Парные Знаки

      Свадьба отгремела пышным, душным облаком золота и шелка. Цзян Яньли была единственным бриллиантам посреди этого циничного балагана. Их брачная ночь – островок тишины в море тревоги. Отец не пришел на утреннее приветствие. Странно, непривычно странно... Прошли дни, недели, шесть месяцев. Глава Цзинь решил податься в затворники что ли? Этот человек, чья жизнь была непрерывной интригой, разврата и бахвальства, не появлялся на советах, отменил аудиенции. Даже слуги шептались, боязливо косясь на запертые двери его покоев. Матушка ходила с каменным лицом, ее обычная язвительная холодность в сторону отца сменилась ледяной, настороженной тишиной. Она что-то понимала, что-то ужасное...       Предчувствие, липкое и холодное, сжимало горло. Сегодня он не выдержал, они с Яньли женаты уже больше полугода, а отца Цзинь Цзысюань видел всего пору раз... Он должен был увидеть его, увидеть этого призрака, в которого из за чего-то превратился глава Цзинь.       Цзинь Цзысюань прошел по знакомым, слишком тихим коридорам Башни Кои. Воздух становился тяжелее, гуще, с каждым шагом к отцовскому кабинету. Запах… Сперва едва уловимый – затхлый, сладковато-гнилостный. Потом сильнее. Как болотные испарения, смешанные с медью и чем-то невыразимо чужим... Дверь в кабинет была приоткрыта. Цзинь Цзысюань замер на пороге. Сердце колотилось, как не пойми что. Там были его отец... и матушка. Но что то было не так, он не выглядел как тот старый развратный, расчётливый интриган которого он помнил. Он стоял в пол оборота к двери около которой стояла матушка, посреди кабинета. Его одежда казалась непростительно поношенной, спина слегка сгорблена и неестественно напряжена. Вокруг него клубилась небольшой темный дым. Он колыхался, как черное пламя, поглощая свет, делая воздух вязким. Исходившая от него ци была искажена до неузнаваемости. Она давила на грудь, вызывая тошноту.       Цзинь Гуаньшань издавал нечленораздельное бормотание, переходящее в хриплый рык. Слова невозможно было разобрать, только дикую смесь ярости, боли и чего-то совершенно безумного. Казалось, его голосовые связки рвутся. Господа Цзинь стояла в нескольких шагах, лицо белее Гусуланьских одежд. Её глаза, обычно полные презрения или твердой сдержанности, были широко распахнуты от чистого, первобытного ужаса. Она не плакала, она просто смотрела на это… на то, во что превратился её вроде бы как муж. Её руки были сжаты в кулаки так, что ногти впились в ладони чуть ли не до крови: – Отец? – голос Цзинь Цзысюаня прозвучал тихим, сдавленным шёпотом. Он был громче этого бормотания, но казался ничтожным в этой гнетущей атмосфере. Цзинь Гуаньшань уставился на него с искажёной гримасой нечеловеческой злобы. Судя по взгляду он даже не узнал его. В его белых глазах вспыхнула слепая ярость: – ...Пошёл прочь... ОТРОДЬЕ! – его голос сорвался на дикий рев. Рука, дрожащая, неестественно выгнутая, метнулась к поясу: – МАТУШКА! – закричал Цзинь Цзысюань инстинктивно бросившись к ней, чтобы оттащить от этой твари. Цзинь Гуаньшань с воплем, больше похожим на звериный рык, без изяществ выдернул меч. И метнул его в сторону. Не с мастерством фехтовальщика, а с дикой, нечеловеческим безумием. Меч просвистел в воздухе, целясь наследнику прямо в грудь. В этот момент мир замер, Цзинь Цзысюань в порыве шока тоже. Он впервые видел такое безумие отца и неистовый ужас в глазах матери. Мадам Цзинь бросилась к сыну под летящий меч, распахнув руки выступив в роли живого щита. – ПРОЧЬ ЦЗЫСЮАНЬ! – её голос, обычно такой нежный и слегка строгий, прорезал воздух отчаянным, хриплым криком. – ЗАБЕРИ ЯНЬЛИ В ПРИСТАНЬ ЛОТОСА! СЕЙЧАС ЖЕ! — в туже секунду раздался отвратительный хруст ломающихся костей и резкий запах крови – Будет война... – ее последние слова были сказаны сквозь хрип, пока она содрогалась в предсмертных конвульсиях. Её глаза, полные невероятной боли и… странного облегчения, встретились с глазами сына.       Кровь. Алая, яркая, хлынула из раны, оскверняя роскошные золотые шелка. Она рухнула на колени, заслонив собой своё чадо даже в падении. Отец заревел от ярости, и рванулась вперед, вырывая меч из тела жены.       Тело наполненное ледяной яростью смешанные с животным ужасом. Нельзя сейчас думать, надо действовать. Каким бы глава Цзинь не был безумным, а в башне золотого карпа по сих пор практически все беспрекословно подчинялись ему. Цзинь Цзысюань не стал смотреть на корчащееся тело матери. Не стал смотреть на ревущее чудовище, которое было его отцом. Быстро развернувшись он вылетел из кабинета, снося на бегу перепуганного слугу. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул. Ему срочно нужно найти свой отряд подченёных и приказать им немедленно направится в Пристань Лотоса: — Цзинь Гуаньжун! — из толпы людей к нему тут же ринулся молодой парень в клановых одеждах Цзинь. — немедленно собери отряд и выдвигайся в Пристань Лотоса! Здесь мы больше не в безопасности... — сказал Цзинь Цзысюань уже направляюсь свои покоя где находилась Яньли.       Цзинь Гуаньжун не задавал вопросов. Вид наследника, и кровь – говорили красноречивее слов. Цзинь Цзысюань ворвался в покои: – Яньли! – она уже вскочила с постели, испуганная шумом. Её глаза встретились с его, полными ужаса и решимости. – Отец сошел с ума! Нам нужно уйти! — не дав ей и опомниться Цзинь Цзысюань схватил её на руки лёгкую, хрупкую, но сейчас она и их ребенок были самым драгоценным грузом. Она вскрикнула, обвила мою шею, ее глаза были огромны от ужаса, но она молчала, доверяя. Они выбежали во двор. Отряд заклинателей Цзинь Цзысюаня был уже там, на мечах. Несколько верных слуг с узлами поклажи, судя по всему кто что успел схватить. Над Башней Золотого Карпа сгущались тучи, а в глубине коридоров слышался злостный крик приказов: – В Юньмэн! – скомандовал Цзинь Цзысюань, вскакивая на свой меч и крепче прижимая Яньли. – Летим! Мечи взмыли в небо, унося их прочь от от этого места. Ветер свистел в ушах, смывая слезы ярости, но наверное никогда не забудет кровь своей матушки. Цзинь Цзысюань прекрасно понимал почему матушка приказала лететь в Юньмэн несмотря на то что он куда дольше чем орден Нэ. Юньмэн Цзян родина Яньли, они практически друзья с Вэнь, а те с Нэ. Господин Цзян сможет помочь, а если сил будет недостаточно попросит о помощи того кого боготворит само солнце и боится вся Поднебесная.