Главное правило вебкама

      В аудитории, где проходила пара по архитектурной графике и колористке, стояла тишина, за исключением раздающегося глубокого, низкого голоса преподавателя, что читал студентам лекцию. Все кропотливо записывали конспект в тетради, слышался шелест бумаги и царапание ручек, но ни единого разговора и даже перешёптывания. Записывали конспект все студенты, кроме одного.       Йо, сидевший за последней партой по своему обыкновению, наблюдал за преподавателем из-под полузакрытых век и даже не думал браться за ручку. Наблюдал за своим преподавателем. Любимым, обожаемым, сексуальным. Тот стоял за кафедрой на возвышении и зачитывал лекцию со своего же конспекта, который он выписал для пары из нескольких учебников буквально вчера.       Йо в режиме реального времени наблюдал за тем, как Хао готовится к этой паре за столом в их квартире: ответственно и скрупулёзно. Но это было вчера, а сегодня Асакура слушал лекцию и её смысл никак не хотел доходить до затуманенного желанием разума.       Он не мог отвести взгляд от Хао. Доджи выглядел невероятно сексуально и притягательно: классический костюм двойка, белая рубашка, чёрный галстук, распущенные волосы. И такая чертовски соблазнительная улыбка, которой он одаривал Йо лишь тогда, когда поднимал взгляд от конспекта и находил им своего парня. Остальные студенты не отрывались от тетрадей, еле успевая записывать лекцию, опустив головы, и только Йо смотрел на него томно, желанно, с титаническим усилием сдерживаясь от того, чтобы не застонать на весь класс.       Хао это нравилось. Нравилась их маленькая игра, которую он сам придумал за день до этой пары. И Йо просто не мог ему отказать.       Асакура благодарил всех богов, которых знал, за то, что в данный момент в конце аудитории он находится один. Аширу, который обычно сидел в соседнем ряду, болел уже целую неделю — «спасибо» холодным осенним ветрам за это. И никто из одногруппников не обращал внимание на парня за последней партой, который, должно быть, спит по своему обыкновению. Ведь все к этому привыкли.       Однако Йо не спал. Не мог спать на предмете своего парня, особенно сейчас, когда маленький вибратор внутри заставлял вздрагивать, краснеть, даже потеть под тёплой толстовкой и молить о том, чтобы всё это побыстрее закончилось. Но нет, вибрации только усиливали возбуждение, напряжение в паху возросло до предела, а член болезненно упирался в плотную ткань джинс. Блять, кто бы знал, как хотелось к нему прикоснуться, подрочить и довести себя до оргазма, но нельзя. Только не здесь.       Конечно же, Хао знал об этом желании. В перерывах между зачитыванием лекции, он кидал взгляд на покрасневшего Йо и не мог сдержать усмешки. Видел, как ему хорошо, просто нереально ахуенно, поэтому каждый раз прибавлял мощность вибраций на своём смартфоне, что лежал на кафедре рядом с конспектом.       Секс-игрушки — прекрасное изобретение человечества, особенно те, что работали на расстоянии и управлялись с телефона. Хао не переставал удивляться их разнообразию, поэтому не удержался от очередной покупки как раз тогда, когда зашла речь о подарке на маленькую годовщину их отношений. И сейчас пожинал плоды своей сообразительности и хитрости. Довольствовался видом возбуждённого Йо в аудитории университета, где находилась почти вся его группа. Быть пойманными одногруппниками только подливало масло в огонь наслаждения, которое в первое время Йо пытался подавить в себе. Однако сделать это всё же не удалось.       Почувствовав усилившуюся вибрацию внутри, Асакура прикусил губу, проглатывая стон, и прикрыл глаза руками. Боже, ещё чуть-чуть и он точно не выдержит. Хао будто издевался над ним, доводил до чёртового исступления, знал, что Йо не сможет сопротивляться воздействию вибропули на точку удовольствия. И наблюдал за жалкими попытками сдерживать шумное, частое дыхание и рвущиеся из груди стоны.       Блять, каким образом остальные присутствующие в аудитории этого ещё не заметили? Йо лишь надеялся на скорый звонок, который позволит ему избежать участи быть пойманным. Позволит выбежать из аудитории в туалет и там довести дело до конца.       Но конец пары, как назло, наступит только через десять минут, а Асакура чувствовал, что уже находится на пределе. Он откинулся на спинку стула и запрокинул голову вверх, смотря заволоченными пеленой глазами в белый потолок в надежде, что это отвлечёт его от накатывающих волн истомы. Хао, вновь кинув на него взгляд, увидел часто вздымающуюся грудь, вытянутую шею, дёрнувшийся в предвкушении кадык и прикушенную нижнюю губу, и сам возбудился не на шутку.       