Ялта, август

      Ночь была тяжёлой, никто почти не спал. Поэтому утром Антона с друзьями разбудил уставший и недовольный Арсений. Он сегодня был один на отряде, так как у Димы был выходной. За целый день без Арсения Антон успел соскучиться по вожатому, ему хотелось, чтобы тот разбудил его как раньше, в первые дни смены. Посидел с ним, поговорил, а не вот это коротко брошенное: – Встаём. – а потом вдобавок – Вы что подрались вчера со вторым отрядом? – и недовольный вздох.       При этом подросток понимал, что так, как в первые дни уже не будет, всё слишком изменилось. Да и они с Арсением за эти две недели сильно изменились. Антон сильно подрался вчера, у него осталась ссадина на губе и над бровью, Арсений вообще как будто на грани нервного срыва. Со стороны вожатый выглядел нормальным, даже слишком, но Антон то видел, что что-то не так. Он и так всегда на нервах, переживает за свой отряд, за других детей, за себя тоже. Он сегодня один на отряде, без Димы, так у него ещё и спектакль сегодня. Надо было как-то подбодрить Арсения что-ли. Антон было даже думал сходить на зарядку, но её опять отменили, неудивительно.       Спорт-часы вместо Позова сегодня вёл какой-то другой вожатый, а потому идти на них Антон не видел никакого смысла. Ира даже звала парня пойти с ней на танцы, посидеть посмотреть как она танцует, но Антон отказался. Вместо этого он подошёл к Арсению и заявил, что пойдёт поможет ему с подготовкой к спектаклю.  – Серьёзно? – уточнил вожатый. – Ну да, на этих спорт-часах мне делать нечего, и к тому же мне интересно посмотреть, как там у вас всё за кулисами происходит. – Спасибо Антош. – сказал Арсений и слегка улыбнулся.       Давно он его так не называл, Антону стало вдруг тепло на душе. Внезапно вожатый протянул руку к лицу Антона и аккуратно провел пальцем над его бровью. Антон не двигался и наблюдал за Арсением, за тем, как он внимательно и даже с сочувствием осматривает его ссадины. Подростку казалось, что он мог бы целую вечность так простоять. Но на деле прошло всего пару секунд, а затем вожатый убрал руку и спросил: – Это со вчера, да?       Антон смущённо кивнул. – Мне вожатые второго отряда сказали, что их парни вчера все в синяках пришли , у одного была разбита губа, у другого нос или что там. При этом никто из них не сознался в том, что произошло.       Антон хмыкнул. – Ну тогда значит ничего и не было. – спокойно ответил парень. – Хорошо. Но если ещё хоть один раз… – начал ругаться вожатый. – Да всё, понял я. Никаких драк больше. – ответил подросток и невинно улыбнулся.       Всё-таки странная у них дружба с Арсом. Хотя и Арсений, и даже сам Антон понимали, что это уже далеко не дружба. Про то, что было в шкафу они оба помнили, только вот Антон старался об этом забыть, а Арсений, наоборот, часто вспоминал об этом, особенно при виде Антона. В лагере время шло по-другому. Парни знали друг друга всего две недели, а казалось, что целую жизнь. Антон был уверен в том, что после лагеря они будут общаться. Будут часто видеться, гулять там. А еще Антон был уверен в том, что такого человека как Арс он больше никогда не встретит.            Арсений собрал всех детей, и они, вместе с Антоном, отправились в театр. Как только они вошли вожатый сразу же заставил всех прогонять свой текст без сценария, не подсматривая. Антон остался с теми двумя девочками, которые в прошлый раз делали декорации. Им нужно было доразукрасить какой-то картонный дом, и Антон принялся помогать им. Ту девочку, которая нарисовала Антону сердечко на ярмарке, звали Маша. Они с Антоном разговорились.  – Антон, а ты тоже вожатый, как Арсений Сергеевич? – спросила Маша. – Да не… – Антон улыбнулся. – Я ж в первом отряде, а Арс… сений Сергеевич вожатый наш. – Аа, а я думала вы друзья с ним. – заявила девочка. – Да мы и так друзья.       Внезапно подружка Маши захихикала, а затем что-то зашептала ей на ухо. Маша тоже засмеялась и вдруг сказала: – А Полина сказала, что ты красивый!       Антон аж засмущался. Он не успел что-то ответить, как Маша продолжила: – Ну не знаю, Арсений Сергеевич мне больше нравится.       Теперь уже и Антон засмеялся. Такие смешные девчонки, им лет по 7, а может по 8. Но Антону было и правда интересно общаться с ними, он любил проводить время с детьми.  – Вы там как, закончили? – внезапно спросил Арсений.       Антон повернулся и увидел вожатого, который стоял и с улыбкой наблюдал за ними. Интересно, он давно так стоит?  – Да, мы всё! – радостно ответила Полина и показала Арсению разукрашенный картонный домик. – Какие вы молодцы. – похвалил вожатый. – В конце спектакля выйдете на поклон как реквизиторы. А вы все – Арсений обратился к остальным детям – бегом на сцену репетировать!       Спектакль показывали два раза, поскольку зал был небольшой. Первый раз для младших отрядов, второй раз для старших. Когда пришли младшие отряды, Антон сидел в первом ряду рядом с Арсением и морально поддерживал его и детей на сцене. В самом начале спектакля Серёжа, тот самый мальчик, который повис на шторе, должен был выбежать на сцену и сказать несколько вступительных слов. В самый ответственный момент Серёжа поскользнулся на сцене и упал прямо на пятую точку. Но это никак не помешало представлению, наоборот, все в зале посмеялись, а Серёжа быстро встал и эмоционально, как на репетициях, сказал свой текст. Антон вспомнил, что в первый или второй день смены он точно также упал на сцене, чем рассмешил весь зал. Тогда всё казалось так весело и беззаботно. А Арсений казался надоедливым вожатым. И как он мог раздражать Антона?        На втором спектакле Антон потерял Арсения. Вожатый ушёл за кулисы и сказал Антону, что если тот хочет, он может сесть рядом с друзьями. Антон отказался. С друзьями он и так всё время рядом, а вот с Арсением нет. Арсений предупредил, что весь спектакль может просидеть за кулисами, но Антон отмахнулся и остался сидеть один в первом ряду и ждать его. Прошло минут пятнадцать с начала представления, как вдруг кто-то направился в сторону места рядом с Антоном. Парень уже обрадовался, думал, что Арсений всё-таки вернулся к нему, но это оказался не Арсений. Это был Шеминов. Директор лагеря по-хозяйски сел в кресло рядом с Антоном, хотя первый ряд был почти полностью свободен. – Не помешаю? – с ухмылкой спросил Шеминов. – Нет.        Конечно блять помешает. Нахуя он вообще пришёл смотреть этот спектакль? Понятно, что он директор лагеря, но уже вроде абсолютно все, включая маленьких детей знают о том, что от Шеминова нужно держаться подальше. Конечно в лицо ему никто ничего не скажет, бояться. И даже Антон немного боялся, рядом с директором ему было не по себе. Он хотел было пересесть, как вдруг Шеминов спросил: – Как руки твои, Антон?        Он даже запомнил его имя.  – Уже нормально. – коротко ответил подросток. – Ну я рад. – сказал директор и улыбнулся.       Внезапно он достал что-то из кармана и протянул Антону. – Конфетку будешь?        Чего? От него уж больно подозрительно это звучало. – Да не, спасибо. – Ну как хочешь. – ответил Шеминов, а затем развернул конфету и сам съел её.        Он как будто решил подшутить таким образом, посмотреть на реакцию Антона. Что ж, Антон слегка напрягся. Сидящие на втором ряду с подозрением косились на Шеминова и перешёптывались, но его, казалось, это абсолютно не смущало. А может, ему и вовсе было плевать. И вообще, предложение съесть конфетку звучало странно, особенно от него. Вдруг Антон вспомнил слова Сережи о том, что Шеминов похож на педофила, действительно, что-то общее есть.        В середине спектакля со входа в кулисы наконец-то вышел Арсений. Он быстро направился к своему месту, чтобы не мешать никому смотреть спектакль, но вдруг увидел там Шеминова. Он замер на секунду, а затем сел на другое место рядом с Антоном. Парни тут же начали переглядываться между собой, а затем Арсений показал глазами, что им стоит выйти. Антон тут же подорвался с места и быстро направился к выходу, вожатый шёл сразу за ним. Оказавшись на улице Арсений тут же обеспокоенно спросил: – Что рядом с тобой делал Шеминов? Откуда он там взялся вообще? – Да не знаю, он просто подсел ко мне и… – Почему ты не ушёл? – Да я собирался! А тут он что-то спросил про руки мои, ну я и ответил. – А потом? – А потом он предложил мне конфетку съесть.       