Ошибка

«Вот уродина», — думает четырехлетний Олег Палыч, когда родители показывают ему сестру. Диану — по имени богини из мифов, которые так любит читать отец. Конечно Олег видел младенцев раньше — на картинках из книг для беременных, которые мама активно читала последние девять месяцев. Младенцы были смешные, розовощекие и постоянно лыбились. Но девчонка, завернутая в жвачно-розовое одеяло, не похожа на картинки. Она сморщенная как изюм. И не улыбается. Наоборот — мрачно смотрит на него своими зелеными глазищами, хмурится недовольно, а потом открывает рот и издает оглушительный рев. Олег от неожиданности отскакивает в сторону и тоже начинает реветь. — Два сапога пара, — смеётся мама, прижимая к себе сверток с дочерью. Отец согласно кивает и начинает успокаивать сына. *** Сидя у себя в комнате спустя несколько часов Олег уверен — он никогда не полюбит свою сестру. Её совершенно не за что любить, эту страшную, глупую, крикливую девчонку. Девчонку, больше похожую на пришельца, чем на человеческого детеныша. А может быть она и в самом деле пришелец? Или подменыш. Фейское отродье. Как в сказках. — Олег! Олег откладывает в сторону самосвал и поворачивается к заглянувшей в комнату маме. Думает о том, что это странно — снова видеть ее без огромного круглого живота, на который так здорово было класть голову. Как на подушку. — Диночку надо искупать. Поможешь? А ещё из маминого живота временами раздавались толчки. Это было смешно и страшно одновременно. А ещё захватывающе. По крайней мере мама с папой каждый раз задерживали дыхание от восторга и улыбались, совсем как маленькие. — Не могу, — Олег снова притягивает к себе игрушку. — Я занят. — Ну Олег, — мама ласково треплет его по волосам. От неё пахнет конфетами и молоком. — Ну не будь букой. Ну пожалуйста. Ради меня. Олег тяжело вздыхает и поднимается на ноги. Он в любом случае согласился бы помочь, просто хотел потянуть время. Чтобы подменыш не думала, что он купился на её фокусы. Пусть она и обдурила родителей, его ей не одолеть. — Мы будем купать её в ванной? Вообще-то ванная очень большая для младенца, пусть и подменыша. Вдруг утонет? Олег неожиданно ловит себя на мысли, что ему бы этого не хотелось: мама с папой расстроятся. …Младенцев, как оказалось, купают в тазу. Олег послушно носил кастрюльки с холодной водой (пока папа носил ковши с горячей), наполняя огромный жёлтый таз, взгромоздившийся на стол в родительской спальне, и недовольно косился на стоящую в углу люльку, где, издавая невнятные звуки, лежала Воеводина Диана Пална, моментально сокращённая до Дины. Дина. Диана. Римская богиня охоты, разговаривающая с животными. Олег выливает в таз последнюю кастрюльку и подходит к детской кроватке. Лежащая внутри девчонка издаёт громкий, требовательный писк. Олег кривится и (сам не зная зачем) просовывает руку между прутьями колыбели. И тут же вздрагивает, когда крохотная ручка цапает его за палец. — Эй! У крохотного пришельца горячие, влажные ладони. А может быть (от этой мысли Олег корчит брезгливую рожу, но от кроватки, тем не менее, не отходит) просто слюнявые. Или в инопланетной слизи. Фу. Ему бы выдернуть руку и как можно скорее бежать в ванную, но… Пальчики. Её пальчики крохотные, как у куклы — Олег видел у девчонок в детском саду. А глазищи, которыми она смотрит на него повернув голову, наоборот — огромные. И зелёные. Яркие-яркие. Зеленущие. Олег хочет сказать, что он её насквозь видит, но не может. Потому что подменыш улыбается. Впервые. Улыбается ему. — Научи меня говорить с животными и так быть, оставайся, — бурчит мальчик перед тем, как отец подходит, чтобы