То, чем они сейчас занимались, было опасным делом. Очень опасным. Но таким, сука, возбуждающим. Это удовольствие — наблюдать за исступлённым парнем — подпитывалось лёгким страхом быть спаленными прямо в стенах университета. Да, возможно они рисковали, но Хао только сейчас понял, что оно того стоило. Их маленькая игра ему чертовски нравилась и возбуждала не по-детски. Хорошо, что сейчас он стоит за кафедрой и умело скрывает свой стояк в брюках. И пока никто из студентов не заметил последствий их шалости.       Доджи вновь увеличил силу вибраций в вибропуле со своего смартфона и сразу заметил, как Йо вздрогнул, сильнее прикусив губу. Вернувшись в исходное положение, он злостно и одновременно вожделенно посмотрел на нагло усмехающегося преподавателя и поклялся, что ещё отомстит ему за эти мучения. Сладкие, исступлённые, волнительные мучения.       Усилившиеся вибрации сделали своё дело — Йо положил руки на парту, упёрся лбом в предплечья и широко раздвинул ноги. Нахлынуло дикое желание потереться о стул, плавно двинуть бёдрами, прикоснуться к изнывающему члену, тем самым имитируя секс. И Йо это сделал, кроме последнего. Вибратор с каждым движением сильно надавливал на точку внутри, отчего Асакура содрогался и старался шумно не дышать в прижатую к губам ладонь.       Однако любому терпению когда-нибудь приходит конец, Йо не выдержал, сильно зажал себе рот, проглотив рвущийся наружу стон, и мелко задрожал.       Хао с высоты кафедры наблюдал, как его любимый кончает. Да, без звуков, да, незаметно для других, но он видел пробившую его тело дрожь, и в паху сладко заныло от представшей картины. В горле пересохло. Доджи шумно сглотнул и продолжил зачитывать лекцию, стараясь исключить дрожь из голоса. Остальные студенты не должны были заметить этого — и они не заметили. Продолжили и дальше скрупулёзно записывать конспект в свои тетради.       Йо показалось, что он пережил один из самых мощных оргазмов в своей жизни. А страх быть пойманным только усилил его. Даже не прикоснувшись к перевозбуждённому члену, он кончил только от анальных стимуляций. С ума сойти можно!       И лишь когда дрожь отпустила тело, а оргазм — мысли, Йо с неким раздражением подумал о том, что он кончил прямо себе в штаны. Ощущение мокрой, липкой спермы в паху теперь будет преследовать его до самого дома, так как это последняя на сегодня пара, и Хао ещё поплатится за то, что придумал всё это. И как он поддался на эту провокацию?       Спустя несколько минут Йо поднял влажный взгляд на кафедру и увидел довольного Хао, который, соблазнительно улыбаясь, демонстративно поднял телефон экраном вперёд и закрыл программу для вибратора. Сумасшедший! А если бы это кто-нибудь заметил?       — Профессор, не могли бы вы повторить последнее предложение? — вдруг спросила Матильда, подняв голову от парты, и Хао резко опустил телефон на кафедру.       — Да, конечно, — поспешил он вернуть себе самообладание и сосредоточённое выражение лица, хотя это стоило ему больших усилий.       Йо лишь тихо усмехнулся, а затем глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Провёл ладонями сначала по горячим щекам, а затем и по волосам — так, надо успокоиться и привести себя в порядок, иначе он не сможет выйти из аудитории после звонка. И если за оставшиеся минуты он смог угомонить дико бьющееся в груди сердце и унять румянец на щеках, то с липкостью в трусах поделать ничего не мог. Чёрт!       Прозвеневший звонок нарушил тишину не только в аудитории, но и во всём корпусе. Студенты стали собирать свои вещи, вставать из-за парт и вываливаться в пустые коридоры, но только не Йо. Он медленно, неторопливо стал складывать письменные принадлежности в рюкзак в ожидании освободившейся аудитории. Хао вежливо прощался с каждым студентом третьего курса, не позволив себе выйти из-за кафедры, так как бугорок на брюках в районе паха мог выдать его с потрохами.       Когда же аудитория опустела, Йо встал из-за стола и, забросив лямку рюкзака на плечо, стал медленно продвигаться к выходу, однако путь его всё же лежал через кафедру. Доджи, опершись на столешницу, с неприкрытыми удовлетворением наблюдал за своим парнем, а когда дверь в кабинет захлопнулась, не сдержал и довольной улыбки.       — Ну как? Тебе понравилось?       Стоя напротив кафедры, Йо сдерживал в себе порыв и накричать на Хао за такую необдуманную выходку, и жадно поцеловать до потери пульса. Поэтому претворил в жизнь совершенно другое, третье желание, а именно, взяв преподавателя за этот долбанный галстук, резко притянул к себе и тем самым заставил Доджи наклониться и перегнуться через кафедру.       — Понравилось, — выдохнул Йо прямо ему в губы, еле сдерживаясь, чтобы не оставить на них укусы. Ровно такие же, которые украшали его собственные губы. — Но ты ещё пожалеешь об этом.       — Пожалею? — широко улыбнулся Хао, заглядывая в светлые, влажные, любимые глаза. — Ты забыл? Или тебе напомнить условия нашего пари? Ты обещал мне к концу прошлой недели научиться готовить тамагояки, и мы заключили сделку, что если этого не произойдёт, то ты проигрываешь мне желание.       Конечно же, Йо прекрасно помнил этот момент. Но тогда он не знал, на что подписался. Ему казалось, что загаданное желание Хао произойдёт где-нибудь в их квартире, за закрытой дверью, а не на всеобщем обозрении. И как же он ошибался! Фантазия у его парня не имела границ, именно поэтому сегодня Йо пожинал её плоды прямо в аудитории. Однако стоило признать, что ему чертовски понравилось исполнять это желание, вот только Хао так просто это с рук не сойдёт.       Не найдясь с ответом, Йо повторил его довольную улыбку и практически прошипел в любимые губы:       — Сегодня вечером тебе пиздец. Готовься.       Отпустив наконец галстук и позволив Доджи выпрямиться, Йо успел заметить промелькнувшее в тёмных глазах удивление вперемешку с лёгким подобием страха, и зашагал на выход из аудитории.       — Стой, Йо! — с неким волнением в голосе попытался остановить его Хао. — Что ты имеешь в виду?       — Узнаешь! — загадочно ответил Йо и резко толкнул дверь от себя, выходя в коридор третьего этажа, который уже успел наполниться студентами.       Он оставил в пустой аудитории своего преподавателя в замешательстве, который ещё долго провожал его взглядом и никак не мог понять, что значили эти слова. Что значит «ему пиздец»? Что задумал Йо?

***

      Весь день прошёл в томительном, можно даже сказать нервном ожидании. Если у Йо эта была последняя пара, а на работе выходной, и он отправился сразу домой, то у Хао рабочий день продолжился в офисе дизайнерской фирмы, куда он поехал сразу после университета.       Произошедшее в аудитории никак не хотело его отпускать — возбуждение получилось унять не сразу, а в мыслях то и дело вспыхивал сидящий на последней парте Йо, покрасневший, сдерживающий сладкие стоны, которые так и хотелось услышать прямо там, в присутствии остальных студентов. И осознание, что он кончил от управляемого им же вибратора прямо посреди лекции, надолго поселилось в голове.       Однако Доджи всё же пришлось вернуться к основной работе. До вечера он разрабатывал макет дизайна квартиры, отгоняя от себя волнующие мысли о предстоящем пиздеце, который ему обещал Йо. Возможно, Хао это признавал, он перегнул палку, загадав такое откровенное желание, но удержаться от этой маленькой шалости не смог, как бы ни старался.       Однако подумал о том, что подобное больше нельзя допускать, — если в университете их спалят на незаконных отношениях, тогда им точно придёт пиздец. Самый настоящий. И если Хао мог просто уволиться, то допустить исключение Йо из университета он не мог себе позволить. Поэтому подобные игры должны проводиться только за запертыми дверьми их квартиры, куда Доджи спешил попасть после окончания рабочего дня. Очень спешил, буквально летел на машине, рассекая холодный воздух и разгоняя осеннюю листву на дороге.       Он неосознанно задержал дыхание, когда вошёл в квартиру и закрыл на ключ дверь. Внутри стояла тишина, и Хао прислушался, чтобы понять, где находится Йо и что всё-таки задумал. Но было подозрительно тихо, лишь спустя несколько секунд он услышал, как из спальни доносится приглушённая музыка.       Скинув обувь, Доджи прошёл в комнату и увидел сидящего парня за столом, который с привычными наушниками на голове слушал музыку и делал какое-то домашнее задание. За рёвом гитар он даже не услышал пришедшего с работы Хао, а тот подумал над тем, что пока не будет его отвлекать и первым делом сходит в душ. Смоет с себя пот и пыль после долгого рабочего дня, освежится, дождётся пока Йо сделает уроки, а уж потом поговорит с ним. Возможно, за ужином, который ещё надо приготовить, потому что Йо так и не научился готовить даже элементарный омлет. И работа в общепите этому никак не поспособствовала.       Через десять минут Хао вышел из ванной комнаты с полотенцем на бёдрах, вымывшийся до скрипа и пахнущий цитрусовым гелем для душа. Перекинув длинные влажные волосы на одно плечо, он вновь прислушался к звукам в квартире, но было по-прежнему тихо. Ничего не понимая, Доджи прошёл в спальню и так и замер на пороге.       Йо стоял посреди комнаты в том самом эротическом костюме полицейского, который обещал купить с первой своей зарплаты. Тёмно-синяя рубашка с коротким рукавом, которая облегала не только его жилистые руки, но и в принципе весь торс, бутафорские погоны на плечах, некое подобие галстука на шее, до неприличия короткие чёрные шорты, открывающие вид на стройные ноги и выразительные бёдра.       