Только смерть непоправима

Учитель что-то объясняет, но Ми На уже давно перестала его слушать. В горле пересохло, а свежие порезы на руках заставляют её чувствовать ноющую боль. Но так даже проще. Ми На не помнит, когда стала зависима от них. Когда наносить себе их стало ритуалом, спасением. Может, когда пьяный отец разбил зеркало и бросил в неё один из осколков. А может, когда она начала чесать руки до крови, пытаясь справиться. Справиться с этим. С тем, что случилось пару месяцев назад. Когда бабушка, единственный человек, любящий её, умерла. От остановки сердца. Это разбило, уничтожило и оставило без смысла и так мало что значащее существование Ми Ны. Хоть она и обещала покойнице быть сильной не смотря на своих пьяниц-родителей, сил не было. Кан чувствовала, что не сможет выкарабкаться из этой ямы. С каждым днём жить становилось всё сложнее. Она почти ничего не ела, редко спала и постоянно старалась находиться вне дома. Неважно где, главное не с ними — с родителями, что пьют всю её сознательную жизнь. А ещё Ми На не знала, зачем всё ещё ходит в школу. Наверное, потому что здесь более менее спокойно. Друзей у неё нет ещё класса с пятого, поэтому её никто не трогает. Всем просто всё равно. И это — лучшее, что они могли бы сделать. — Урок окончен, домашнее задание на доске. Ми На и Су Бон, сегодня ваша очередь убраться в классе, после отдадите ключи господину Паку. Все остальные могут быть свободны, — сказал учитель, складывая в сумку какие-то бумаги. Ми На повернула голову и посмотрела на своего напарника по уборке. Су Бон сидел в паре парт от неё, печатая что-то в телефоне. Для неё он был таким же одноклассником как и все, от остальной массы его отличало только то, что Ми На слишком часто ловила на себе его взгляды. На самом деле, это был не такой уж и плохой вариант. Её могли поставить в пару с кем-то похуже. Но по большей части Ми Не было всё равно. Повернувшись обратно, она заметила, что в классе почти никого не осталось, кроме учителя, что с особым усердием искал что-то на своем столе. Наконец найдя это «что-то», которым оказались наушники, он ещё раз напомнил про ключи и поспешно удалился. — Кто что будет делать? — раздался голос Су Бона за спиной. — Мне без разницы, — безэмоционально произнесла Ми На, даже не обернувшись. — Тогда я подмету пол, а ты вытрешь доску, — решил за двоих Чхве. Девушка кивнула, соглашаясь с решением парня и встала из-за парты. Подойдя к шкафу, Ми На достала из него ведро и подошла к раковине. Заполнив его водой, она поставила его около учительского стола. Су Бон уже подметал полы. Стояла тишина, на удивление спокойная тишина. Кан вдохнула побольше воздуха в лёгкие и направилась к другому шкафу, чтобы взять тряпку. Открыв дверцу, она увидела, что та лежит на самой верхней полке. Ми На сразу же потянулась за ней, как её прервал голос одноклассника. — Что это? — спокойно спросил он. Она обернулась и увидела его прямо за собой. Ми На искренне не понимала, о чём тот говорит, а затем проследила за его взглядом. И поняла. Рукав её кофты спустился, оголив свежие порезы, что она успела нанести перед школой. Ми На посмотрела на Су Бона и прикрыла глаза. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, пропасть без следа. Она закрыла глаза руками и медленно осела на пол. Чхве тоже опустился рядом с ней. — Не знаю, из-за чего ты это делаешь, — начал он, смотря в пол, — я понимаю тебя. Но губить себя — не выход. Ми На сглотнула ком в горле, стараясь успокоиться. — С чего ты взял, что понимаешь меня? — тихо спросила она. Су Бон молча закатал рукав рубашки, представив взору одноклассницы шрамы от порезов на руке. — До того, как перевестись сюда, я учился в другой школе. Когда я был мелким, я был очень пухлым. В той школе таких ненавидели. Мои вещи выбрасывали, фотографировали меня изподтишка и карауилили после школы. Я пытался попросить помощи учителей, но они тоже недолюбливали меня. Родители только разводили руками. Не знаю, любят ли они меня вообще, но тогда им было всё равно. Как-то я услышал, как отец сказал: «Травля даже к лучшему. Наконец он перестанет быть таким жирным». Тогда, наверное, что-то сломалось во мне. После этого ночью я плакал и случайно порезал палец об иглу. Это был первый раз. Потом я попробовал порезать руки, и, знаешь, мне было легче. Сильно легче. Это как наркотик, каждый раз хочется ещё больше. Я голодал, стараясь перестать быть жирным в глазах других. Несколько лет я жил так, пока не понял, что не хочу этого. Не хочу, чтобы моё тело было покрыто порезами, не хочу плакать, не хочу страдать, а хочу жить. Жить и радоваться жизни. Я долго избавлялся от этой привычки, если честно, иногда хочется ебнуть, как раньше. Меня никто не спасал, никто ее показал, что люди могут быть другими. Я спасся сам. Не знаю, получилось ли. Ми На пыталась переварить только что полученную информацию. Внутри неё смешивались жалость к однокласснику и непонимание того, зачем он это делает. Зачем делится с ней, поддерживает. Она, вторя ему, закатала рукав своей кофты и посмотрела на руку, покрытую свежими ранами. В голове всплывали слова Су Бона о том, что это не поможет. Но как от этого избавиться, как перестать? — Зачем ты мне это рассказал? Су Бон посмотрел на неё. — Я не хочу, чтобы ты испытывала это. Выход есть, даже если кажется, что его нет. Ты справишься. Кан чувствовала, что её нижняя губа дрожит, а глаза наполнились влагой. — Я не сильная. Я не умею, — прошептала она, позволив слезе скатиться по щеке. — Что бы не случилось, всё можно исправить. Только смерть непоправима. Делай то, что любишь, и люби то, что делаешь, — сказал Чхве, смотря в окно. — Умерла бабушка, — вдруг тихо поделилась Ми На, вытерев с лица слёзы, — она была единственным человеком, который заботился обо мне. Родители пьют всю мою жизнь. Она не знала, зачем и почему говорит это Су Бону, парню, с которым никогда толком не разговаривала. Не знала, можно ли ему доверять, открываться? Просто чувствовала где-то внутри, что ему стоит рассказать. — Потеря это всегда больно, — кивнул он, а затем осторожно взял руку Ми Ны в свою, — и ты имеешь право грустить. Это нормально, это окей. Мы всегда теряем то, что нам дорого. В этом мораль всей истории. *** Ми На сидела на своей кровати, вспоминая сегодняшний разговор с одноклассником. Су Бон оказался просто удивительным. Его история сильно поразила её, и где-то в глубине души она очень гордилась им, ведь он смог пережить такое. В её руке лежало лезвие, но этим вечером она так и не нанесла себе ни одного пореза. И, кажется, дышать стало чуточку легче.