вынуть дочку из колыбели. Диана Пална вякает что-то на своём языке и решительно отказывается отпускать палец старшего брата. А когда всё-таки отпускает, то начинает громко, требовательно реветь. Олег демонстративно закатывает глаза (он чувствует себя глупо, но никогда в этом не признается) и поспешно дезертирует к себе в комнату. *** — …Олег! Олег лишь старательнее сосредотачивается на книге, игнорируя канючащую сестру. — Олег, поиграй со мной! Ну Олег! Дине четыре года. Она ходит в детский сад, играет в скучные игры с куклами и время от времени порывается в комнату к старшему брату, но мама не позволяет: у Олега уроки. Олегу восемь. Он взрослый. Он ходит в школу. У него есть друзья — такие же мальчишки, а ещё он очень, очень, очень много читает. Родители не сомневаются: профессором будет. Вот и получается, что единственное совместное времяпрепровождение у сестры и брата — по вечерам, когда папа зажигает настольную лампу и читает мифы народов мира своим домашним; да семейный же просмотр синематографа. Олег не слишком горит желанием возиться с сестрой, а мать не хочет на него давить, опасаясь спровоцировать вражду между детьми. Вместо этого она предпочитает выжидать. Это кажется правильным, несмотря на то, что муж уже почти неприкрыто бьёт тревогу. — Маша, ты ведь понимаешь, что это ненормально — когда дети не общаются? — Паш, они сами разберутся. Дай им время. Это правильно. Я так чувствую. … И вот теперь мама с папой уехали в гости, оставив мелкую на него. Олег очень гордился тем, что его посчитали совсем взрослым, но не был готов к повышенному вниманию к своей персоне. — Я маме скажу, что ты меня игнорируешь! Динка недовольно топчет ногой. В её зеленущих глазах — слезы. Олег не выдерживает. Он загибает уголок, откладывая «Остров сокровищ» в сторону и со вздохом поворачивается к сестре. — Во что ты хочешь сыграть, чудовище? У Дианы Палны в руках — куклы. Олег с кряхтением сползает на пол, предвкушая скучнейшие «дочки-матери», но сестра смотрит на него как на заговорщика и громко шепчет: — В жертвоприношение. А вот это уже ощущается интересным. — И как же в него играть? — Вот эта кукла, — деловитым тоном начинает объяснять Дина, — поехала в экспедицию. Она пропала. Её зовут Саша, как мою подружку. Ты знаешь, она такая… Олег слушает про девочку Сашу с толстыми косичками, про куклу Сашу, которая потерялась в джунглях и которую поехал спасать её лучший друг Кен… — …а потом оказывается, что Саша его обманула. Потому что в жертву должны принести его. И они начали драться, и он оторвал ей голову, но тут пришёл злобный краб и приставил голову ей на место, а Кена схватил за ногу и облил зельем бессилия. — А потом? — Олег откладывает игрушечного краба в сторону. Ему интересно. — А потом Саша положила Кена на землю и облила зельем всесилы. А потом она взяла нож, и бух! Бух! Бух! Пластиковый нож азартно стучит по пластмассовому телу Кена. Зелёные глаза сестры полыхают бешеным энтузиазмом. — И зачем она это сделала? Пожалуй, в такие куклы Олег не отказался бы сыграть ещё. — Ну как же зачем? — Дина смотрит на него с неподдельным возмущением. — Чтобы её богиня была довольна. Просто, если бы Саша попросила его, Кен никогда бы не согласился. Понимаешь? Олег кивает, думая о том, что папины мифы как-то не так сработали в случае с мелкой. — Мы же поиграем с тобой ещё, Олег? В голосе сестры — ничем не прикрытая мольба. Олег хочет сказать, что у мальчиков не принято дружить с девчонками, но не может. Потому что ему понравилось играть в жертвоприношение. Потому что с Динкой весело. Потому что она смотрит своими огромными глазищами, и