На поясе висели пушистые розовые наручники, явно предназначавшиеся для любовных игр, а не задержания преступника. На голове фирменная полицейская фуражка, а на лице солнцезащитные очки-авиаторы, прямо как в американских фильмах. В руке Йо держал чёрную упругую плеть, концом которой он шлёпал по своей раскрытой ладони, и еле сдерживал довольную улыбку.       Хао так и застыл на несколько минут, рассматривая своего парня в эротическом костюме, вновь запечатляя новый образ в подкорку, и не мог поверить, что всё это происходит в реальности. Помнится, Доджи сам настаивал на том, чтобы выкинуть все атрибуты прошлой жизни Самурая и никогда не возвращаться к этому. Но сейчас… Всё совсем по-другому.       Это не стрим на несколько тысяч зрителей, в данный момент на Йо смотрит лишь один зритель — его парень, его любимый человек, и эта ролевая игра предназначается только для него одного.       — Хао Доджи, — взяв эмоции под контроль и войдя в образ, строго проговорил Йо и убрал улыбку с лица, — вы обвиняетесь в преступлении, совершенном сегодня в час тридцать две по токийскому времени в аудитории государственного университета. У вас есть право хранить молчание до прибытия адвоката, но на вашем месте я бы не стал этого делать. Вам есть что сказать в своё оправдание?       Хао еле сглотнул ком в горле. Он не мог даже моргнуть, неотрывно смотря на неожиданно оказавшегося в спальне сексуального полицейского, который на самом деле являлся его парнем. Только что, буквально десять минут назад, Йо сидел за столом в обычной домашней одежде и невинно делал уроки. Но за столь короткое время изменился до неузнаваемости, так быстро вошёл в новый образ, что Хао потерял дар речи.       Он и правда хранил молчание несколько минут, не зная, что сказать. В голове неожиданно стало пусто, мысли разбежались словно тараканы при включенном свете, а телом завладело одно единственное, непреодолимое желание — сорвать этот костюм, завалить Йо на постель и трахать, трахать, трахать.       Блять, таким Хао его ещё не видел. В его руках Йо всегда становился податливым, мягким, отдававшим всего себя в моменты их близости и позволяющим делать с собой всё, что душа пожелает. Однако сейчас, предчувствовал Хао, всё совсем наоборот.       Теперь он должен отдаться во власть своего парня и поплатиться за совершённое в обед преступление. Подчиниться до невозможности сексуальному полицейскому, который так неожиданно появился в их квартире. И почему-то Хао сдался тут же, даже не допустил мысли о сопротивлении.       Поддавшись правилу хранить молчание, он подошёл к напряжённому Йо, который не желал так быстро выходить из образа, и опустился перед ним на колени. Опустился на колени так, словно увидел перед собой божество в полицейской форме. В паху приятно заныло, полотенце заметно приподнялось, но Хао даже не обратил на это внимания.       Йо наблюдал за ним из-за тёмных солнцезащитных очков-авиаторов, продолжая похлопывать плёткой по своей ладони, и Доджи не мог понять по взгляду, о чём тот думает. Что ж, ролевая игра, так ролевая игра. Хао поддастся и этому.       Опустив взгляд, он с нескрываемым желанием стал рассматривать бёдра парня, обтянутые короткими шортами. Жилистые мышцы красиво вырисовывались под бледной кожей, тонкая ткань не смогла сдержать возбуждение, из-за чего Хао сразу заметил вставший член Йо и невесомо дотронулся до него пальцами. Асакура шумно выдохнул, но не стал мешать.       А следом Хао провёл ладонями по его бёдрам, сжал пальцами кожу и припал к ней губами. Послышался рваный, несдержанный выдох — Йо еле устоял на ногах от прикосновения. Он ощутил касание горячих губ к внутренней стороне бедра, не скрываемой шортами, а следом и влажный язык, который проделал дорожку вверх до паха.       Боже, Хао показалось, что сейчас он кончит только от этого. Ещё ни разу он не видел Йо в таком виде, и эти короткие шорты делали с ним что-то невообразимое. Поднимали из потаённых уголков души дикие, заветные, неукротимые желания, о которых Доджи сам не догадывался. Хотелось впиться в эти бёдра зубами, всосать нежную кожу, оставить сотни засосов, каждый из которых Хао потом зацелует.       Под веками он представлял себе Йо в полицейской форме с грёбаными чулками, такими женскими, с чёртовыми рюшами, которые он бы стащил зубами. Но нет, к этому образу чулки не подходили, а так нестерпимо хотелось ещё раз увидеть в них Йо.       Когда-то, на одном из стримов, Самурай уже надевал чёрные чулки в сеточку, и будь проклят тот момент, когда Хао не мог через экран ноутбука оказаться прямо в его комнате и насладиться им сполна. Что ж, это останется ещё одним желанием, которое, Доджи был уверен, он загадает в следующий раз.       