Неблагопристойный поцелуй

Зала провоняла кровью, а пара мух уже слетелись на свежие трупы женихов. Ровно сто восемь. Но среди них пастух Меланфий, ещё живой. Получается сто семь. Скоро пройдет казнь двенадцати рабов, которые предали Одиссея и Пенелопу, подставив последнюю перед кровожадными мужчинами. Какая им от этого выгода? Искреннее, как дети, не познавшие тяжесть жизни, надеялись что их оставят живыми после содеянного? Главная предательница — Меланфо, сестра Меланфия. Царица воспитывала девочку как собственную дочку. Почему-то от этой мысли Телемаху не по себе, с ним будто так не возились. И как же она отплатила за тепло? Стала любовницей лживого Евримаха и рассказала всем о секрете, что Пенелопа развязывает шиван каждую ночь. Телемах снова пересчитывает трупы. Сто семь женихов. Куда же поделся сто восьмой? — Всё хорошо? Итакийский царевич медленно поворачивает голову, на уже не просто знакомый голос, а родной, тот который помог ему в тяжёлый момент. Было ли это ожидаемо? Ещё как. Принц Дулихиума был любимцем Пенелопы и, в отличие от остальных вельмож, соблюдал правила ксении, одаривал царицу подарками от чистого сердца, не ради показухи как тот же Евримах (а Антиной даже таким не похвастается). Был ли он искренне влюблён? Отец отправил его на Итаку с другими пятидесятьма двумя мужчинами. Догадывался ли кто-нибудь из них, что их принц, которого отправили далеко от дома в шестнадцать лет, вдруг станет их убивать? Как в подобной атмосфере, Амфиному удалось сохранить человечность, а его людям — нет? — Если бы не воняло, а то меня скоро вырвет. Телемах легко улыбается. Казнь рабынь и повешивание Меланфия пройдет во дворе, и не будет бить в нос в каждом углу. Лишь бы ветер не дул в их сторону. Куда угодно, лишь бы не в лицо, он не будет позориться, блюя перед отцом, Эвмеем, Филетием и, тем более, Амфиномом; последний достаточно насмотрелся на то, как женихи штыняли мелкого принца. Достаточно, но не всё. Дулихиумец всего-навсего на два года младше Телемаха. Но выше... — Всё же я рад, что ты вернулся до того, как Антиной придумал план как убить тебя. Амфином подходит ближе, стоя в дверном проеме. Дальше не заходит. А дальше и не получится. Телемаху тоже не в счастье нюхать вонь всего что можно. Кажется, некоторые женихи от вечного похмелья даже не мылись месяцами. Нет, не кажется. Итакиец задерживает дыхание, чувствуя тело Амфинома позади себя. Совсем близко, почти вплотную. Так много места, а он выбрал вторгнуться в личное пространство царевича. А в прочем какая разница когда оба не против? — Так, — Телемах отходит в сторону и поворачивается лицом к Амфиному. — Чем тебе оплатить за помощь? Могу дать золото из казны, другие драгоценности. А ещё попрошу маму вернуть все подарки..! Дулихиум получит независимость от Итаки! Потом... — Нет, подожди, — мягко перебивает Амфином. — Мне не нужно золото, успокойся. И подарки предназначены для твоей матери, не отбирай их. Хотя... Я не уверен, что она рада от души, но она и не испытывала ко мне отвращения. От независимости не откажусь, но мне некуда деваться, если отец узнает, что я убил наших людей, и он давно нашёл себе нового наследника. Но... Я хотел бы другое вознаграждение. — Какое? — спрашивает Телемах, совершенно не догадываясь о чём может идти речь. Взгляд карих глаз Амфинома опускается к губам Телемаха. Тонким, светло-красным. Смотрела ли кто-то из служанок на его уста с такой же любовью, с этим желанием прикоснуться к ним своими. А может кто-то и исполнил его мечту, забрал первый поцелуй принца. Был ли он быстрым, невинным, обычным прикосновением или страстным, забирая весь слащавый вкус. Согласится ли, узнав такую бессовестную мысль, возникшую у его помощника. Что подумает? Амфином для него не больше чем бывший жених его матери. Одиссей вернулся, больше никто не посягнёт на её руку. С царицей не вышло, переключился не царевича? Настолько сильно хочет захватить власть на Итаке? Но ему не нужна власть, только принц. Его губы. Его внимание, любовь. Чтобы он одаривал его улыбкой, как никогда никого другого. Может быть свою мать, отца. С кем он ещё знаком так близко? Некий Писистрат, царевич Пилоса, которого Телемах встретил во время поисков отца? Он слышал сплетни о том, что во время путешествия, юноши спали вместе, не просто рядом, а намного ближе. Насколько же правдивы эти слухи? Только спросить экипаж, слышали ли они что-то из их общей каюты. — Да так. Это неважно. Независимости будет достаточно. — Тогда оставайся ещё на пару дней. В груди что-то вспыхнуло, от внезапного предложения. Будет ли у него спальное место в одной постели с Телемахом, как было с пилосским принцем? Удостоен ли он такой почести? Все они царевичи. Или Дулихиум, контролируемый Итакой не считается за царство, просто маленький народ, имеющий якобы власть для душевного спокойствия, дабы сделать вид, что оно способны на что-то? Часы длились незаметно только в присутствии Телемаха. Когда же наступала ночь, Амфином не мог найти себе места, как правильно лечь в одиночестве? Оттого и не спится. Все мысли только и любимом. Давно ли это началось? Определенно. К сожалению, не первое, а второе, впечатление о женихах, было как раз то, как они проявляют неуважение к своему принцу, а потом смеялись, глядя как он хромает. Такой была их первая встреча и первое прикосновение. Телемах, конечно, был напуган, когда кто-то вдруг помог встать ему прямо, но не сопротивлялся. Среди всего хаоса это был единственный луч надежды на лучшее будущее. Приближался день его отплытия, Амфином получил приказ о независимости Дулихиума, Акаст станет полноценным царём, его новый сын — законным наследником. А Амфином... Он уже никто для него. — Спасибо за тёплый приём, Телемах. И за всё что ты сделал. — Тебе спасибо. Амфином вздыхает, снова глядя на излюбленные, желанные губы. — Это точно всё, чего ты хотел? — Нет. Итакиец слегка проворачивает голову, становясь ещё ниже. Пожирая собеседника любопытством своих голубых глаз. — Но я и этим доволен, — пролепетал дулихиумец, отворачиваясь. Он получит хотенье, в своих сладких снах, вновь засыпая без любимого рядом. Но о какой сладости может идти речь, если каждое пробуждение будет заканчиваться пустотой внутри, оторванной частью души без того, что тебе никогда не светит? Телемах женится, будет счастлив, его сын сменит престол. Амфином же ему такого дать не сможет. Только позор. Позор.