от этого взгляда у него как будто ломается что-то глубоко внутри. — Да, конечно. Все-таки сестра это не просто девчонка. Это совсем другое. Парни поймут. Просто обязаны понять. А не поймут — ну значит и друзья из них такие себе. Олегу такие не нужны. — Ура! — Динка в порыве радости бросается ему на шею. И Олег, окончательно растерявшись, нерешительно обнимает её в ответ. *** — Олег. Голос Динки непривычно тихий и хриплый. Олег вздрагивает от внезапно подступившего изнутри холода и подтыкает сестре одеяло. — Что? — А если я умру, я вознесусь на Олимп, да? Как Ариадна? — Олимпа не существует. Это прозвучало грубее, чем в голове. Олегу плевать. После того вечера без родителей они стали не разлей вода. Им было весело: Динка играла в детективов, придумывая преступления и тут же распутывая их. Динка тянула его то в заброшку неподалёку — ловить призраков, то исследовать русло вытекающей из трубы реки, то играть в разведчиков и оббирать яблони в городском парке… Иногда об их шалостях узнавали родители и тогда Олег брал вину на себя: это он придумал, он подбил, он плохо соображает. Это он разбил окно на первом этаже, неудачно ударив по мячу. Это он придумал развести костёр в подъезде. Это он измалевал граффити школьную стену… — Нет, существует! — Девочка вскидывается возмущённо и тут же заходится кашлем. — Существует! — Даже если и существует, мелкоту туда не возьмут. — Ты специально так говоришь! — Потому что я хочу, чтобы ты жила. Дура малолетняя. Олегу вспоминается их первый совместный вечер. Как они играли в жертвоприношение. Как потом он поставил (сам поставил! Как взрослый!) варить сосиски, чтобы накормить сестру. А она сидела на стуле и весело болтала ногами, похожая на куклу в своём красном платье с белым воротником. И как потом, уже после того, как он лёг спать, она пришла к нему под бок, мотивируя это тем, что боится темноты. Олег тогда долго лежал и слушал размеренное дыхание прижавшейся к нему сестры. Думал про то, что всё произошедшее сегодня — своего рода сумасшествие. Но сумасшествие, которое ощущается правильным. — Я тебя люблю, Олег. Голос сестры выдергивает его обратно в реальность. У Динки температура — 38,5, мама в истерике, папа бегает по аптекам, «скорая» совсем не торопится приезжать, а Олег не может отделаться от иррационального, внезапно возникшего ощущения: всё наладится. Динка обязательно выкарабкается, выберется, расцветёт. Потому что время её ещё не вышло. Потому что она обязательно вырастет. Потому что… Олег сглатывает подступивший к горлу комок и крепко сжимает крохотную девичью ладошку своими пальцами. *** Когда тринадцатилетняя Динка отправляется на вечерние курсы по рисованию, семнадцатилетний Олег весь вечер не находит себе места. Динка растёт, становясь настоящей красавицей. Она носит обтягивающие кофточки и короткие юбки, больше похожие на пояса, и супер обтягивающие джинсы — по примеру девочек из класса. Она красит ногти в красный цвет и демонстративно жуёт жвачку. Что, впрочем, не мешает ей отлично учиться и оставаться такой же егозой, как в раннем детстве. А ещё Динка рисует. Хорошо рисует, талантливо. Олег так не умеет, да и не хочет — ему куда больше нравится терзать гитару и колотить грушу в боксёрском зале. Только он самоучка. Рисованию же таким образом не научиться. Особенно если хочешь стать дизайнером, как Динка. Неудивительно, что мама с папой нашли ей курсы. Сегодня как раз должно быть первое занятие. Оно длится час. Ещё полчаса на дорогу в одну сторону. Динка должна вернуться через двадцать минут. Олег заглядывает на кухню. Мама варит борщ. Папа читает автомобильный