Но в данный момент он мог выполнить другое, не менее желанное действие. Хао стал покрывать стройные бёдра Йо поцелуями, оставляя после них влажный след, кусать, засасывать кожу, а затем наслаждался видом не только появившихся красных засосов, но и бугорком в этих блядских коротких шортах.       — Хао Доджи, вы забываетесь, — попытался строго пресечь попытки соблазнения полицейского Йо, но голос предательски задрожал. — Это вас следует наказать, а не меня.       — Так накажите, господин полицейский, — севшим голосом ответил Доджи, впервые за несколько минут оторвавшись от ласк его бёдер и подняв взгляд вверх.       — Руки, — вернув себе самообладание, попросил Асакура и потянулся к висевшим на поясе пушистым наручникам.       Хао проследил за этим движением и сразу понял, к чему всё идёт. Поэтому без промедлений вытянул руки вперёд и с бешеным удовольствием в глазах наблюдал за тем, как Йо защёлкивает на нём розовые наручники.              — Пройдите на кровать, — скомандовал Асакура и для реалистичности своих намерений слегка шлёпнул плёткой по предплечью Хао.       Тот даже не думал сопротивляться. Поднявшись с колен, Доджи послушно лёг на кровать со сцепленными руками и стал внимательно смотреть за тем, что же Йо предпримет дальше. Ну надо же, как он вжился в роль! Хао даже не подозревал, что живёт с настоящим актёром!       Поправив очки на переносице, Асакура выудил из-под подушек заранее припрятанные верёвки и резко, за наручники, поднял руки Хао вверх. Доджи проследил за этим движением и с опозданием осознал, что Йо конкретно так подготовился к наказанию: он даже не заметил верёвки, которые нужны для того, чтобы закрепить его руки. Спинка кровати-то не кованая, а мягкая, закрепить наручники бы на ней не получилось.       И от всего этого действия волна жара прокатилась по телу. Полотенце еле держалось на бёдрах, а возбуждённый член поднимал ткань в районе паха. Хао шумно вздохнул в ожидании: и что Йо будет делать дальше?       — Итак, — прочистив горло, Асакура продолжил и вновь шлёпнул плетью по раскрытой ладони. — Что же мне с вами делать?       Йо стоял рядом с кроватью и осматривал представшую перед ним картину: глубоко дышавший, обнажённый Хао, с разметавшимися по подушкам влажными волосами и поднятыми, в оковах, руками смотрел на него из-под полузакрытых век и сладко улыбался. Вот он — в его власти, в его подчинении, и ни одно слово не поможет Хао избежать сегодняшнего наказания. О да, как же давно Йо этого ждал.       — Понять и простить? — с надеждой спросил Доджи, однако по его глазам стало ясно сразу — он не хотел, чтобы его прощали.       — Нет, это слишком легко, — задумчиво протянул Асакура и направил плеть вниз.       Кончиком провёл вдоль всего нагого тела, поддел им край полотенца и приподнял вверх, заглядывая под него. Блять, как же он был возбуждён.       — Это превышение полномочий, господин полицейский, — усмехнувшись, Хао дёрнул тазом, чтобы полотенце вернулось на место.       — Да неужели? — вторил его усмешке Йо, а следом резко наклонился и взял своего парня за подбородок. — Об этом никто не узнает.       — И что же вы намереваетесь делать?       — Наказывать вас, господин Доджи, наказывать.       — А за что? Мою вину ещё надо доказать.       Асакура цокнул языком и вновь выпрямился. На его губах заиграла хищная улыбка.       — Доказательства не нужны, вас уже обвинили. Вопрос лишь в том, как вы перенесёте это наказание.       — Какое-то странное в нашей стране правосудие — наказание без суда и следствия, — фыркнул Доджи, поддерживая эту словесную игру. Ему всё же не терпелось узнать, что Йо задумал.       Йо снова провёл плёткой по телу любимого и осторожно, пробуя грань дозволенного, шлёпнул его по напряжённому животу.       — Так вы признаётесь, господин Доджи, в содеянном?       — Нет, я ничего противозаконного не сделал, — стал отрицать Хао со слабой улыбкой. Этот лёгкий удар только сильнее распалил огонь внутри.       Посмотрев ему в глаза, Асакура подумал о том, что как раз-таки противозаконное они и совершили в стенах университета. Но портить этим игру не хотел, поэтому продолжил:       — Ответ неверный, — и снова шлёпнул плёткой, только уже по левому боку.       Хао выгнулся на кровати и, дьявольски соблазнительно, низко засмеясь, откинул голову на подушки. Кайф, чистый кайф!       — Попробуем ещё раз. Вы сознаётесь в совершённом преступлении?       Йо с непонятно откуда взявшимся стыдом признался самому себе, что его это дико возбуждает: ткань на шортах заметно натянулась и еле сдерживала возбуждённый член. Уже хотелось наброситься на Хао, исступленно поцеловать, искусать его губы, шею, грудь, вдохнуть запах его кожи и оседлать, прямо как в их первый раз. Но нет, Асакура решил держаться до последнего, играя свою роль.       — Нет, — дрогнувшим голосом ответил Доджи и получил за это новый удар плетью уже по бедру.       Только сейчас в затуманенном желанием сознании промелькнула мысль, что подобное Хао видел на том самом совместном стриме Самурая и Императора. Как Йо умело орудовал плёткой на теле китайского фембоя, оставляя после себя красные отметины. Рену это нравилось, а теперь нравилось и Хао, который получал жгучее удовольствие от шлёпков по коже. И кто бы мог подумать…       — Надо же, какой упрямый, — проговорил Асакура, качая головой, — и что же мне с вами делать? Начальство просит выбить из вас чистосердечное.       — А кто у нас начальство? Может, мы сможем договориться? — не сдерживая довольной улыбки, наиграно поинтересовался Хао.       — Оно прямо перед вами, — сладко протянул Йо и наконец снял тёмные очки-авиаторы.       Только сейчас Доджи увидел его глаза: блестящие от возбуждения, на дне зрачков плескалась похоть и желание наказать своего парня по всей строгости закона. Который сам Йо и выдумал. Ах, ну прелесть же!       — Придётся прибегнуть к крайним мерам, — отложив плеть с очками на тумбу, Асакура медленно взобрался на кровать и сел на ноги Хао. Тот с приятным томлением наблюдал за его действиями и не сдержал шумного вздоха, когда Йо резко сорвал с него полотенце.       Болезненно пульсирующий член наконец оказался на свободе. Йо с жадностью осмотрел лежащего перед ним обнажённого Хао и облизнулся.       — Пыткам? — предположил Доджи, внутренне надеясь, что его догадка верна.       — Именно, — подтвердил Йо и склонился над ним, усевшись на бёдра.       Ткань шорт натянулась и ещё сильнее обнажила его стройные ноги. Хао на этот вид сдержанно простонал и подмахнул тазом, а движение бёдра о бёдра отозвалось жаром по телу.       — Тогда начинайте, — нагло ответил он.       — О, вы не выдержите, — уверенно произнёс Йо, — и будете молить о пощаде.       — Это мы ещё посмотрим…       Доджи не успел договорить, как ощутил прикосновение к перевозбуждённому члену. Сначала лёгкое, невесомое, но затем Йо вошёл во вкус и с силой сжал плоть в ладони. А сам впился губами в колотящуюся жилку на шее Хао, проводя по ней языком. Хао нехило так тряхнуло от накрывших ощущений, но они были безумно приятными, чертовски возбуждающими.       И Йо сдержал своё слово: он медленно, растягивая удовольствие, изводил до протяжных стонов, доводил до исступления своего парня. Целовал, лизал, втягивал в рот нежную кожу, покрывал такими же засосами, как у него на бёдрах, каждый участок тела на пути к паху, при этом то сжимал в ладони твёрдый член, то отпускал его. Оставлял влажный след своей пытки на груди, рёбрах, втянутом напряжённом животе, косых мышцах, выпирающей тазовой косточке.       Хао показалось, что он сойдёт с ума: слишком медленно, слишком тягуче, слишком возбуждающе. Йо явно издевается над ним, пытает, наказывает за то, что произошло сегодня в аудитории. Ведь Доджи тоже наслаждался своими действиями: он то увеличивал вибрацию на вибропуле в теле Йо, то уменьшал, то настраивал медленный ритм, то быстрый, тем самым доводя до сладостной дрожи. И Йо всё это стерпел, сдержал рвущиеся из груди стоны, постыдно кончил в джинсы.       И теперь настала его очередь терпеть.       — М-м, господин полицейский, а может мы договоримся? — предпринял ещё одну попытку Доджи, задрожав от влажного прикосновения к внутренней стороне бедра.       Йо поднял на него заинтересованный взгляд из-под фуражки и слегка наклонил голову.       — Полиция в Японии неподкупна, — со знанием дела ответил он.       — Я думаю, мы найдём компромисс.       Поднятые вверх в наручниках руки уже стали затекать. Так хотелось прикоснуться к Йо, обнять, сжать в пальцах его бёдра, наконец вытрахать его как следует. Но получилось лишь дёрнуть ими, отчего верёвки натянулись, а руки так и не сдвинулись с места.       В светлых глазах мелькнул интерес, Хао даже показалось, что Йо почти сдался. Однако как бы не так, он вновь вернулся к исполнению своей роли, так и не приняв предложение. Доджи снова выгнулся на постели, когда его члена коснулся горячий, влажный язык. И разочарованно простонал на выдохе, осознав, что это было вновь мимолётное прикосновение, призванное для просьбы о помиловании.       — Йо… — Хао сглотнул скопившуюся вязкую слюну и снова дёрнул руками.       — Вы забываетесь, господин Доджи, — Асакура в наказание впился ногтями в косые мышцы живота и слабо оцарапал. — Я так и не услышал раскаяния.       Чёрт! Выдержка Хао трещала по швам от таких невыносимо обжигающих манипуляций, мозг отказывался соображать, а тело хотело продолжения, пиздец как хотело!       Точно.       Так вот о каком пиздеце говорил ему Йо.       