My baby girl

      Тишину тёмной комнаты разрезали лишь приглушённые звуки жизни ночного Сеула. Настольная лампа, будучи единственным источником света, мягко освещала бумаги, создававшие лёгкий беспорядок на столе, и лицо сидевшей над ними девушки.       По непроницаемому лицу Йеджи было невозможно понять, о чём она думает. Очки сползли с переносицы почти на самый край носа, но сейчас это было не важно. Со стороны казалось, что она погружена в работу, хотя это было совершенно не так, ведь время уже давно перевалило за полночь. И нет, ей было не впервые работать допоздна, всё дело было в её подчинённой и по совместительству девушке — Шин Рюджин.       Они познакомились ещё в те времена, когда Рюджин едва исполнилось четырнадцать. Её родителей убили люди из организации, которой сейчас управляет Йеджи, но в то время главой был её отец, своей жестокостью пугавший даже собственных сотрудников.       Что-то в новоприбывшей девочке зацепило на тот момент двадцатилетнюю Йеджи. Та вся тряслась, сидя на стуле в кабинете одного из подчинённых отца, под её оленьими глазами залегли большие синяки от недосыпа и пережитого стресса. Обычно Йеджи не испытывала особого интереса, а тем более жалости к жертвам, но именно эта девчушка с растрёпанными волосами и мёртвенно бледной кожей глубоко засела в ледяном сердце наследницы семьи Хван.       Йеджи лично потребовала, чтобы Рюджин оставили в живых и сделали из неё полноценного убийцу. Она же взяла на себя ответственность за обучение.       Уговорить консервативного папашу оказалось не так просто, но Йеджи была бы не Йеджи, если бы не добилась своего.       Пока отец управлял организацией, у неё было достаточно времени, чтобы заниматься Рюджин. Поначалу Шин много сопротивлялась, всячески показывая своё пренебрежение и нежелание подчиняться. Йеджи на это лишь холодно усмехалась, в очередной раз беря в руку плеть или любое другое орудие пыток.       С каждым годом спина Рюджин всё больше покрывалась шрамами, которые были словно напоминание о жалких попытках сопротивляться.       С каждым годом из Рюджин утекала её человечность, её умение сострадать.       На их место пришли жестокость и полное подчинение только одному человеку. Йеджи словно знала, за какие ниточки дёргать, чтобы сделать Рюджин послушной. Плохо выполненная работа влекла за собой наказание. Если же Рюджин справлялась с поставленной задачей, то получала награду. Раньше это могла быть похвала, но со временем Йеджи стала награждать её совсем по другому.       В семнадцать лет Рюджин впервые получила поцелуй за успешную работу. Кажется, это было заказное убийство, она уже не помнила. Помнила лишь губы Йеджи на своей обычно бледной, но в тот момент румяной щеке. И смотрела Йеджи тогда совсем по-другому. Рюджин не могла спать всю ночь, то и дело прокручивая в голове произошедшее. Этот момент стал переломным.       Рюджин как раз была в том возрасте, когда появляется первая симпатия, гормоны скачут, а ладони потеют, словно на улице тридцатиградусная жара. При виде Йеджи её сердце начинало битья с бешеной скоростью, словно желая пробить рёбра и выскочить наружу. Изо рта вылетала какая-нибудь глупость, за которую потом приходилось корить себя до конца дня.       Йеджи всё прекрасно понимала. Она и сама стала смотреть на Рюджин под другим углом, когда у той сошла с лица детская припухлость, а тело стало покрываться бронёй из мышц от многочисленных тренировок.       Было забавно наблюдать, как Рюджин порой пытается сказать что-то, чтобы заинтересовать Йеджи, чтобы её взгляд задержался немного дольше и в нём блеснул интерес.       А Йеджи нравилось играть в недотрогу. Нравилось, что Рюджин её добивается.       Вокруг было полно ухажёров, желающий оттяпать кусок пирога бизнеса отца, а заодно завоевать красивое тело его дочери, но это служило очередным контрастом с Рюджин, ведь для неё не имели значения деньги старшей.       Её волновала только Йеджи.       Обеим хотелось быть как можно ближе, не только в зале для тренировок с пистолетом или ножом в руках.       Когда Рюджин исполнилось восемнадцать, Йеджи позвала её к себе в кабинет для разговора. Пора было закончить их игру в кошки мышки.       После долгих поцелуев и признаний в любви Рюджин переехала к Йеджи в её квартиру в одном из престижных районов Сеула. Их отношения продолжали развиваться, однако одно оставалось неизменным: Йеджи её начальница, человек, от мнения которого зависит выбор и даже жизнь. И обеих это вполне устраивало.       