Под удивленным взглядом вожатого Антон продолжил: – Да я отказался! А он сам её съел. – Понятно… – Арсений выдохнул. – Антон, нельзя с ним общаться. Нужно было ответить вежливо, а затем уходить сразу. – Да я так и собирался! Просто ты почти сразу пришел. И вообще, ты думаешь я не знаю что-ли, что он маньяк там и всё такое?  – Да знаешь конечно… – ответил вожатый. – Просто я за тебя переживаю.       Антон удивился от такого признания. Ему никто никогда не говорил, что переживает за него. Ну учителя в школе может, но это не то.  – Да всё, я к нему даже не подойду больше. А если он ко мне подойдёт - убегу с криками. – заявил Антон.       Арсений улыбнулся и ответил: – Ну прям с криками не надо конечно, а так всё правильно.       Антон уже собрался вернуться в зал, как Арсений вдруг взял его за руку и остановил. – Знаешь, тебе надо кое-что знать я думаю. – начал вожатый, а Антон приготовился слушать. – В общем Шеминов раньше был директором школы, до того, как устроился в лагерь.  – Мне Дима говорил, да. – А ты знал, почему он уволился? Одна девчонка из той школы подала на него заявление в полицию за домогательства. А за ней ещё несколько.       Антон нахмурил брови и с полным удивлением посмотрел на Арсения.  – Что блять? – Конечно его там как-то оправдали, все девочки вы итоге забрали заявления, но со школы ему пришлось уйти. – продолжил Арсений. – Я об этом слышал раньше, но думал слухи. А вчера мы это обсудили с остальными вожатыми и сошлись на том, что это правда. Катя даже статью какую-то писала про него.  – А как его вообще допустили работать с детьми после такого? – А вот этого никто не знает, дело быстро замяли. Хотя он вроде богатый человек, поэтому несложно догадаться. – предположил Арсений. – Мда… – потянул Антон. – Так вот чё он мне конфетку предлагал…       После обеда Антон с друзьями вышли из столовой и, как обычно, остались стоять на улице и ждать остальных. В какой-то момент парни заметили, что у основного входа в лагерь столпилось несколько охранников, они будто готовились что-то охранять. Через пару минут к ним подошёл директор лагеря. Он что-то сказал им, улыбнулся, а затем ему открыли калитку и он вышел. Так просто. Взял и вышел за территорию, за забор. В паре метров от этой калитки стоял дорогой чёрный мерс. Шеминов, как ни в чем не бывало, открыл его, сел за руль и уехал. И всё это на глазах у всего первого отряда. Он словно хвастался тем, что может всё себе позволить и «карантин» на него не распространяется. Друзья с презрением смотрели вслед уезжающей машине. – Эх, если б машина Поза тут же стояла… – с грустью сказал Серёжа. – Да… – согласился Антон. – Мы б этих охранников растолкали, рвали бы за калитку, а оттуда сразу в машину. И поехали бы…       Машину Позова, на которой ребята добрались до лагеря, ещё за день до отключения связи забрал эвакуатор. Дима весь день звонил куда-то, ругался, но, естественно ничего не добился. А потом связь обрубили, как всё совпало. – Да ребят… – к парням подошёл Максим. – Если б был интернет, я бы заснял этого Шеминова со всех сторон и столько мемов сделал бы с ним…        Вечером была свечка. Поскольку у Димы всё ещё был его законный выходной, Арсению пришлось проводить её в одиночку. Однако это было гораздо проще, чем раньше, когда вожатые проводили её вдвоём, поскольку сейчас никто не шумел, не орал, не привлекал к себе внимание. Все устали за последние дни, всем просто хотелось сесть и спокойно обсудить всё, что происходит в лагере. Весь первый отряд, за исключением пары пропавших человек, собрался в комнате у Антона с друзьями. Арсений, не думая, сел на кровать к Антону и начал говорить: – Ребят, это была тяжелая неделя. Многим из вас уже известно кое-что о том, что же всё таки происходит. Понимаете, это сложно объяснить даже… – вожатый устало потёр глаза и продолжил – В общем в лагере всё идёт совсем не так, как надо. Будь я директором, вас бы давно всех отправили домой, но увы. Осталась одна неделя. Нам нужно постараться просто спокойно дожить до конца этой недели и мы… – А что, мы можем не дожить? – перебила Ира. – Вот поэтому… я прошу вас соблюдать несколько правил, которые мы с Дмитрием Тимуровичес и раньше вам озвучивали. Во-первых, в одиночку по лагерю мы не ходим! Особенно ночью.  