Морская бабочка

Фиолетовые цветы распускались с каждым шагом Девы Айдонии. Кастория медленно шла по Охеме, окупированной войсками цезаря... или ее генерала. Неважно. Они уже перестали себя отделять. Все заслуги присваиваились обеим. Этот цикл был воистину прекрасным. Лучше — лишь шелк, сплетенный Золотым ткачом. — Цезарь уже ждет вас, — Гисиленса смотрела без эмоции. Морской запах, такой приятный и нежный окутал Касторию, смешался с ароматом цветов и очаровал. Слухи не врали, когда твердили о красоте Гисиленсы. Ее эмоции невозможно прочесть, она изящна и горда, но также жестока. Меч в руке златиуса напоминал струнный инструмент. — Благодарю, — Кастория вежливо откланялась. Она пришла в Охему в поисках смерти. Но мелодии океана сбивали с мыслей. Гисиленса вела Деву Айдонии к вершине, — там, где восседала на своем кровавом троне Керидра. Северная Императрица, тиран... Ее низкий рост и миловидная внешность резко контрастировали со слухами, окружившими Керидру. Она не жалела людей, когда дело касалось царствования. Клинок Гисиленсы танцевал, как и сама воительница, лишь по приказам цезаря. И было это куда чаще, чем кажется. — Это она, Керидрочка, — рыжеволосая девочка, смахивающая на ребенка, приложила палец к губам и склонила голову вбок. Осматривала ее. Кастория смутилась пристальных взглядов. Гисиленса, стоящая подле нее, кинула быстрый взгляд на Деву. Она не могла коснуться — знала о проклятии, несущем смерть любому, кто тронет пальцы — и рисковать бы не посмела. Пир вечен, и сирена не хочет пропустить его. Деве стало спокойнее. В ушах эхом раздавалась мелодия. Красивая, тихая, тоскливая. Гелектра редко пела для людей. Ее песни всегда были для морской королевы. Голос был лучом солнца в морское темной глубине, но не успокоительным для очередного человека. И все же, ей хотелось утешить. Гисиленса все еще не научилась человеческим речам. Длинные отрывистые слова были сложными. Она пела на родном языке. Так проще. Керидра улыбнулась уголками губ. Ей нравилось, что принцесса сирен училась. Не словам, а эмоциях. Когда они впервые встретились, Гелектра не имела ни малейшего представления о людях. Сейчас же — утешала одного из них. По левую руку от цезаря стояла величественная женщина. В ее волосах словно рассыпалось золото. Она интересовалась происходящим, искренне и без злых намерений. Словно любопытный ребенок. Не будь они ровесниками, Гисиленса бы так и назвала ее. — Завоюй доверие, Дева Айдонии. Подкрепи свои слова о преданности и вере в будущее действиями, — Керидра замолчала. Кастория действительно бросалась громкими словами о готовности жертвовать. — Помоги Гисиленсе забрать ядро пламени Фагусы. Очарованная пением Кастория откланялась, приняла предложение. Она верит в будущее и она готова нести ответственность за свою веру. Не сдастся, не уйдет. Хочется встретить смерть, даже если придется отдать жизнь. — Я исполню Вашу волю. Золотой Ткач, чье лицо исказилось в гримасе чистого ужаса, проводила взглядом уходящих прочь Касторию и Гисиленсу. Мелодия прекратилась, а Дева Айдонии вернулась в здравый рассудок. Трезвый. Ничем не оскверненный. Хотя, вернее сказать, благословленный. — Мальки нередко теряются среди течений. Ты тоже заблудилась, когда искала свет, я права? Ее речь была для Кастории необычной. Гисиленса общалась метафорами, мелодично растягивая их и смешивая с холодом. Сирену невозможно прочесть. Та сама не понимала эмоций. — Я стремилась уйти во тьму. Там, где властвует смерть. Гелектра не ответила. Она не понимает, почему Кастория жаждет смерти. Но верит, что мотив у нее весьма сильный. Слабаки бы не отважились на это. Знамя Клинков видела их множество раз. Перед лицом смерти их слабость раскрывалась в тот же миг. — В таком случае, путешествие Преследующих пламя — действительно необходимое тебе течение. Она соглашается. Гисиленса красива и голос ее чарует. Даже не играя мелодии, он все еще прекрасен, манящ. Кастория жила слухами, но даже они преуменьшали реальность. Поход шел успешно. Гелектра знала, где находится ядро пламени Фагусы. И это облегчало задачу. По пути они разговорились, откровеничали. Кастория узнала о страхе титана океана — одиночество. В ответ она раскрыла слабость смерти — боль. Деве Айдонии правда нравилось времяпровождение с Гелектрой. И самой сирене тоже. Она называла Касторию милой рыбкой. Маленькой цихлидой. Дочь Стикс никогда не видела их, но теперь это стало ее маленьким желанием. — Всю дорогу мы мило общались и путь нам ничто не преграждало, — отдаленно начала