Шин стала одним из лучших киллеров в организации. Большую роль играли её умение быть тихой, незаметной, но в то же время быстрой. Йеджи воспитала в ней лучшие для убийцы качества.       Как известно, другим важным качеством как для убийцы, так и для простого человека является пунктуальность. Рюджин всегда приходила вовремя, не смея опоздать даже на минуту, но сегодня что-то пошло не так.       Когда послышался поворот ключа в замке входной двери, сердце Йеджи пропустило удар, что было несвойственно её стальному характеру и умению сохранять спокойствие и холодный ум даже в стрессовых ситуациях. Она неспешно направилась к выходу, ожидая увидеть там причину сегодняшней бессонной ночи.       Рюджин стояла на пороге. Спортивная сумка валялась у её ног. Она спешно снимала с себя ветровку и уличную обувь, будто это могло помочь избавиться от грядущего допроса.       — Моя маленькая девочка уже закончила? — обманчиво мягко спросила Йеджи.       Рюджин подняла испуганный взгляд на девушку. Та улыбалась фальшивой улыбкой, обнажая ряд белых зубов. Неожиданно она подошла ближе, а уже через секунду схватила Рюджин за горло и прижала к стене.       Нос коснулся виска и скользнул ниже, к напряжённой шее, но уже через несколько секунд мягкие прикосновения закончились и силуэт отстранился, продолжая удерживать в одном положении худой рукой.       Лицо в миг приобрело привычный строгий вид. Глаза потемнели, а скулы на любимом лице казались такими острыми, что о них можно было порезаться, стоило лишь прикоснуться.       — Ты опоздала, Рюджин. Крайний срок был полночь, а сейчас уже почти час ночи. Неужели ты решила разочаровать меня? — голос звучат обвинительно, но в то же время чувственно.       Пальцы сомкнулись на шее и стали давить ещё сильнее. Ноги Рюджин дрожали, но не от удушья, а от нарастающего возбуждения. Такая Йеджи пугала. Хотелось подчиняться ей, стоять на коленях, лишь бы заслужить ласку, которую она могла как жестоко отобрать, так и благородно подарить.       — Н-нет, что ты. Я закончила вовремя, но потом мисс Чхве попросила зайти к ней, чтобы написать отчёт о том, что жертва убита. Я не хотела разочаровать тебя.       — Мисс Чхве?..       Мисс Чхве, или Чхве Джису, была начальницей одного из отделов в организации Йеджи. Со своими обязанностями она справлялась на отлично, однако Йеджи питала к Джису личную неприязнь. Их отцы были близкими друзьями и хотели, чтобы дружба распространилась и на дочерей, однако характер Йеджи и талант Джису к выбешиванию людей не дали им стать хотя бы просто хорошими знакомыми. Всё началось с яслей и продолжалось сейчас. В последнее время Чхве и вовсе стала заглядываться на Рюджин, хотя все вокруг знали, кому она принадлежит.       Йеджи понимала, что Джису просто нравится бесить её, но в глубине души таился огонь ревности. Никто не имеет права отбирать у неё её Рюджин.       Неожиданно Йеджи убрала руку с горла Рюджин, отчего та чуть не упала на пол, и, развернувшись на пятках, ушла в темноту квартиры.       — Живо в свою комнату, — отчеканила Йеджи.       Девушки спали в разных комнатах. Так пожелала Йеджи. Она ценила личное пространство, а Рюджин не смела перечить.       Бросив сумку в дальний угол, она присела на кровать, ожидая Йеджи. Та появилась через несколько минут с наручниками в руках.       Сглотнув, Рюджин подошла ближе и вытянула руки перед собой, давая понять, что готова принять свою участь. Вот только Йеджи в ответ лишь усмехнулась и ущипнула её за щёку.       Развернув Рюджин к себе спиной, она защёлкнула сталь на её запястьях, после чего толкнула ногой на пол, заставляя сесть на колени.       — Надеюсь, ты понимаешь, что за свой проступок получишь наказание, — Йеджи присела на край кровати, где только что была Рюджин. Она сложила ногу на ногу, разглядывая младшую, что смотрела словно щенок на свою хозяйку.       Как бы жестоко не вела себя Йеджи с Рюджин, она любила её. Любила преданность и бесконечную покорность, любила наивный взгляд и неловкую улыбку на губах.       Рюджин была физически сильнее, чем Йеджи, ведь много тренировалась уже на протяжении нескольких лет. Тем не менее, Рюджин никогда не смела даже подумать о том, чтобы дать Йеджи отпор.       — А теперь расскажи мне, что вы делали с Джису, что она потратила целый час твоего времени, которое ты должна было провести со мной?       