От резкого осознания Доджи открыл глаза и вновь посмотрел на ласкающего его парня в полицейской униформе. И не просто ласкающего, а натуральным образом пытающего парня! Это его месть за то, что произошло в аудитории. Но месть, как все знают, сладка, а ещё это блюдо, которое подают холодным. А раз оно холодное, то должно быть это мороженое. И Йо как раз вернулся к его члену, стал облизывать его, словно это фруктовый лёд. От таких ассоциаций Хао повело и вновь стало невыносимо жарко.       — Йо, пожалуйста… — прошептал Доджи, не сводя глаз с представшего зрелища.       — Что? — будто не расслышав, Асакура усмехнулся на выдохе и оторвался от своего занятия.       — Пожалуйста, перестань меня мучить, — более отчётливо попросил Хао, натянув связанные руки. Ещё минута — и он точно порвёт и наручники, и верёвки!       — О, так вы умоляете? — довольный разыгранным спектаклем, протянул Йо с неприкрытой усмешкой на губах.       — Да! — не выдержал Доджи и подмахнул бёдрами навстречу его рту. — Ты выиграл! А теперь, прошу, возьми его в рот!       Асакура еле сдержал смех. Надо же, а он и не знал, что сможет довести своего парня до такого. Обычно сдержанный Хао сейчас, находящийся под ним, изнывающий от его языка и губ, так рьяно просит об окончании? Нет, всё ещё слишком просто.       — Ну хорошо, — довольный своей победой, Йо слез с кровати и первым делом отшвырнул полицейскую фуражку куда-то в угол спальни.       Поначалу Хао с недовольством и разочарованием одновременно смотрел за действиями Йо, который так и не выполнил его просьбу. Но затем с облегчением и радостью наблюдал за тем, как он медленно, словно дразня, раздевается. Короткие шорты первыми покинули эту вечеринку, и взору Доджи предстал напряжённый член Йо, который так же изнывал без ласки. Следом в ход пошла тёмно-синяя рубашка, однако Асакура не снял её, оставив расстёгнутой на все пуговицы. Из-за ворота показались те самые манящие родинки на шее. Йо также медленно отвернулся от лежащего на кровати Хао и прогнулся в спине, чтобы тот увидел блеснувший гранями красный камешек анальной пробки.       Красный.       Это значит, что Йо растянул себя самой большой анальной пробкой в его арсенале. Доджи снова шумно сглотнул — подготовился, чертёнок! Асакура аккуратно извлёк её из себя, положил на тумбу рядом с очками и из ящика достал бутылочку смазки.       — Значит вы, Хао Доджи, признаётесь в совершённом преступлении? — уточнил Йо, возвращаясь на постель.       — Да! — терпение уже на исходе.       — И вы раскаиваетесь в нём?       — Да! Хватит тянуть!       Блять, как же невыносимо приятно наблюдать за несдержанным Хао, который готов на всё, лишь бы Йо оседлал его. Он мог смотреть на это вечно, правда, вопрос, вытерпит ли сам подобную пытку.       Обильно полив смазкой перевозбуждённый член своего парня, Асакура откинул бутылочку на постель, сел на его бёдра и склонился, чтобы проверить верёвки. Они должны держать крепко, ведь наказание ещё не окончено.       Хао весь дрожал от предвкушения. Холодная смазка нисколько не потушила разгоревшийся в нём пожар, и когда Йо направил член на вход, немного потеревшись о головку, чтобы смазать и себя, не выдержал и толкнулся тазом вверх. Плоть вошла наполовину, и это уже принесло неимоверное облегчение и удовольствие. Наконец-то! Однако Йо продолжал медлить, опускаясь на член постепенно, опять дразня, опять пытая!       — Вы законопослушный гражданин, господин Доджи, — дрожащим от перевозбуждения голосом, проговорил Асакура, — но урок усвоен не до конца.       — Что?.. — выдохнул Хао, совсем не понимая, к чему клонит Йо. Он же согласился! Он же признал свою вину! Так почему Йо продолжает его наказывать?       Йо не ответил, лишь насадился до конца и плавно двинул бёдрами, чем вызвал протяжный, приглушённый, хриплый стон у Хао. Во рту пересохло настолько, что даже голос сел, но за барабанящим пульсом в ушах он и этого не услышал. Мог только из-под полузакрытых век наблюдать за оседлавшим его парнем в расстёгнутой полицейской рубашке, у которого член также, как и у него, стоял колом.       И как Йо терпит? Как он вообще может терпеть эту пытку, которую ненароком применил и на себе?       — Двигайся, умоляю, — Хао вновь подмахнул тазом вверх, отчего Йо выгнулся и застонал во весь голос — значит, попал куда надо. Задел то, из-за чего Йо задрожал на нём и сильно впился ногтями в его грудь.       И вот тогда, когда наконец-таки началось движение на его бёдрах, Доджи ещё раз дёрнул верёвки и попытался освободиться. Блять, да к чему они там привязаны? Неужели ему не достаёт силы оторвать хотя бы их? Хао хотел опустить руки, пусть и скованные в запястьях, чтобы прикоснуться к парню, но хрен там!       