журнал. Идиллия. Олег не выдерживает и, накинув куртку, выходит в прохладу майской ночи. … Он успевает вовремя. Как раз к моменту, когда трое малолетних упырей перегораживают проход тонкой девичей фигурке с рюкзаком за плечами. Сжимают кольцо вокруг неё. Вальяжно приобнимают, что-то говорят, игнорируя произнесенные тонким, подрагивающим голосом мольбы отпустить. Олег чувствует как животная ярость закипает где-то в районе солнечного сплетения, растекаясь по телу. Мир становится нереально отчетливым, с легкой каймой красного цвета по краям. — Отошли от неё, — ему кажется, что он говорит спокойно, но на самом деле — почти рычит. — Сейчас же. Он почти слышит, как колотится её сердце. А может быть это его сердце. Потому что выйди он хоть на пять минуточек позже… — Слышь, ты чо, самый смелый? Логика говорит, что это безумие — нападать на троих разом. Олег на доводы логики плевать хотел. А еще он надеется, что Динка воспользуется моментом. Убежит… Динка не убегает. Вместо этого она осматривается по сторонам и, схватив первый попавшийся булыжник, опускает его на голову одного из своих обидчиков. Последнего — первого Олег к этому моменту уже отправил в нокаут, а второй — позорно сбежал. — Камень только обратно на землю не бросай. Какое-то время они просто смотрят друг на друга. До тех пор, пока у Олега не находятся хоть какие-то слова. — Почему? — Если ты его убила — будет следствие. — Этот разговор абсурден по своей сути. Но ничего другого в голову не приходит, а молчание — невыносимо. — Камень станет уликой. — В пруд выброшу. Голос Динки звучит спокойно. Слишком. Олег знает сестру достаточно, чтобы понимать: скоро её накроет. Нужно уходить. — Отличный план. Они нарочито неспешно доходят до ближайшего пруда (чтобы не вызвать подозрения у прохожих — возможных свидетелей) и Динка неловко швыряет камень в стоячую спокойную воду. Её ощутимо трясёт, но она держится. Его смелая, находчивая сестричка. — Я тебя люблю. Это вырывается непроизвольно. Динка всхлипывает и прячет лицо у него на груди, чтобы скрыть рыдания. Олег прижимает её к себе (он очень надеется, что она не заметит, как у него подрагивают колени) и думает о том, что больше не хочет посвящать свою жизнь спорту. Вместо того, чтобы стать тренером по боксу он пойдет работать в полицию — чтобы сделать городские улицы чище. Чтобы таким девчонкам как Дина было нечего бояться. А еще — что курсы по рисованию это конечно хорошо, но недостаточно. Динка должна уметь постоять за себя. Он сам будет её учить. *** Когда Олег поступает в МГУ, Динка горда и расстроена одновременно. — Бросаешь меня, да? — Конечно нет. — Олег ерошит её чёрные волосы и целует в лоб. — Я буду звонить и приезжать на каникулы. Ты ведь будешь умницей? — Я всегда умница. Динке четырнадцать. Она стрижется под мальчика, носит широкие джинсы и таскает толстовки из шкафа старшего брата. У неё в ухе — три серёжки в виде шипа (Олег спецом водил её к одному своему приятелю), она пользуется чёрной помадой и густо подводит глаза. Учителя в ужасе. Одноклассники считают её чокнутой и сторонятся. Динке плевать. Она взахлёб читает «Унесённые ветром», рисует сюжеты из греческой мифологии, постоянно просыпается из-за кошмаров и каждую пятницу остервенело колотит грушу (и партнеров по спаррингу) в компании старшего брата. У неё хорошо получается. Олег доволен. — Я знаю. Но обязан соблюсти политесс. Дина закатывает глаза. Олег тоже. Если бы их сейчас видела мама, то она в очередной раз сказала бы, что они — два сапога пара. Потому что мимика. Жесты. Интонации. Кто бы мог подумать. — Я буду скучать. — Динка подаётся вперёд и