Тем более на ночь мы закрываем корпус. Во-вторых, к забору мы не подходим! Даже близко. А то недавно дети из шестого отряда бегали, играли и… чуть не… в общем хорошо, что их вожатая успела прибежать. В-третьих, к заброшенному зданию и к медпункту мы также близко не подходим. – Арсений говорил, загибая при этом пальцы на руке. – В-четвертых, если вдруг вам кажется, что вы заболели, вы не идёте в медпункт, вы идете к нам. Ну и последнее… с директором лагеря и с охранниками стараемся не контактировать.       После последних слов некоторые удивленно уставились на вожатого. – А почему не контактировать? Они что, заразные какие-то? – спросила другая Ира. – Считайте, что да.       Все слушали Арсения не перебивая. Было видно, как вожатый устал, он говорил из последних сил, стараясь ничего не забыть, и дети понимали это. – Арсений Сергеевич… нарушил возникшую тишину Игорь. – А правда, что родители никого не забирают? А пропавших детей отправляют на опыты?        Сперва Арсений усмехнулся тому, насколько абсурдно это звучало. А потом вспомнил правду и понял, что она была куда хуже. – Я не могу вам всего рассказать. Но я надеюсь, что через пару тройку дней вы и сами всё узнаете, когда окажитесь дома. – Арсений Сергеевич, а когда вернут связь? – спросила одна из девчонок. – Я надеюсь, что скоро. – ответил Арсений, прекрасно понимая, что этого точно не произойдет.        Затем ребята начали передавать по очереди импровизационную свечку, которой стала чья-то игрушка, и говорить всё, что их достало за последние дни. Большинство жаловалось на отсутствие интернета и связи, некоторые жаловались на странные правила жизни в лагере. Кто-то говорил, что боится заболеть и лечь в изолятор, кто-то говорил, что хочет домой. Максим грустно сказал: – Я скучаю по Гороху…       После этого все немного помолчали, думая о своем. Нашлись и те, кто не хотел жаловаться на что-то серьёзное. Игорь сказал, что хочет на дискотеку. А Серёжа как обычно: – Знаете, вот сегодня на ужин была рыба. Как можно вообще есть эту рыбу? Не, ну я съел конечно, но мне было невкусно.       Все немного посмеялись, но затем снова замолчали. Когда игрушка дошла до Антона, тот, немного подумав, сказал: – Я хочу, чтобы всё закончилось хорошо…       После свечки Антон пошёл в вожатскую вслед за Арсением. Он хотел встретиться с Димкой, они не виделись почти весь день, только с утра курить выходили. Надо было исправлять это, к тому же сигареты остались только у него. Антон вошёл в вожатакую за Арсением и зачем-то закрыл за собой дверь. В комнате было довольно уютно. Небольшая лампа на тумбочке давала приятный тусклый свет по всей комнате, шторы были зашторены, а кровати аккуратно заправлены.  – Это наверно Димка прибрался, пока меня не было. – предположил Арсений.  – А я вот как раз к нему, где Димка? – спросил Антон. – Аа, он тебе не сказал? Загулял  короче твой Димка. –В смысле загулял? – не понял подросток. – Короче, он меня спрашивал ещё утром, как мы с тобой переночевали в домике лесника того. Ну я ему рассказал, что выбили дверь, потом… аккуратно на место поставили её, в общем что она не заперта никак. И он решил… позвать Катю на свидание. – Реально? – удивился Антон. – Нифига он, ну красавчик че сказать, зря время не теряет. Прада этот лесник может вернуться туда рано или поздно, но это наверно никого не ебёт.  – Почему, Катю ебёт. – как-то не подумав ответил Арсений. – Дима. – продолжил Антон.       Потом Антон засмеялся, а Арсений осуждающе посмотрел на него. – Какой ты… дурень. Ты че вообще пришёл, к Позу? Или ко мне? – вдруг спросил вожатый. – Ну… – Антон замялся. – Я, если честно, к вам обоим шёл…       Пока Антон это говорил, он медленно продвигался к тумбочке Димы, надеясь на то, что этот козёл не забрал сигареты с собой. – Ну так что? – спросил Арсений. – Что? – непонимающе ответил Антон и в этот момент открыл за своей спиной Димину тумбочку. – Аа.. – потянул вожатый.       Он встал со своей кровати и подошёл к Антону, который уже успел ухватить рукой пачку сигарет. Вожатый встал почти вплотную с Антоном, поскольку в вожатской было довольно тесно, особенно между двумя кроватями. – Отдай. – сказал Арсений и протянул свою руку.       Антон отрицательно покачал головой: – Антош отдай, ты и так часто куришь. Тем более я скоро закрою дверь в корпус. – Значит в окно покурю. - ответил Антон, а затем резко попытался убежать.       