До Шин не сразу дошёл смысл сказанных слов. Йеджи разговаривала с хрипотцой, её голос был словно мёд для ушей, особенно сейчас, когда вокруг стоит полумрак и лишь луна освещает бледное лицо самой красивой в мире девушки.       Не помогали и пальцы Йеджи, что зарылись в волосы и приятно чесали макушку.       Опомнившись, Рюджин облизала пересохшие губы и попыталась собрать мысли в кучу.       — Сначала я занималась тем, ради чего она меня позвала, а потом... — Рюджин отвела взгляд, словно боясь говорить последующие слова. — Потом она говорила что-то о том, что хочет сблизиться со мной не только на работе. Но я сразу сказала, что ты не разрешишь.       Йеджи усмехнулась, пальцы скользнули к подбородку, вынуждая задрать его выше.       — А ты бы хотела?       — Никогда.       Взгляд Рюджин стал неожиданно решительным. Таким же, как когда она идёт на задание, выслеживает жертву, а затем хладнокровно расправляется с ней, заметая следы.       Йеджи любила наблюдать за тем, как Рюджин переключается в рабочий режим, стоит озвучить очередное поручение, и снова превращается в послушную девочку, как только ей дарят заботу и ласку.       — Для меня нет других женщин кроме тебя. Все эти годы каждое моё движение, каждый мой шаг были ради тебя и ради того, чтобы сейчас быть рядом с тобой, — Рюджин прижалась щекой к её колену, хотя Йеджи не позволяла ей прикасаться к себе без разрешения. — Я за один твой взгляд продам душу. Мне не нужен никто, кроме тебя. Вся моя жизнь в твоих руках, — поцелуи опускались всё ниже, к лодыжкам. — Покажи пальцем, и я убью любого. Прикажи, и я сожгу весь Сеул. Скажи мне убить госпожу Чхве, от неё и капли крови не останется. Я всё ради тебя сделаю.       Рюджин продолжала отчаянно целовать ноги Йеджи, словно от этого зависила её жизнь. Для неё не было другого способа показать любовь, кроме как доказывать свою верность через самоунижение. И Йеджи любила это.       Рюджин не умела говорить красиво или романтично, ей едва хватало слов, чтобы выразить своё ничтожное по сравнению с Йеджи мнение, но это не было обязательно. Хван было достаточно заглянуть в щенячьи глаза напротив, чтобы все сомнения отпали.       Но Йеджи любила играть.       Ей нравилось разыгрывать спектакль, будто она не верит Рюджин, чтобы та вновь опустилась на колени и бормотала что-то о любви.       На губах расцвела холодная усмешка, когда Рюджин была на грани того, чтобы упасть, ведь связанные за спиной руки мешали опуститься ниже.       — Довольно. Поднимись.       Оторвавшись, словно от сладости, Рюджин послушно подняла голову.       Йеджи гладила её щёки, большим пальцем задевая нижнюю губу. Не желая больше ждать, она впилась в губы напротив жадным поцелуем, сразу беря лидерство и проникая в рот.       Разъеденив губы лишь на миг, Йеджи бросила Рюджин на кровать и подмяла под себя, сразу усаживаясь на бёдра. Руки остались за спиной, блокируя любую возможность вырваться.       Под футболкой скрывался пресс, по которому Йеджи с удовольствием водила ногтями, вызывая дрожь. Было забавно наблюдать за тем, как рельефный живот втягивается, избегая щекотки.       Поцелуи опускались всё ниже, пока не достигли резинки трусов с пафосной надписью Calvin Klein.       — Ты же не думала, что всё будет так просто? — ладонь скользнула в брюки, указательный и средний палец едва касались клитора сквозь ткань.       — Пожалуйста...       Пальцы неумолимо тёрли клитор, вызывая дрожь во всём теле и слабые попытки ни то отстраниться, ни то прижаться ближе. Губы были истерзаны собственными зубами в попытке сдержать хриплое мычание и стоны.       Какой бы сильной Рюджин не была, в любимых руках она плавилась.       Йеджи смогла переплавить её в то, что ей было нужно.       Мучительная стимуляция продолжалась ещё несколько минут, пока Рюджин не упала и не прекратила двигаться. Похоже, всё-таки, устала.       Решив закончить со сладкой пыткой, Йеджи вогнала в текущее лоно два пальца и быстро набрала необходимую скорость, чтобы вернуть Рюджин в реальность и заставить стонать и покрываться испариной. Даже во мраке Йеджи видела, как краснеет обычно бледное лицо.       Хватило пары минут, чтобы Рюджин кончила. Она стыдливо поджала губы, когда Йеджи удовлетворённо вытащила пальцы и облизала их, смешивая выделения со своей слюной, а потом отправляя их уже в рот Рюджин.       Их отношения со стороны могли казаться чертовски неправильными, но сейчас, когда Йеджи бережно растирает затёкшие от наручников запястья Рюджин, это уходит на второй план. И останется там же, пока в молодых сердцах горит страсть.