обнимает его. От неё пахнет парфюмом с запахом сирени и крыжовника (его подарок на последнее восьмое марта) — по мотивам аромата её любимой фэнтези-героини. Олег обнимает её в ответ и мысленно поражается тому, какая же она уже большая, его сестрёнка. И одновременно с этим — такая маленькая. Беззащитная. — Я тоже. Буду звонить тебе каждую неделю. Договорились? — Каждый день! — Динка отстраняется и с мольбой смотрит ему в глаза. — Пообещай мне. — Обещаю, — Олег сглатывает подступивший к горлу комок и ласково ерошит ей волосы. — Я обещаю тебе. *** Москва оказывается совсем непохожей на Новосибирск, а учёба на юридическом отжирает кучу сил. Но Олегу нравится. Он находит странное удовольствие в этом бешеном ритме, словно наконец-то нашёл недостающую часть себя. С Динкой они созваниваются ежедневно. Её всё ещё мучают кошмары и чувство вины за то, что это она спровоцировала тех насильников (Олег снова и снова объясняет ей, что это не так, и каждый раз всё возвращается на круги своя). Олег предлагает ей рассказать родителям, но сестра отказывается наотрез, опасаясь, что они только рассердятся. — Райку из четвёртого подъезда недавно… Её родители сказали, что она наверное сама хотела. Что ей понравилось. В полиции тоже посмеялись. Она… Буквально в это воскресенье… Из окна… Больше всего на свете Олег в такие моменты ненавидит расстояние между ними. Видятся они только на праздниках и каникулах, когда он приезжает домой. Пусть ненадолго, но лучше так, потому что тепло родительского очага — бесценно, пусть даже Новосибирск ощущается всё более чужим и тесным. Динка всё также таскает его толстовки, но шипы в ушах сменились аккуратными стразами, а стриженные «под горшок» волосы — ассиметричным каре. Она всё также рисует сюжеты из греческой мифологии, но поступать планирует на психолога. В Москву. Мама с папой не возражают — только просят быть аккуратнее и нанимают репетиторов для подготовки. Одна из них, преподавательница обществознания, оказывается феминисткой. Олег скептически относится к новому интересу сестры, но когда через пару месяцев с удивлением замечает на ней (впервые после истории с нападением) нежно-розовую футболку в обтяг вместо черной толстовки не по размеру, смиряется. А через полгода, когда Динка радостно сообщает ему, что кошмаров не было уже неделю и что она наконец-то поняла, что с ней все в порядке, а вина лежит исключительно на «этих мразях» — окончательно принимает. Ну странноватое движение, да. Неоднозначное. Но если оно исцелило его сестренку, значит не так уж там всё и плохо. А еще через некоторое время Динка приезжает к нему в Москву и блестяще сдает вступительные. Она носит длинные летящие сарафаны и косички из разноцветных нитей в отросших по плечи волосах. Она при первой же возможности таскает его по городу — в парки, на мероприятия, к достопримечательностям… Они встречают рассвет на Арбате и посещают ночные мистические экскурсии. Они ходят в походы выходного дня по ближайшему подмосковью, зависают в тирах и посещают недорогие концерты. Олег подрабатывает написанием дипломов и курсовых, Динка пробует себя как репетитор по русскому языку: да, родители посылают им деньги, но нельзя же полагаться исключительно на родителей. Олег мечтает завести кошку. Дина записывается на курсы по рукопашке, мотивируя это тем, что это позволяет ей чувствовать себя спокойнее. Олег заканчивает вуз с красным дипломом (он сам в шоке от того, что так получилось). Динка совершенно не парится об оценках (и все равно умудряется сдавать сессии на отлично). Олег устраивается на работу, сначала в ФЗС, а затем, совершенно внезапно