Однако мысль об освобождении быстро вытеснилась другой, более яркой, прорезавшей затуманенное сознание — Йо сжалился, увеличил темп, и теперь на тело наконец-то нахлынуло долгожданное облегчение. С каждым толчком оно сменялось на удовольствие, которое растекалось по напряжённым мышцам и бальзамом обволакивало внутренности.       А Йо не мог насытиться представшим видом получающего удовлетворение Хао, впрочем, он и сам слишком долго терпел, слишком возбудился от своей игры, а твёрдый, просто каменный член так ахуенно надавливал на точку внутри, что хотелось уже наконец кончить. Он и сам не понял, как стал насаживаться быстрее, как стал с каким-то остервенением двигать бёдрами, как сильнее стал впиваться ногтями в грудь Хао. Они оба были на пределе, оба изнывали от неудовлетворения, и долгожданная разрядка подошла чересчур скоро.       Нет, так не пойдёт.       Йо резко остановился и сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Хао снова разочарованно простонал — блять, оргазм был так близко! Он перевёл недовольный взгляд с потолка на парня, запоздало ощущая жжение на груди. Да и поебать на это! Почему остановился?       — Йо, твою мать… — вырвалось у Доджи, хотя хотел сказать не это. — Какого чёрта?              — Хотел ещё раз убедиться, что вы больше не будете переступать закон, — на выдохе усмехнулся Асакура.       — Развяжи мне руки и узнаешь, — чуть ли не зарычал Хао, сверкнув тёмными глазами, в которых читалась угроза.       — Тогда этого делать точно не буду.       Йо уже сам не выдерживал напряжения, поэтому послал к чёрту всё: и их ролевую игру, и это дурацкое наказание, и оттягивание оргазма. Возобновив движения бёдрами и сжав в ладони свой член, он первым приблизил себя к оргазму и застонал так, как, наверное, никогда не стонал. Буквально сорвался на крик.       Почувствовав, как Йо сжался вокруг него и сделал по инерции ещё несколько толчков, Хао с неимоверным облегчением кончил внутрь. По телу прошлась такая дрожь, которая наверно не бывает при десятибалльном землетрясении, хотя откуда Доджи знать. Сознание окутал туман от долгожданной разрядки, лёгкие жгло от недостатка кислорода, а мышцы наконец-то расслабились. Хао будто пребывал в экстазе, накаченный наркотой. Хотя откуда ему и об этом знать.       Но с Йо он ощущал себя именно так — долбанным наркоманом, который не мог насытиться им.       Асакура обессилено упал на истерзанную им же грудь Хао и долго, очень долго восстанавливал дыхание. Мышцы до сих пор то напрягались, то расслаблялись, словно его било слабым разрядом тока. Но было так ахуенно, Йо готов быть вечно подключенным к электричеству. Личному электричеству по имени Хао Доджи.       — Вы чисты перед законом, господин Доджи, — лениво проговорил Асакура, обдавая горячим дыханием влажную от испарины грудь.       Его слова с опозданием дошли до разума Хао, который также долго отходил от пережитого оргазма, но всё же ответил через несколько минут:       — Так я прощён?       Вместо ответа Йо поднялся и потянулся к привязанным к спинке кровати рукам: сначала освободил наручники от верёвок, развязав хитросплетённые узлы, затем достал из нагрудного кармана рубашки маленькие ключи и открыл замок. Пушистые розовые наручники остались у изголовья, а Хао с облегчением опустил затёкшие руки и потёр покрасневшие запястья.       Хм, а неплохая задумка, стоит испробовать её ещё раз, но уже на Йо. Да, как-нибудь в другой раз.       Следом Доджи наконец исполнил своё желание и обнял лежащего на его груди парня, прижав его к себе так сильно, чтобы тот не посмел сбежать. Хотя Асакура и не собирался. Слишком вымотан, слишком обессилен после провёрнутого им же наказания. Но был очень доволен этим.       — Отдохнул? — спустя ещё пять минут, когда нега отпустила тело, загадочно вопросил Доджи.       — Что? — окончательно выйдя из образа, Йо поднял на него растерянный взгляд и увидел до сих пор не потухший огонь на дне чёрных зрачков.       — Ты здорово поиздевался надо мной, — с напускной обидой проговорил Хао и даже вздохнул для убедительности, — но теперь моя очередь. Так просто из постели я тебя не выпущу.       — Что? Но Хао! — попытался возмутиться Асакура, но не успел пошевелиться, как его уже перевернули на спину и с силой вжали в матрас.       — Никаких «но». Я из тебя душу вытрахаю.       Йо удалось лишь пару секунд наблюдать хищную улыбку своего парня, а следом он захлебнулся стоном, когда ощутил первый толчок. Вновь вставший член пронзил точку наслаждения, заставляя задрожать от ощущений, и лишь нежный, мягкий поцелуй в губы уверил Йо в том, что последние слова всего лишь пустая угроза. Ровно как и его слова о наказании, ведь они не смогли бы причинить друг другу вреда. Только безграничное удовольствие, которое мог доставить любимый, любимый человек.