принял всё, не отрываясь, глотая, его глаза блестели от торжества и желания. Наступила тишина, нарушаемая только прерывистым, тяжелым дыханием Чонгука и всё тем же стуком дождя. Он обмяк в кресле, совершенно обессиленный, руки дрожали. Машина медленно катилась по инерции. Чимин медленно отпустил его, вытер губы тыльной стороной ладони и с довольным видом устроился обратно на свое сиденье, пристегнув ремень. - Съезжай на следующем повороте. — Сказал Чимин, спокойно как будто просто комментировал погоду. - Ты весь дрожишь. Дальше поведу я. — Чонгук мог только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Он был полностью опустошен, покорен и невероятно, до головокружения, возбужден до сих пор. И весь мокрый, холодный город за окном теперь казался частью этого безумия.