для себя — в ФЭС. Динка идет по его стопам, меняя репетиторство на написание курсовых. Теперь она предпочитает классический стиль в одежде, собирает длинные волосы в небрежный хвост и почти не пользуется косметикой. У них почти не получается встречаться вживую: у него — работа оперативником, у нее — выпускной курс. Но созвоны никто не отменял, пусть и не ежедневные. Родители гордятся ими обоими. Олег почти безгранично счастлив. Для полного счастья не хватает только чтобы Таня ответила ему взаимностью, но это дело времени, он уверен. *** Свадьба с Таней приходится на сентябрь. Олег наблюдает, как три его самые близкие и любимые женщины весело хохочут над каким-то рассказом Толи, и улыбается. Думает о том, что мама выглядит как королева в своем любимом красном костюме. Думает о том, что если у них с Таней родится мальчик, то они обязательно назовут его Анатолием — в честь лучшего друга. Думает о том, что Динка очень органично смотрится в окружении его коллег. И если она сейчас поймает букет невесты, то это будет самое странное ощущение в его жизни, потому что она уже такая большая, такая взрослая, такая… ...Букет невесты ловит Алиса Жаровская. Олег смеется и ободряюще хлопает по плечу раскрасневшегося Толика. — Кажется ты попал, братишка. Я чувствую, что вас ждет долгая и счастливая семейная жизнь. Интуиция. — Думаешь, она согласится? — Толя смущенно ерошит волосы. — Не сейчас конечно, — Олег задумчиво смотрит на то, как его жена обнимает девушку их общего лучшего друга. — Попозже. Попробуй поднять эту тему ближе к Новому году. — О чем болтаете? — в воздухе пахнуло смесью из крыжовника и сирени. Динка обняла их обоих со спины и привычным жестом укусила старшего брата в плечо — от переизбытка любви. — Дина, — Олег ворчит чисто из принципа, по привычке. — Ой, всё, — сестра закатывает глаза. Нарочито демонстративно и одновременно с ним. — Так, Ломов, я что-то не поняла. Ты почему до сих пор не рядом с Алисой? — Понял, сваливаю, — Толя шутливо поднимает руки вверх, демонстрируя, что сдается. — Ишь, какая. — Такая, такая, — Динка приосанивается с серьезным видом, но глаза у нее смеются. — Да не твоя. — И слава богу. — Толя посылает ей воздушный поцелуй и уходит к Алисе. Олег хохочет. Динка утыкается головой ему в плечо и радостно улыбается. — Как думаешь, я бы смогла работать в ФЭС? — А оно тебе надо? — суть вопроса доходит до Олега не сразу, а когда доходит, то веселье испаряется без следа, приведя на смену тяжелый осадок. — Нет, не так. Ты уверена, что ты потянешь? Работа в ФЭС — увлекательная, но тяжелая. Слишком много грязи. Слишком много людских трагедий. Последнее, чего бы ему хотелось — чтобы сестренка сломалась под этим гнетом. — Сомневаешься в моих компетенциях? А как же Толя? Он пришел полностью гражданским, а сейчас… — Я имею ввиду «морально», — уточняет Олег. — ФЭС тебе не развлекательное заведение. — А, — Дина задумчиво хмурится. — Я не знаю. Но хочу попробовать. Хочу помогать людям. Женщинам, которые пострадали от насилия. Любых видов. Вдруг получится? — Не уверен, что у нас есть ставка психолога. Но с Рогозиной поговорю. Даже если Галина Николаевна не устроит его сестру в ФЭС (Олег уверен в этом на 99%), она сможет посоветовать действительно хорошее место. — Спасибо. Дина берет его за руку. Её ладонь — горячая и самую малость влажная. Совсем как в детстве. Олег вспоминает её — маленькую и сморщенную, завернутую в жвачно-розовое одеяло. Вспоминает, как считал её пришельцем или подменышем. Как считал, что её абсолютно не за что полюбить… …К огромному счастью для самого себя, он еще никогда так не ошибался.