Слишком горячий чай

Солнечный свет, густой, лениво струился в кабинет короля, упираясь в кипы непрочитанных документов. Воздух пах старым деревом, воском и лёгкой грустью. Король Карл XVI Густав, лениво перебирал отчёты, документы Тихий стук в дверь едва заставил его вздрогнуть. —Войдите, — буркнул он, не отрываясь от бумаги. Дверь отворилась, и в комнату вплыла королева Сильвия. В её руках был небольшой поднос с двумя чашками дымящегося чая. Но дело было не в чае. На ней было то самое голубое платье. То, что сводило его с ума. Простое, из мягкой шерсти, но облегающее её фигуру с вызывающим совершенством. Оно подчёркивало каждую линию, каждый изгиб, знакомый ему до мельчайшей детали и всё ещё безумно желанный. Она молча подошла к столу, поставила поднос с тихим стуком, загораживая собой доклад о лесных угодьях. Он наконец поднял на неё глаза. —Ты сильно устал,–сказала Королева Сильвия — Долг, — коротко бросил он, пытаясь вернуться к цифрам, но его взгляд упрямо скользил по её шее, груди, останавливаясь на знакомой цепочке с рубином. —Я тебе принесла чай,выпей.Не успела выйти она, вдруг его руки схватили её талию,он легко поднял ее,посадил на край стола — Карл! — ахнула она от неожиданности, её глаза расширились –Что ты делаешь?!–Нас могут увидеть –Пускай,ответил он,пускай видят что я до сих пор хочу свою жену спустя 49 лет брака Его губы нашли её губы в жадном, властном поцелуе. Это был не вопрос, а утверждение. Заявление прав. В этом поцелуе была вся его усталость, вся его ярость на себя и на мир, в ней, в её прощении, в её спасении. Одной рукой он прижимал её к себе, а другой срывал с неё туфли, которые с глухим стуком упали на ковёр. Его пальцы нашли подол её платья и задрали его, обнажая её бёдра и все тело Больше не было времени на слова. Была только , яростная страсть. Он вошёл в неё прямо там, на столе, она стонала, вцепившись ему в плечи, её ноги обвились вокруг его поясницы, прижимая его к себе ещё глубже. Их ритм был немедленным, диким, почти отчаянным. Скрип массивного дубового стола, её сдавленные стоны, его хриплое дыхание — всё слилось в одну оглушительную симфонию страсти и прощения. Она откинула голову назад, и её распущенные волосы касались разбросанных бумаг. Он прильнул губами к её груди,лаская. Это было быстро, жарко и необходимо, как глоток воздуха после долгого удушья. Когда волна накрыла их, это было одновременно — её стон растворился в его поцелуе, а его глухой стон — в её волосах. Они замерли, сплетённые воедино, их сердца бешено колотились. Он лежал на ней, его вес прижимал её к холодной деревянной поверхности стола. Первой заговорила она, её голос был хриплым: —Кажется… мы испортили отчёт о лесах. Он рассмеялся — счастливо, беззаботно — и приподнялся, чтобы посмотреть на неё. —Ничего. Они вырастут снова. Он помог ей спуститься со стола. Её ноги подкосились, и она прислонилась к нему. Они стояли среди хаоса — разбросанных бумаг, своих собственных следов на столе. — Мне придётся всё это перепечатывать, — с сожалением заметил он, поднимая с пола промокший от пролитого чая документ. Она взяла его лицо в свои руки и поцеловала в губы — нежно, совсем не так, как минуту назад. —Скажешь, что напала… большая и очень голодная кошка. Специализирующаяся на лесном хозяйстве. Он улыбнулся и притянул её к себе. Леса могли и подождать.