Арсений успел ухватить его за руку и потянулся к другой руке Антона, в которой до сих пор была пачка сигарет. Антон, в свою очередь начал пытаться вырваться из сильной хватки вожатого. При этом они оба смеялись, их это забавляло. Это была своего рода игра, проверить кто сильнее.  – Ну Арс… – запыхавшись сказал Антон, продолжая бороться за сигареты. – Да как ты… я не понимаю…       Антон вытянул руку с сигаретами вверх, а Арсений одной рукой обхватил парня за талию, а другой потянулся к руке Антона. Антон резко дёрнулся, но крепкая рука вожатого на его талии вернула его на место. Антон не мог вырваться из хватки вожатого, он был сильнее, поэтому действовать нужно было по-другому. – Ай Арс! – вдруг вскрикнул Антон.       Вожатый тут же отпустил его и спросил: – Что такое, больно?        Антон в этот момент победно улыбнулся и убрал сигареты к себе в карман. Он хотел подойти к двери, но Арсений оказался быстрее. Вожатый подошёл к двери и закрыл щеколду на ней. Смеясь и пытаясь отдышаться Арсений сказал: – Ты же понимаешь, что ты тут пока не отдашь сигареты, хоть на всю ночь.       На секунду Антону показалось, что в том, что вожатый закрыл дверь есть какой-то странный подтекст, но он отбросил от себя эту мысль. Они просто баловались. Он же хотел Арсения как-то взбодрить, вот получилось. – Ну попробуй забери теперь. – с вызовом сказал Антон.       Арсений подошёл к Антону и хотел было просунуть руку ему в карман джинс, но Антон не дал ему этого сделать и отскочил на кровать. А Арсений за ним. Они продолжили бороться на кровати, и в какой-то момент Арсений повалил Антона, а сам оказался сверху. Между его ног. Антон посмотрел на вожатого снизу вверх. Теперь некий подтекст точно есть.                 Антон лежал под Арсением. Вожатый зажал его руки у него над головой, а сам устроился между его ног, как бы это ни звучало. Подросток понимал, что в комнату никто не войдёт. Дима ушёл с Катей, дверь закрыта на щеколду, они с Арсом остались вдоём. Хоть на всю ночь. У Антона вдруг сердце забилось быстрее. Те секунды, когда парни были в таком положении, казалось, длились вечность. Антон странно себя ощущал в тот момент, с одной стороны ему было неловко, с другой ему почему-то не хотелось это прекращать, хотелось быть ещё ближе… Ну нет, какой ближе. Подросток попытался вырваться, но в очередной раз ничего не получилось, и он решил сдаться, просто расслабился и посмотрел на Арсения. До этого они оба просто баловались, а сейчас вдруг эмоции переменились. Парни уже и забыли об этих сигаретах.        Прерывать это не хотелось, но и что-то делать было страшно. Антон инстинктивно придвинулся ближе, слегка задев при этом Арса. Что он делает? А хотя после бессонной ночи и бесконечного стресса Антону уже было плевать на какие-то предубеждения, он больше не думал ни о чём. В ответ на это движение Арсений наконец отпустил руки парня, а затем аккуратно положил свою руку ему живот. Антон вздрогнул, а Арсений начал медленно вести руку вниз. Когда он дошёл до ширинки, Антон вдруг резко втянул воздух и снова посмотрел на вожатого. Подросток испытывал в тот момент кучу всего: страх, нерешительность, желание вскочить и убежать, возбуждение..  – Арс… – простонал Антон.       Арсений, услышав это, еле заметно улыбнулся, а затем спокойно перевёл руку к карману Антона. Затем он залез туда, вытащил пачку сигарет и отложил её на тумбочку, которая стояла рядом с кроватью. А потом вожатый, как ни в чём не бывало, поднялся с кровати, хлопнув перед этим по коленке лежащего Антона.  Подросток приподнялся и непонимающе уставился на Арсения. Что это было? Он решил так поиздеваться над ним?  – Антош… – начал вожатый. – Иди к себе, хорошо?       Он реально издевается. Антон перед ним буквально ноги раздвинул, а он… Подросток резко подорвался с кровати и направился к выходу. Он быстро открыл щеколду, а затем обернулся и посмотрел на Арса. Вожатый сидел на кровати, положив себе на колени подушку. Антон ухмыльнулся и вышел наконец из вожатской.        Получается Арс чувствовал тоже, что и Антон, но почему-то решил прервать всё. А что прерывать, они же просто баловались..