Гисиленса. — И все же, маленькая цихлида... имей в виду. Дальнейший путь — сложнейший. Это запутанный коралловый риф. Ты не знаешь, что нас поджидает. Ее меч был в руке. Кастория не обнажила косу — ей хватило бы и кончиков пальцев, способных убить моментально. Гелектра была права: Дева Айдоний даже не представляла, чем окончится путь. Она стремилась к завоеванию доверия у цезаря, была невнимательна. Все три дня, что длился путь до Поющих берегов Стиксии, а затем и путешествия в глубины вод, Кастория была занята исследованием новой знакомой. Не анализом округи. Они прошли лишь половину пути, когда столкнулись с проблемой... Мечник в черном. Его лица не было видно, оно скрыто маской, но удары точны и совершенны. Даже Знамя Клинков не могла сражаться с ним. Лишь защищалась и прикрывала Касторию. Дева Айдонии все же обнажила косу, но к тому времени Мечник скрылся. Ядро пламени было прямо перед ними, но отчего-то Гелектра стояла. Не торопилась. — Госпожа Гисиленса? — Маленькая цихлида... холодное течение не впадает в теплые реки. Огненное ядро пламени потухнет в холоде, если вовремя не передать его тому, кто удержит его. — О чем вы? Но Гисиленса промолчала. Кастория напряглась, но не стала настаивать. Пускай не отвечает, ведь Гелектра мудрее. Она знает, что делает. Златиус верила в это. Или пыталась убедить саму себя в то, что доверяет. И ответ пришел сам собой: Мечник, прежде исчезший в тумане, вернулся вновь. Он не выкрал ядро пламени, даже не нацелился на него. Его истинная цель — Гисиленса. И той не хватило секунды, чтобы отбить атаку. Золотая кровь пролилась на каменный пол. Краем глаза Кастория уловила подступающее к ядру пламени черное течение. — Госпожа Гисиленса?! Кастория бросилась к упавшей сирене. Она едва ли не коснулась ее, но вовремя одумалась. Мечник вновь исчез. Дева Айдонии понимала: он может вернуться и добить ее, выкрасть ядро пламени. Чужая жизнь волновала куда больше. Гисиленса умирала с гордостью принцессы. Знала, что этот миг настанет. Не думала, что именно так, но ожидала. Она — военноначальник армии, златиус и потенциальный полубог. Конечно, смерть ей предписана с самого начала. Кастория медленно опускается на колени и колеблется. Хочет прикоснуться, обнять на прощание и облегчить боль, но верит в то, что есть шанс спасти. — Я хочу испытать одну человеческую... радость, — тихо шепчет Гисиленса. — Какую? — Дева Айдонии не плачет. Ей привычна смерть. Но взгляд выражает тоску. — Наклонись. Кастория исполняет просьбу и Гисиленса... целует ее. Это удивительно для златиуса. Очень. Неожиданно. Приятно, но добавляло моменту драматичности. Гелектра сама переплетает пальцы с Девой Айдонии, зная о проклятии. Удар Мечника сильный, он оставил рану и осквернил тело черным течением. Это больно. Никто не отстраняется, но Кастория пытается выдернуть ладонь, но быстро смекает, в чем дело... и позволяет касаться ее пальцев. Даже обнимает. Ни одна из них не плачет, обе пережили слишком многое, но чувства в груди пылали невероятные. В какой-то момент Гелектра перестает сжимать пальцы, а поцелуй превратился в бесчувственный. — Холодное... течение... не впадает... в теплые реки... помни, — напоминает она. Быстрая смерть от рук Девы Айдонии — благословение для того, кто умирает. Но проклятие для Кастории, вновь сжимающей в холодных объятиях соратника. Тело обратилось морской пеной. Это было быстро. Златиус даже не заметила, в какой момент это произошло. Вокруг словно играла та мелодия, что и на Рассветной вершине. Вверх поднималось сильное течение. Кастория медленно подошла к нему и коснулась — оно холодное. Как ее руки. Как смерть. Слова Гисиленсы так и звучали в голове. Хватило нескольких секунд, чтобы перехватить ядро пламени и бежать по течению, оставленному Гелектрой на последнем издыхании. На губах осталась горечь, на сердце — тяжесть. Как ни крути, но ей придется плыть по холоду, никогда не встречая тепло. Она проклята с рождения. И таковой останется. Кастория передает ядро пламери цезарю, сообщая прискорбную новость. А затем возвращается к берегам Стиксии. Там кипит жизнь, волны играют мелодии, а аромат хмеля и винограда опьяняет. Морская пена окутала берег, впервые за тысячелетие. Дева Айдонии касается ее, растирает меж пальцев и молча шепчет слова благодарности. И прощания. Она надеется вновь встретиться, когда найдет смерть. Вернуть поцелуй, узнать о Гисиленсе вновь, увидеть ее прекрасный лик. И возвращаясь к берегам в сотый раз, Кастория ждет, когда холодное течение потопит ее в холодной реке.